КОРЕЙСКИЕ СЕРИАЛЫ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КОРЕЙСКИЕ СЕРИАЛЫ » НОВЫЕ СЕРИИ, ПРОМО, СОДЕРЖАНИЕ СЕРИЙ, ФОТО » ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК СОДЕРЖАНИЕ СЕРИЙ


ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК СОДЕРЖАНИЕ СЕРИЙ

Сообщений 31 страница 60 из 129

1

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ К СЕРИИ ВЫХОДИТ КАЖДЫЙ ПОНЕДЕЛЬНИК В ТЕЧЕНИЕ ДНЯ

ПОЛНОЕ СОДЕРЖАНИЕ СЕРИИ ВЫХОДИТ КАЖДЫЙ ЧЕТВЕРГ ДО ОБЕДА

0

31

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК СОДЕРЖАНИЕ 100 СЕРИИ ДЛЯ НЕСЕРЬЕЗНЫХ

Сладкий сон молодых родителей Рустемовых прерывают стуки в их дверь в звуковом сопровождении их экономки, сообщившей, что один из стражников закончил свою службу досрочно по причине насильственной смерти. Какой уж тут сон, когда вокруг все визжит и грохочет, рустемова теща тоже подскочила с кровати.
Бросившись на место инцидента, Рустем обнаруживает, помимо трупа стражника, не подающее громких признаков жизни тело молочной няньки и пустую люльку своей дочери.
Хюррем пытается успокоить Михримах тем, что найдут ляльку, все будет хорошо. Тут и деда Сулейман появился и узнал, что Рустем кинулся по горячим следам киднепперов. Включивший следователя Усатико показывает им улику, найденную и опознанную рустемовой экономкой на месте преступления. Это сережка (или кулон, хз) Нигяр, на которую обратила внимание экономка, как всякая женщина, любящая заценить вещи другой женщины. Хюррем удивлена, как так, вроде Нигяр давно пропала без вести, а тут ее вещицы всплывают. Михримах плачет, что все пропало, все пропало, бывшая ее мужа наверняка мстит, и мстя ее страшна. Дедушка похищенной велит пустить двуногих ищеек по следу мстительницы, чтобы обыскали каждую щель, куда могла юркнуть проворная киднепперша, и непременно доставили его внучку живой и невредимой, а, чтобы не тащить лишний груз, похитительницу велено доставить в сокращенном виде, достаточно одной головы.
Базар. Заглянув в каждый пучок петрушки, янычары доложили Рустему, что нет нигде предмета их поисков. Велев не расслабляться и искать лучше, Рустем замечает неподалеку вышедшего за утренней бутылкой пива Матракчи. Найдя того, на кого можно спустить накопленный негатив, а при удаче, и в морду засветить, Рустем, поведав неудачно вышедшему прогуляться Матракчи о случившемся, велит быстренько расколоться и признаться, куда Насух спрятал его кровиночку.
Тем временем в порту Нигяр с малышкой на руках пытается договориться с лодочником о переброске ее на другой берег. Поначалу лодочник отказывает клиентке, мол, занят я, заказов много, иди вон к другим таксистам, но Нигяр отказов-то не понимает, откуда гонят, туда и липнет. Воспользовавшись тем, что малышка заплакала, «мамаша» умолила-таки перевезти ее на другой берег.
Матракчи, выпавший в осадок от предъявленных Рустемом претензий, отнекивается, ни при чём тут я, говорит. Да ладно, отвечает Рустем, ты тут каждый закуток знаешь, под каждым кустиком по пьяни спал, наверно, говори, куда могли Султаншу припрятать! Применить физические меры воздействия к ответчику Рустему помешал Усатико, присоединившийся к поискам и озвучивший имя киднепперши – Нигяр. Откуда, я вас спрашиваю, вновь всплыло это хм.. создание, поинтересовался Рустем, когда ее не слыхать-не видать уже давно. Насух тут и ляпнул, что видел их общую бышую, даже денег дал и закуток нашел. Отматракчить Матракчи Рустему помешал Усатико, велев обоим разойтись по разным углам ринга, пока не найдут предмет их спора.
Тем временем в своей резиденции за утренней чашкой шербета Династии ждут сладостных вестей о скоропостижной смерти Рустема. Лютфи, присутствующий тут же, интересуется, чего супруга такая нервная, али ждет кого (на время отсутствие супруга на работе)? Как-то с утра признаваться о заказанном убийстве не комильфо, посему, вспомнив, что есть еще и дочь где-то там наверху, Шах сокрушается, что ее рыбонька совсем грустная стала, депрессия, не иначе. Лютфи предлагает выдать грустняшку замуж, чтобы узнала, что такое на самом деле счастье, да уж поздно будет. Психея не упускает возможности уколоть супругов тем, что Михримах - ровесница их дочери - уж замуж выскочила и ребенка родила, но сестрица никак не может найти подходящую жертву в качестве зятя, хотя в свое время проявляла большее усердие, стремясь выдать замуж Психею. Ну и что, что ты замужем, ответила Шах, твой Хюсрев – самый несчастный мужик во всей Османии. Да-да, ответила Психея, так же, как и твой Лютфи. Лютфи чуть не поперхнулся шербетом, совсем распоясались сестры Османовы, троллят друг друга в присутствии своих ничтожных рабов.
Развить тему качества межличностных и супружеских отношений в клане Психоза Ностра помешала ворвавшаяся в качестве десерта к завтраку Хюррем, заявившая сходу, что это Династии провели в сарай Михримах Нигяр, похитившей малышку по их приказу. Династии в шоке от такого поворота событий, запахло жареным, Лютфи мысленно сплюнул и выразил выражением лица «Ну дуры-бабы, хоть и Династия!».
Янычары добрались до порта и развили бурную деятельность по опросу возможных свидетелей. Лодочник, велевший сыну переправить Нигяр, интересуется у прохожих, чегой-то деется, люди добрые. Прохожие рассказывает, что одна бабенка украла новорожденную и все янычары встали на уши, видать, семейка родителей похищенной богатенькая. Лодочник призадумался.
Увидев Рыжую, Династии отбросили взаимные придирки и заняли любимую позу наездницы. Напомнив, что не обязаны спрашивать разрешения ни у кого, а уже тем более, у Рыжей, чтобы проникнуть в любой сарай во всей Османии, да чего уж мелочиться, Вселенной, тем не менее, свое участие в похищении их внучатой племянницы Династии отказались признать, а чтобы «да кто ты такая» узнала свое место, Психея кликнула стражу. Заявив, что дело о похищении находится под личным присмотром всевидящего ока СамогО Мухтешемства, и поймать и разговорить Нигяр – всего лишь дело техники, а посему головам присутствующих, включая Лютфи, вовремя не ушедшего на работу утром, грозит немедленная ампутация, Хюррем покинула вражескую территорию.
Лютфи, воздев глаза к небу, выразил надежду, что его супруга не причастна к произошедшему. Пожав плечиками, супруга мило призналась, что хотела, чтобы Нигяр всего лишь убила Рустема. Покачав головой, окончательно уверившись в падении уровня интеллекта у Династий, Лютфи ушел-таки на работу.
Рустем допрашивает лодочника и узнает, что Нигяр переправилась на тот берег с его помощью, потому как он не смог отказать бедной матери с плачущим ребенком по имени Эсманур на руках. Насух комментирует, что у Нигяр, очевидно, снесло башню окончательно. Прихватив лодочника с обещанием его ликвидации в случае, если с ребенком что-то случится, Рустем в компании Матракчи, Усатико и толпой из массовки направился по следам улетевшей.
В покоях Хюррем Михримах казнит себя за то, что не оставила дочку рядом с собой, и плачет, что дочь, наверно, хочет кушать, а мамы рядом нет. Гюльфем и Афифе пытаются как-то ее успокоить, отправляя поспать. Какой сон, девки, вы чего? Для молодой матери такая ситуация – самый большой кошмар ее жизни. Пришедшая Хюррем вливается в компанию успокаивающих и говорит, что Нигяр и ребенка непременно найдут. Михримах велит Гюльфем передать Династиям, что если с ее дочерью что-то случится, Династиям придет кабздец лично от самой Михримах. Гюльфем заметалась, кому ж служить-то? Хюррем ловит падающую в обморок дочь и велит всей обслуге быстренько уложить Михримах в постель и вызвать неотложку.
А тем временем Нигяр мчится через лес с плачущей Айше на руках, успокаивая ее тем, что она (мама) ее накормит.
Хюррем, идя по коридору с Сюмбюлем, говорит тому, что явно тут замешана Шах. Тот не согласен, ведь в таком случае Нигяр уделала бы или Хюррем, или Рустема. На пути попадается Мрачный, пасущийся у президентского люкса. Аха, иди сюда, голубчик, счас я тебя расчленю, подумала Хюррем и начала допрос с вопроса, куда они спрятали Нигяр? Мрачный пошел в полный отказ от причастности к киднеппингу, поклявшись, что он династии честно служит и прятать вражину не рискнул бы. Ключевое слово – Династия. Пообещав отрезать ему оставшуюся голову, Хюррем однако ж не добивается от Мрачного чистосердечного признания. Сюмбюль не упускает возможности погрозить пальчиком зарвавшемуся Куда-Хочу-Туда-Хожу и пообещать ему реки крови, когда пойманная Нигяр запоет как соловей.
А в президентском люксе чета Адамс выражает сочувствие горюющему дедушке Сулейману. Шах удивляется, как так, что за охрана у Рустема, раз к нему в сарай проникла персона, которую знают даже все бродячие псы Османии. Сулейман выражает здравую мысль, что это и означает, что Нигяр действовала не одна, а посему, все выявленные падут от рук лично самого горюющего деда. Чтобы развитие темы о пособниках не привело Сулеймана к закономерному ответу, Лютфи уверяет, что нет-нет, явно тут Нигяр действовала в одиночку, так как надо быть полной дурой, чтобы воровать внучку у СамогО Мухтешемства. Шах перехватывает эстафетную палочку, говоря, что Нигяр как многолетняя калфа знает все ходы и выходы в сараях. Видимо, все сараи в Османии строятся по типовым проектам, привет, 3-я улица Строителей! А идите вы, все равно правда всплывет, отвечает Сулейман.
Пришедшая Хюррем докладывает, Что Михримах напоили-усыпили. Шах желает ей, чтобы все утряслось лучшим образом, малышка вернулась и Михримах успокоилась. Хюррем остается лишь вслух аминькнуть, мысленно размазывая Династию по мрамору.
Лес. Ребенок плачет, Нигяр, включив мать, уверяет ее, что они уедут, и никто их не найдет. Проходящий неподалеку мужичок с дровишками берет ситуацию на заметку. Нигяр, увидев, что засветилась, убегает.
Тем временем шпионка под кодовым названием «Кормилица» приходит к Шах и плачет, что ее во время произошедшего ударили по кумполу и ее астральное тело покинуло тело физическое на какое-то время. Велев оставаться на месте своей шпионской деятельности, заклеить рот и не вздумать делать ноги, потому как от Династии можно убежать только на тот свет, Шах отправила ее назад. Мрачный включает «Я же говорил» и выражает мнение, что найденная полоумная Нигяр может рассказать много чего интересного, а посему пора бы ее упокоить, наконец.
Рустем и Ко приходят на место, показанное лесным свидетелем. Усатико велит рассыпаться всем по лесу и начать прочесывание. Рустем велит привезти ему помимо невредимой дочери еще и живую Нигяр, потому как жаждет окончательно расставить все точки над ё. Матракчи говорит Усатику, что надо убить Нигяр раньше, чем ее убьет Рустем, потому как тот тиран ее не пощадит. Я рыдаю, просто гениальная логика, доказывающая, что многолетнее употребление алкоголя вредит мозгу.
Нигяр слышит лай собак, видимо, османские мухтары напали на ее след. В результате погони по лесу Нигяр оказывается на краю высокого обрыва, а вся королевская рать во главе с ее вторым бывшим мужем уже ее догнали и вот-вот начнут суд Линча. Нигяр велит оставаться всем на своих местах.
Психея мечется по своему бывшему сараю. Пришедшая Шах говорит, что Нигяр вот-вот найдут. Психея отвечает, что та красотка молчать не станет и выдаст свою приказодательницу Шах, и вот тогдааа, о-о-о, тебе, сестра, будет чок-чок ата-та. Шах разочаровывает размечтавшуюся Психею, что Мрачный дал задание одному из янычарской массовки убрать Нигяр прежде, чем она заговорит.
Матракчи пытается вразумить свою бывшую, что ребенок-то не виноват в ее проблемах. Нигяр отвечает, что и ее дочь не была виновата, но ее же забрали и наверняка убили, как ее Великага папаню. Насух клянется, что не было такого, он лично найдет дочь и принесет. Вот угораздило мужика, то женись, то разведись, то унеси, то принеси, и так всю жизнь. Рустем подключается к переговорам и велит отдать ему его дочь и валить подальше живой и невредимой. Но Нигяр отвечает, что все, финита, жизнь ее кончена уж давно, а пришла она в сарай, чтобы прикончить и его, и Хюррем, а потом, как и положено истинной камикадзе, покинуть этот грешный мир. А увидев малышку, решила ситуацию переиграть, увезти ребенка в дальние дали, растить как свою дочь по имени Эсманур.
Пока Нигяр произносила свое последнее слово приговоренной, а тайный агент-янычар натягивал стрелу, чтобы прервать в нужный момент этот словесный поток, Рустем и сопровождение подкрались к Нигяр поближе. Заметив, что они уже очень рядом, Нигяр заистерила и чуть не сиганула с обрыва. Усатико упросил Рустема отойти и призвал Насуха на помощь. Ну правильно, алкоголики любят поговорить о смысле жизни. Произнеся проникновенную речь о том, что сама ты дура, Нигяр, сама и виновата во всем, а не невинные младенцы, что эта, что та, которую я увез и забыл куда, неужели ж ты ребенка лишишь жизни, дурная баба?
Проникнувшись, находящаяся под прицелом янычарской стрелы Нигяр протянула ребенка подошедшему на ватных ногах Рустему и, раскинув руки, как птица Бутимар крылья, полетела с обрыва прямиком в свою новую загробную жизнь, вспоминая свое недолгое счастье с всемогущим Визирем, становившимся с ней простым мужичком из греческой деревушки, и их дочь. Прощай, Нигяр.
Рустем возвращает дочь плачущей Михримах и получает наказ от Сулеймана отныне не сводить глаз с них обеих.
Хюррем говорит Сулейману, что Нигяр получила по заслугам, но плохо, что она умерла, не сказав, от кого получила приказ. Сулейман уверен, что не было никакого приказа, она сама решила так отомстить. Хюррем не согласна, ведь Нигяр призналась, что пришла убить ее и Рустема, хотя и так понятно, кто стоит за всем этим.
Династии с мужьями обсуждают смерть Нигяр. Психея рада, что вот так все вышло, намекая, что для некоторых смерть – это единственное спасение, всем рано или поздно придется расплачиваться за грехи, да же, Лютфи? Ага, Султаным, ответил Лютфи, вот и Нигяр нашла свой конец, у нее тоже не будет могилы, как и у Великага. Шах решила закрыть тему взаимного троллинга на сегодня, выразив мнение, что Хюррем и Рустем не оставят все это без последствий, а значит, их мстя не замедлит себя ждать. Хюсрев предлагает Психее вернуться домой, спать пора уж, хватит, посидели.
Сулейман говорит Усатику, что раз Нигяр призналась в намерении убрать Хюррем и Рустема, надо выяснить, кто за всем этим стоит. Усатико отвечает, что все чисто, а самоубийца была явно психически невменяема, он определил это на глаз, безо всяких психолого-психиатрических экспертиз. И что, не согласен Сулейман, теперь все безумные будут творить, чего хотят, с кем-то же общалась эта дама. Ой, беда с вашими царскими паранойями, подумал Усатико, ну давайте повторим расследование, хотя это напрасная трата моего усатого времени и денег налогоплательщиков.
Шах делает выговор муженьку за троллинг ее бедной чувствительной сестры. Лютфи оправдывается тем, что эта бедная сама не прочь поглумиться над ним. Шах напоминает, что все равно, ты – никто и звать тебя никак, а она – Султанша. Да где уж мне забыть, раз вы мне, милая, весь мозг изнасиловали своими династийными разговорами, ответил Лютфи. Пришедший докладчик заявляет, что очередной рейд полиции нравов к выходу готов. Шах выражает мнение, что борьба с проститутками по значимости для Лютфи стоит на первом месте вместо борьбы с врагами. Да какая помощь тебе нужна, если ты сама вытворяешь все, что только захотела твоя левая династийная нога, отмазался Лютфи. Шах уверяет, что Хюррем – враг № 1, и пока она не заменила Лютфи Рустемом, надо срочно что-нибудь замутить.
Рустем уверяет Хюррем, что пора, пора уже Лютфи накрыться медным тазом, чтобы эта Шах не лезла куда ни попадя, и раз не получилось разбить этот исключительно платонический альянс с помощью красивой любовницы, значит, надо поискать политический способ. Хюррем предлагает влезть в отношения Лютфи с Мустафой, а посему Рустем должен любым способом выкурить Львеночка из Манисы, чтобы освободить место для Мехмета.
Маниса. Тошни успокаивает нервишки Мустафы мнением, что если бы тот попал в черный список Его Мухтешемства, то не сидел бы в санджаке, прямой путь из которого на трон заведомо обеспечен. Пришедшая Махидевран торжествующе объявляет, что согласно полученным разведданным, все остальные шехзадишки отправляются в санджаки, среди которых нет Манисы. Львеночек доволен, даже малость улыбнулся. Фух, можно выдохнуть и вслух порадоваться за Мехмета, получающего наконец путевку в самостоятельную жизнь в Амасье, а не в Манисе. Махидевран радуется, что Рыжая, наконец, свалит из сарая и потеряет вдалеке влияние на Мухтешемство. Львеночек уверяет, что такие злыдни даже с Луны будут пакостить и пакостить. Узнав, что ко всему прочему еще и поход намечается, Львеночек горестно вздыхает, ах, что папенька на этот раз решит.
Мехмет успокаивает Джихангира, что хоть они все и разъезжаются, транспорт еще никто не отменял, посему будут ездить в гости друг к другу.
Лютфи не принимает австрийского посла, надоели, шляются и шляются, посол, да посол ты. Получив такое известие, посол посол, но на пути возник Рустем и выслушав дипломатические просьбы посла, намекнул, что такие сведения передавать он, Рустем, не правомочен, а вот Шехзадище Мустафа - вполне.
Лютфи докладывает, что посла послал. Сулейман согласен и добавляет, что не хочет, чтобы кто-нибудь с послом этим вообще беседовал.
Лютфи велит Хюсреву приглядывать за Рустемом, тот в ответ предлагает установить мир с ним, сколько можно уже. Лютфи категорически против, какой мир, с дуба рухнул, Хюсрев? В это время Лютфи получает доклад от полиции нравов, что обнаружена еще парочка борделей. Лютфи распоряжается устроить облаву. Хюсрев говорит, что много-много жалоб на такие действия, потому как не каждый закрытый кабак был подпольным борделем, но Лютфи высокопарно клянется покончить с пороком.
Рустем приходит домой, Михримах, как истинная жена, интересуется, как дела на работе. Враги, дорогая, завистники и недоброжелатели окружают нас, но Рустему такой расклад не страшен, потому как его волнует только она.
На ковер к Лютфи притащили сына Эбу-сууда, попался, маленький гаденыш, в постели с бабой нетяжелого поведения. Вах-вах, какой порочный сын у достойного отца вырос. Ученый недоросль клянется, что бес попутал, секаса оченно не хватает. Тут и папа пришел за великовозрастным сыночком. Поблагодарив Лютфи и посетовав на главную ошибку своей жизни – своего сына, Эбу-сууд отвергает предложение В-Азама ограничиться словесным внушением, потому как ребенок вроде как раскаялся, и выносит приговор собственному сыну в виде 100 ударов палками. Сын в шоке, Лютфи удовлетворен, да будет так. Так ему, похотливому козлу.
Рустему доносят, что Лютфи все еще инспектирует бордели и бросает людей в тюрьму десятками, потому как у В-Азама, видимо, других дел в государстве нет, только проститутки портят всю лепоту. Рустем велит начать черную PR-кампанию по дискредитации Лютфи среди простого населения путем слухов и сплетен.
Жена Эбу-сууда встречает приползшего после палочного наказания сына и узнает, что это папаня вынес ему такой вердикт, хотя В-Азам его помиловал. Она в шоке и спрашивает у мужа, как так можно с родным сыном, но тот, встав на стезю законника, твердит, что все законно, нечего строить из себя мажора, уповая на то, что у него отец – шишка, и если такое повторится, сынок поедет на пожизненный лесоповал, отдал бы сразу в евнухи, чего мелочиться.
Маниса. Тошни объявляет Львеночку, рассуждающему о предстоящем походе на Вену, что как раз-таки оттуда прибыл посол и жаждет получить аудиенцию, хотя принимать его Львеночку нельзя. Нет, зови, раз приехал, поговорю, решил Львеночек. - Шехз… - Зови, я сказал!
Сулейман узнает, что Фердинанд, сволочь такая, осадил королеву Изабеллу, и велит Лютфи начать подготовку к походу. Рустем докладывает, что в это же время вражеский посол уехал встречаться с Мустафой в Манисе.
Посол приветствует султана (?) Мустафу от имени врага державы и предлагает угоститься подарками. Отвергнув подношения, Львеночек рычит, как посмели вы проникнуть в мои владения? Посол сообщил, что раз вверху не принимают, решил зайти сбоку, через Манису, и предложить оставить ему Кемску волость, то бишь, Венгрию, а не ходить с войной. Наконец-то, Львеночку выдалась возможность применить на практике любимую фразу его Великага учителя «да кто ты такой» и закончить ее не менее известным продолжением «давай, до свиданья!». И стоило принимать посла, чтобы послать посла на?
Сулейман рычит, как посмел Львеночек принимать персону нон-грата, вообще страх потерял? Лютфи пытается сгладить ситуацию, что посол сам посол, везде пролезет, сволочь австрийская, при этом глядя на Рустема как бык на красную тряпку, интересуется у него, откуда дровишки? Дак из лесу вестимо, народец, приглядывающий за послом, доложил.
Покинув царское помещение, Лютфи в ярости грозит Рустему, но тот отвечает, что это его долг, в отличие от самого Лютфи, который вместо решения государственных вопросах, бегает за проститутками. Присутствующий Барбаросса перехватывает В-Азамский кулак и пытается успокоить разбушевавшегося Лютфи.
Хюррем приходит к Сулейману, рассказывая о внучке, видит загруженность благоверного и говорит, что все знает о проделках Мустафы. Вызвав на разговор о сокровенном, Хюррем слышит, что Мустафа оборзел, прямо скажем, и принимает вражеского посла в преддверии войны. Хюррем пытается указать, ну чего такого, подумаешь, не чай-кофе же с ним пил, наверняка послал посла, но Сулейман отправляет ее спать, не будет джохан-похан, голова болит.
Лютфи, до сих пор кипя как чайник, докладывает Шах, что Рустем мутит воду. Шах уверяет, что раз Хюррем замахнулась на Львеночка, не видать им всем покоя.
К Рустему приводят дервиша, который получает определенное задание.
Базар. Люфти, решивший прошвырнуться по торговым рядам, слышит мнение народа, что он импотент, потому и цепляется к проституткам, бесится, что чужое удовольствие ему жить мешает. Не выдержав такой молвы, самой жестокой для любого мужика, Лютфи почесал, наконец, кулак об морду последнего говорившего. Да, надо разграничивать свободу слова и клевету, основанную на неподтверждённых данных. Мужик возмутился, пошто морду бьешь, боярин? В качестве причины Лютфи громко представился.
Сулейман, прихватив младшеньких, в сопровождении охраны и Усатико лично, прогуливается в лесном массиве. Баязид интересуется у Усатого, возьмут ли его в этот поход и не мог бы ББ составить ему протекцию перед Сулейманом. Усатико советует терпеливо ждать и не косячить.
Велев бросить клеветника в зиндан, Лютфи громогласно заявляет базарному люду, что все это ложь, физдеж и провокация, он МУЖИК, а проституток на лесоповал гонит, потому что нечего сводить правоверных с истинного пути, и зло должно быть наказано. Народ проникнулся и добавил, что немусульманки-шлюхи – это понятно (???), а вот есть тут недалеко притон, в котором развратничает мусульманка. Лютфи, кипя праведным гневом, велит доставить ее.
Джихангир дает советы (!) папане по поводу предстоящих военных действий, показывая высокий интеллект в свои 10 лет.
На пути процессии появляется старик в белом, с палкой, но без косы. Эй, султан, сказать чего-то хочу! Подпустив дервиша поближе, Сулейман слышит, что скоро он идет в поход, а вернувшись, потеряет всех, кого любит, и остерегаться надо своей же крови. Бросив головной убор под ноги Мухтешемства, старичок с сознанием выполненного долга удалился.
Детишки, не понявшие, почему взрослые внезапно замерзли, интересуются, что сие означает. Усатико поясняет, что у того, перед кем дервиш бросил свой чепчик, в доме будет большая беда. Сулейман закатывает глаза, началоооось.
К Лютфи приводят подозреваемую в проститутстве, которая отрицает, что она плохая. Прочитав ей проповедь о том, что должна и чего не должна делать мусульманка, Лютфи приказывает увести ее к кадиям, чтобы наказать по закону. Но баба – она и в Африке баба, вовремя заткнуться не может, а посему кричит, что Лютфи – импотент, потому и ненавидит всех женщин. Засветив по морде подсудимой, Лютфи приходит в ярость и велит заклеймить ей ее рабочее место каленым железом, чтобы больше этот офис никто посетить не смог. Баба в ужасе. На глазах у янычар и в присутствии самого Лютфи, громогласно объявившего факт клеймения как назидание всем остальным распутным бабам, независимо от вероисповедания, женщину клеймят.
Джихангир докладывает о случившемся на прогулке, и что папа расстроен.
Шах приходит к Михримах выразить свое сочувствие, и интересуется, как у племянницы с Рустемом, ведь она его не любит и замуж не хотела. Добрая тетя, давит на болевые точки оптом. Михримах уверяет, что счастлива и всем довольна. Но Шах твердит, что муж не муж, а подданный, посему обязан служить и ублажать. Зомбировать Михримах своей философией на тему позиции Султанши в супружеских отношений Шах помешал пришедший с важным сообщением Мрачный.
Рустем докладывает Сулейману о проделках Лютфи. Сулейман бросает свои книжки и несется к Адамсам.
Шах в шоке от того, что ей рассказал Мрачный. Придя домой и застав супруга в гостиной, Шах интересуется, правда ли то, что она слышала. Услышав, что правда, она орет, что он не имел права принимать такие решения без разрешения судьи. Лютфи, во взгляде которого читается, что на месте той несчастной должна быть совсем другая, уверил, что иногда нужно принимать такие решения, дабы другим было неповадно. Но Шах заорала, что он оголил бабе хм.. ее самую, а сам стоял и смотрел. Лютфи взглядом дал понять, что давно мечтал увидеть то самое место, которое не видел никогда.
До Хюррем доходят вести, она уверена, что причиной злости Лютфи стала Шах, а несчастная жертва просто подвернулась под руку. Сюмбюль выражает мнение, что Лютфи простят и замнут это дело. Ну ладно, подождем, решила Хюррем.
Шах обвиняет мужа в жестокости, Лютфи советует ей выбирать слова, а то… А то что? – вошла во вкус Шах, и меня накажешь? Да ты кто такой вообще, мать твою!!! Я – ВЕЛИКИЙ ВИЗИРЬ, заорал Лютфи, а не последний бомж, и нечего мне тыкать и указывать, что мне делать!! Ну все, полилось династийное омно по трубам. Ты – никто, звать тебя никак, и без меня ты полное чмо, я тебя предупреждала, ты сам напросился. Пошел! Пошел! По…. ХРЯЯЯЯСЬ!!! На те, дорогая, за все 20 лет унижений, оскорблений и приказаний!
Окончательно задушить стерву Лютфи помешали Мрачный и остальные из массовки, помогшие выволочь горячего османского парня на свежий воздух, пока Шах пыталась осознать тот факт, что и ее династийную морду настигла горячая рука нечлена династии. Отмудохали царевну, как простую Зинку с фермы, вай-вай, какая психологическая травма на всю жизнь. Теперь у сестриц стало еще больше общего.
Сулейман приходит в сад к Адамсам и видит чудную картину: Мрачный в рабочее время не на рабочем месте пытается уберечь свое мурло от посягательств В-Азама, схватив того за руки. Увидев, что Мухтешемство стал свидетелем их борьбы нанайских мальчиков, пацаны присмирели и разняли объятия. Лютфи попытался начать объясняться, но Мрачный опередил его и сообщил, что Шах получила по морде от В-Азама и вообще осталась в живых благодаря вовремя подоспевшей челяди.
Сулейман поспешил к сестре, ошарашенно сидящей на ближайшем диванчике. Что ж за семейка у меня такая, вечно сестрам морды бьют, подумал Сулейман. Услышав, что все, что сказал Мрачный - правда, Сулейман выскочил в сад и объявил Лютфи, что отправляет его в отставку и велит закрыть его в КПЗ.
Чета Сулеймановых и чета Рустемовых обсуждают последнюю сенсацию. Михримах интересуется, что теперь будет с Лютфи. Сулейман объявляет, что башку отрубят, делов-то.
Шах все еще в шоке, плачет, горе-то како, «как жить, баб Шур, как жить?». Эсмахан приходит к матери и умоляет ее простить отца и уговорить Сулеймана его помиловать.
Хюсрев навещает Лютфи в карцере и получает от того эстафетую палочку по борьбе с подлым Рустемом и напутствие не оставлять Львеночка-ягненочка среди волков.
Гюльфем плачет, жалко Шах. Психея говорит, что это она прокляла всех, кто выжил ее из дома, посему это и случилось, да почему ж сестры Селимовы такие несчастные? Гюльфем тут же, не сходя с места, говорит, что Психея теперь опять станет В-Азамшей, потому как Лютфи казнят, а Хюсрев займет его место. Но Психея, войдя в роль безумной Кассандры, предрекает смерть всей династии и всей империи, вместе взятым, от рук альянса Хюстем.
Сулейман вызывает Усатико для душевной беседы и интересуется, куда катится его сулейманов мир, когда все вокруг него - злобные тролли и гоблины, и не он ли сам - причина всего этого? Усатико успокаивает, что СС ни при чем, просто жизнь такая, гордыня обуяла всех.
Позже, в то время как Мухтешемство спит, Сулейманова оболочка выходит из физического тела и начинает шляться по коридорам Топкапы, слыша голоса своих детей, зовущих его. Войдя в покои Хюррем, Сулейман видит поочередно Мехмета, Селима, Баязида, Джихангира, Михримах мертвыми, завернутыми в саван. Услышав голос Хюррем, зовущей его по имени, он поворачивается в сторону ее кровати и видит ее мертвой в саване. В шоке Сулейман орет и размахивает мечом. Прибежав в собственные покои, он видит Мустафу, сидящего на его троне, с окровавленным мечом. В ярости Сулейман бросается на него с мечом и…. просыпается.
Шах приходит к Сулейману и просит его помиловать Лютфи, потому как у них есть дочь, и в случае казни отца, она будет винить мать всю свою жизнь.
Рустем и Хюррем готовятся к перестановкам в правительстве. Рустем уверен, что Хюсрев не будет назначен, так как Сулейман не захочет травмировать тонкую душевную организацию Психеи, учитывая предыдущий опыт ее покойного В-Азамствования.
Лютфи приводят к Сулейману. Сулейман эмоционально выражает ему свое «фи», суть которого состоит в том, что Лютфи оскорбил его сестру, и, кроме того, посмел считать себя выше закона, назначив наказание, которого нет в своде законов. Лютфи склоняет голову и согласен ампутировать себе голову. Сулейман объявляет, что Шах упросила его о помиловании Лютфи по просьбе дочери, а потому вместо секир-башка бывший В-Азам отправляется в далекую ссылку, пожизненно.
Диван. Эбу-сууд говорит, что поступок Лютфи немыслим. Хюсрев отвечает, что в гневе был Лютфи. Барбаросса вставляет свои 5 копеек и говорит, что горе-горе, как же государство будет жить без такого деятеля. Рустем успокаивает, что нету незаменимых, паша ушел – паша пришел, делов-то, не оскудела талантами османская земля. Да-да, встревает Сулейман Египетский, вот Хюсрева и назначат, как положено по штатному расписанию. Пришедший Сулейман зовет Рустема прогуляться, явно вызывая смуту в умах Диванных членов.
Сулейман интересуется вестями из Манисы, принял ли посла его Львеночек? Принял, но о чем говорили, неизвестно пока, отвечает Рустем. А скажи-ка мне, друг мой ситный Рустем, что ты думаешь о Мустафе? А я думаю, что пока тот в Манисе, не будет вам спокойствия, ведь Маниса рядышком, все в поход, а Мустафа шасть и на трон, ответил Рустем.
Почуяв новые веяния, Сулейман Египетский выражает вслух, что Звездой Дивана станет, судя по всему, Рустем. Эбу-сууд поддакивает, что Сулейман в последнее время частенько с Рустемом шушукается, видимо, доверяет сокровенное. Хюсрев, мысленно уже примеривший В-Азамское кресло, высказывается, что есть табель о рангах. Эбу-сууд парирует, что табель табелем, а как Царь захочет, так и будет.
Хюррем встречает в Топкапы Шах и выражает ей свое сочувствие. Шах советует не радоваться раньше времени, потому как Шах-то тут все еще. Хюррем удивляется, как так, лишилась мужа, а переживает по поводу утраты власти. Шах напоминает, что, чтобы избавиться от Хюррем, Лютфи не нужен. Ой-ёй, да слышала-переслышала я угроз, ответила Хюррем. Шах уверяет, что Рустем не станет ВВизирем, потому как это право Хюсрева, но Хюррем отвечает, что не в интересах их обеих, чтобы так случилось, потому как возвысившаяся снова Психея не нужна им обеим.
Сулейман открывает Диван, объявляет, что Лютфи услали на вечную зимовку, и отныне новым В-Азамом будет… Внимание, туш! Сулейман Египетский. Рустем и Хюсрев охренели одновременно, а египтянин, обслюнявив халат Сулеймана, поклялся служить и защищать. Далее следует традиционная церемония надевания балахона с воротником из мексиканского тушкана (и нашли же ведь в запасниках размерчик ХХХХХХХХL).
Отправив Диванных членов за дверь, Сулейманы остаются тет-а-тет. Главный Сулейман объявляет тезке что его первое задание будет связано с Мустафой, потому как насчет него у Сулеймана Главного припасено важное решение.

0

32

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК СОДЕРЖАНИЕ 101 СЕРИИ

http://s3.uploads.ru/mwNWb.jpg

+2

33

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ 101 СЕРИИ ДЛЯ НЕСЕРЬЕЗНЫХ

http://s3.uploads.ru/HNCf8.jpg

0

34

Краткое Описание  к 101 СЕРИИ

Хайреддин Паша прибывает в Манису где сообщает шехзаде Мустафе что его ждут в столице.
Сулейман вспоминает детство Мустафы, его мысли прерывает приход Джахангира, который рад скорому приезду старшего брата из Манисы.
Хатидже и Шах обсуждают причину по которой Повелитель призвал шехзаде в столицу, в это время во дворец приходит Махидевран.
Тем временем сам Мустафа спешит к отцу, его встречают Паши, на приветствие Рустема Паши Мустафа отвечает холодно, не скрывая своего отношения к нему. Джахангир замечает грусть отца. Махидевран Султан обеспокоена как никогда, тем более сейчас когда с уходом Лютфи Паши власть Хюррем Султан стала еще сильней, султанша принимает решение отправится во дворец к султану. Эсмахан Султан уезжает из столицы вместе с отцом. Сюмбюль спешит в покои Хюррем где просит Фахрие незамедлительно предупредить Хюррем Султан о приезде шехзаде Мустафы.
Шехзаде Мустафа в очередной раз вынужден выслушать наставление отца о его непозволительной дерзости которая проявилась во встрече вражеского посла.
Матракчи, Хайреддин и Малкочоглу понимают что шехзаде Мустафу подставили и что приезд посла в Манису был не случайным.

Сулейман объявляет что шехзаде Мустафа останется в столице во время похода, а после отправится в Амасию. Шехзаде Мустафа не скрывает того что расстроен из за решения отца и напоминает ему слова о том что век невинности действительно прошел. Махидевран Султан во дворце спрашивает о том где сейчас ее сын, которого встречает у покоев Султана Сулеймана. Шехзаде просит мать распорядится отправить вещи из Манисы так как теперь их там быть не должно. В ярости Махидевран направляется в покои Хюррем, но Хюррем не принимает ее, тогда она говорит Сюмбюлю передать своей госпоже что ее конец близок, с проклятьями в адрес Хюррем она уходит.
Диван обсуждают решение Повелителя, хайреддин Паша на выпады Рустема Паши встает на защиту шехзаде Мустафы и напоминает ему откуда он взялся и что если бы не женщины не стоять бы ему здесь, а шехзаде Мустафа где бы он ни был останется самым сильным претендентом на трон.
Шехзаде Мустафа вспоминает слова Ибрагима Паши, он клянется что никогда не согласится с тем что бы планы Хюррем Султан стали реальностью. Сулейман собирает сыновей, и сообщает что Мехмет пойдет в поход, а Баязед с Селимом останутся в столице так как должны готовится к правлению в санджаке. Шехзаде Мустафа делится опасениями с Хатидже и Шах о том что ему уготована та же участь что и Ибрагиму Паше и первый шаг к этому уже сделан ведь отец изгнал его из Манисы. В гареме Хюррем Султан отдает распоряжение раздать сладости в честь сыновей.
Не смотря на старания Хюррем шехзаде Мехмед совсем не рад решению отца, в правильности такого решения его пытается убедить Михримах, напоминая что Мустафа убьет всех в том числе и Хюррем.
Для шехзаде Мустафы отъезд в Амасию становится ударом, он чувствует будто отец его предал, Махидевран Султан говорит сыну что теперь они одни и никто кроме них самих их не защитит.
Рустем Паша сплетничает Повелителю о словах Хайреддина Паши. Михримах приносит Хумашах повидаться с Султаном Сулейманом.
Хатидже Султан в гневе, ведь медленно но верно Хюррем идет к своей цели и уничтожает всех кто им дорог. Рустем продолжает ревновать жену к Малкочоглу.
Шехзаде Мехмет приходит повидаться с братом, однако разговора у братьев не вышло. Утром шехзаде Мустафа навещает Михримах Султан и знакомится с Хумашах.
Махидевран Султан просит аудиенции у Повелителя. На встрече Сулейман спрашивает о том как Махидевран, на что она отвечает "Как может себя чувствовать себя мать сына которого изгнали, ведь Мустафа ваш сын"

Махидевран умоляет Сулеймана вспомнить о своих ошибках когда он был санджакбеем, она просит не обижать сына который его так любит. Сулейман просит Махидевран успокоится ведь это вовсе не наказание так как санджак Амасья достойное место для наследника. Махидевран обвиняет Хюррем в интригах против сына, Сулейман приказывает ей удалится из покоев. Мустафа предупреждает Рустема Пашу не вмешиваться в его дела, так как за свои проделки он может поплатится жизнью. Хайреддин Паша высказывает шехзаде Мустафе свою преданность. Махидевран взывает к Шах и Хатидже, ведь ее сына хотят уничтожить, как можно с этим согласится.
Сулейман предупреждает Хайреддина быть осторожным в своих речах о наследнике, однако Хайреддин отвечает что лишь предупреждает тех кто пытается очернить шехзаде Мустафу.
Рустем Паша предупреждает Малкочоглу о том что бы тот держался подальше от его дворца. Хусрев Паша на время похода оставляет Хатидже на попечении Али аги. Гарем готовится к проводам. Хайреддин Паша просит Ташлыджалы не спускать глаз с шехзаде Мустафы и оберегать его от врагов.
Махидевран Султан намерена остаться с сыном во дворце, как и Михримах, которая открыто заявила что будет защищать мать в отсутствие отца.
Сулейман, оставив шехзаде Мустафу вместо себя, отправляется в поход. В походе Султан замечает что шехзаде Мехмед озабочен, он рассказывает отцу что в Манисе все любят Мустафу. Отец советует сыну быть тверже и думать больше о делах государства.
Из Коньи неожиданно приходит весть о болезни шехзаде Селима, Хюррем Султан не смотря на запрет шехзаде Мустафы тайно выезжает к сыну. Ташлыджалы докладывает об отъезде Хюррем Султан из дворца, Мустафа отдает приказ немедленно вернуть Хюррем во дворец.

Сулейман спешит в столицу так как переживает за Селима, в гареме Михримах не верит в то что мать может быть мертва, она приказывает Сюмбюль аге готовится выйти на поиски Хюррем Султан. Шехзаде Мустафа понимает о том какие могут быть последствия и обсуждает возможность участия Хатидже или Шах, однако Махидевран сама в неведении того куда пропала Хюррем. Михримах направляется к Шах и Хатидже она угрожает им расправой если они замешены в исчезновении Хюррем. Султан Сулейман прибывает во дворец где его уже ждет Мустафа с вестью о Хюррем Султан....

+1

35

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК СОДЕРЖАНИЕ 101 СЕРИИ ДЛЯ НЕСЕРЬЕЗНЫХ

Содержание 101 серии для НЕСЕРЬЕЗНЫХ
Маниса. Мустафа пуляет из лука. Главный психологический тролль ХХ века дедушка Фрейд с удовольствием порассуждал бы на тему его стрелы и мишени. В самый разгар процесса сублимации подавленного либидо, несмотря на переполненный штат постельных ублажительниц, Мустафу почтил своим визитом Барбаросса. Мустафа предлагает морскому волку полюбоваться на наконечник своей стрелы, шалунишка. Барбаросса согласен, наконечник что надо, вот только враги опять же не будут ждать, стоя на месте, пока шехзадинская стрела их настигнет.
Сюмбюль докладывает Рустему, что Барбаросса смазал лыжи в сторону Манисы, вроде как по приказу Светлейшего. Рустем предполагает, что целью поездки является известие о занесенном в сторону Манисы после. Сюмбюль озвучивает вслух эмоциональное состояние Хюррем, переживающей за наличие у Мустафы такой мощной поддержки, как бы намекая о присутствии Султанши, невидимой для обывателей. Рустем успокаивает, да все нормуль, был уже один такой сильный, ключевое слово – был, а пока ясно одно, что Мустафа потерял еще кругленькое количество лайков в глазах Главнейшего.
Мустафа интересуется, чего там с походом, не пора ли собирать свой походный сидорок. Барбаросса сообщает, что поход не за горами и сидорок Мустафе собирать пора, только не в сторону Европы, потому как Барбаросса в качестве конвоя обязан сопроводить шехзаду в столицу. Напряженная работа скорбным шехзадинским лицом, выдающая мыслительный процесс, завершает этот эпизод.
Сулейман в печали, разглядывая кинжальчик и вспоминая, как Мустафа, будучи еще Мустафашечкой, заявлял Ибрахиму о своих правах на главное кресло Османии, пытаясь откосить от учебы, потому как зачем учиться, если прямая дорога в падишахи безо всяких конкурсов на замещение должности. Прервавший ход горестных сулеймановых мыслей Джихангир интересуется, правда ли, что братец вот-вот приедет с визитом, потому как соскучился очень, ну прямо жизни нету без сводного по отцу брата, что навязчиво впихивает в зрительское сознание сценаристская братия.
Династии совещаются, Махидевран вот-вот войдет в дверь, а у них нет для нее объяснительной на предмет вызова Манисы в Стамбул, потому как Лютфи теперича не служит на побегушках у Династий, а сам султан почему-то не отчитался перед сестрами. Решили импровизировать, каак пойдет. И вот манисская Хасеки (???) (хасеков развелось как мух летом) с короной из общей костюмерной всея Османии прибыла в сарай Шах. Не зная причины вызова Мустафы, на всякий случай сделала скорбное лицо, ведь встреча отца с сыном – это тако горе, тако горе, явно не к добру.
Диван. Хюсрев, выполняя волю сошедшего с дистанции Лютфи, пытается троллить Рустема вопросами о после, к которому тот проявляет живой интерес в последнее время. Но Рустем отбивает кинутый в него теннисный мячик обратно, упоминая, что посол усол и не присол, видимо, кто-то его того.. Хюсрев возмущается, чего это Рустем его обвиняет (?). Не, не тот уровень троллинга, не тянет Хюсрев. Сулейман В-Азамович на правах старшего пытается поставить подчиненных на место. Не, все не то. Мрачный, выполняющий функции то ли домофона, то ли вахтера, находясь здесь же, объявляет, что Наследный принц пожаловали, в воздух чепчики бросайте. Шехзадище приветствует собравшихся в коридорчике, Сулеймана В-Азамовича поздравить с назначением, Хюсрева тоже одарить барственной заботой, на Рустема плюнуть. Всем пашам по серьгам. Диванные члены довольны, что шехзадище Рустему прилюдно высказал свое «фи», как дети малые, ей-Богу.
Джихангир папане полощет мозг, все уедут, а я останусь тут с тобой, старым тоскливым пердуном. А давайте, папаня, кататься туда-сюда, можно кольцевую автостраду запустить, вырубить все парки-деревья нафиг да бетоном залить. Иди, детонька неугомонный, папане не до тебя, ему надо думать, как бы старшенького выпороть. Папа, а папа, а чего у тебя такая тоскливая морда, интересуется чадо. Так чего ж радоваться, когда неизвестно, с какой Хюррем придется доживать оставшиеся сезоны, поневоле загрустишь.
Махидевран поражена, что за шехзадой прислали Барбароссу, видимо, «с бумагой в стране напряженка» (с), что просто не прислали фирман с уведомлением, вот ведь Рыжая с Вшивым подсуетились и тут, сначала Люфти заставили отмудохать супругу, теперь и до Манисы добрались. Хатидже тут чего-то решила Рыжую не винить, это Шах, говорит, сама супруга слила, нечего рыженькой приписывать лишнего. Все равно, Рыжая виновата, виновата и все тут, нету Лютфика в Диване, хана всем теперича. Шах уверяет, что Лютфи вообще жив благодаря дочке, которая, к слову говоря, уехала к папке погостить. Ну правильно, че, родители в разводе, ребенок будет теперь мотаться на два дома. Отказавшись от предложенного койко-места, Махидевран направляется в Топкапы.
Мустафа тем временем направляется на ковер. Вышедший от тоскливого папки Джихангир радуется, что хоть братец не меняется, все такой же 40-летний юноша. Братья бурно приветствуют друг друга.
Сюмбюль прибегает в апартаменты Хюррем, и узнав, что хозяйка в бане (забанили за плохое поведение), передает ей через Диану, что Шехзадище прибыл.
Когда Мустафа вошел к Сулейману, тот вдруг вспомнил, что давно ничего не писал, так и навык выведения букв может потеряться, а посему срочно-срочно имитируем деятельность, пока сын интересуется, почему он тут. Хотя догадывается, почему – посол, чтоб его. Объясняя, что с послом контрреволюционных разговоров не вел, все запротоколировано и подшито, можете осведомиться, будь на это великая падишахская воля. Но Сулейману интересен сам факт принятия посла вражеской державы, а не содержание разговора, потому как прав-то на это рандеву у шехзады нет и не было.
Тем временем суровые османские вояки: Барбаросса, Усатико и особенно Матракчи, обсуждают ситуацию со сбежавшим послом, прибывшим Мустафой и явным следом Рустема в этой истории. Решили подождать, чем закончится.
Мустафа уверяет, что принял посла, чтобы лично послать посла на. Сулейман в очередной раз напоминает, что нечего переть против установленных правил, и он уже устал предупреждать об этом. Но это так, к слову, а причина, по которой «все мы здесь сегодня собрались» (с) – это предстоящий поход, в котором место Мустафы традиционно отводится на стамбульской печи. Видя, что сын взгрустнул от того, что опять не удастся помахать мечом на полях сражений, Сулейман решил добить его окончательно заявлением о том, что после похода место работы Мустафы переезжает в Амасью. Шехзада в шоке.
Манисская Хасека пришла в Топкапский гарем. Гюльфем радостно приветствует ту, которая в молодости выпила не один литр ее крови. Налицо «стокгольмский синдром» у чихуахуа.
Мустафа пытается добиться причины своего наказания, но Сулейман уверяет, что это не наказание – назначение в Муходрищенск, а наоборот – премия, потому как в Манисе все дела переделал, пора и в Амасье пошурудить, а Мехмет, а что Мехмет – сопляк зеленый, опыта никакого, нужен опытный управленец, такой, который принимает управленческие решения помимо Генерального. В общем, награда нашла героя.
Махидевран добирается до сулеймановых апартаментов, вышедший Мустафа велит ей послать за вещичками в Манису, а то в столице не купишь ничего, как-то надо жить, пока другие воюют, а после того, как навоюются, придется переехать в Амасью, вот такой вот сюрприз от папки. Махидевран чуть не слегла на мраморе с инфарктом, така трагедь, така трагедь, но чихуахуа поддержала бывшую своего бывшего за локоток.
В расстроенных чуЙствах Мустафа прошел по газонам Топкапского парка, отослав бросившегося навстречу Тошни мановением руки.
Махидевран рвется в апартаменты Хюррем, но Сюмбюль велит ей прийти позже, потому как хозяйка принять не может, немецкие доктора запретили контакты, отобрали все средства связи и пичкают психотерапией с утра до ночи. Но Махидевран пытается достучаться до не подающей признаков своего присутствия Хюррем, отбивая руками смски по закрытой на замок двери и сопровождая добрыми пожеланиями. Гюльфем поддерживает бывшую своего бывшего. Бросив напоследок обещание скорого конца Рыжей и ее команде, Махидевран покидает место действия.
Сулейман В-Азамович объявляет Диванной публике, что Шехзадище поменял место работы по приказу Главнюка. Фууу, че за решение, первым высказался Барбаросса. Рустем пояснил, что как бэ обсуждать приказы Главнокомандующего, мягко говоря, не стоит. Барбаросса тоже стал жертвой ветрянки «Кто ты такой», напомнив ему, что, пока тот чистил конюшни от навоза, морской волк владел всем Средиземноморьем. Рустем ответил, что было – то уплыло, теперь-то перед ним Диванный член и Падишахов зять, так что неча тут трясти своими архивными подвигами. Барбаросса уверяет, что хоть В-Азамом стань, один КОЧЕРЫЖКА, ты никто, звать тебя никак, пробился за счет баб. Усатико предлагает Барбароссе пойти проветриться. Тот выходит, напоследок утверждая, что Шехзадище Мустафа, где бы он ни был, – самый шехзадатый шехзаде среди всех шехзадатых шехзаде, и никакие другие шехзадатые шехзаде не перешехзадят самого шехзадатого шехзаде.
Мустафа приходит в сарай Шах. В саду он вспоминает слова своего Великага няньки о том, что трон после смерти папеньки должен занять Львеночек, иначе Османами будет править Рыжая, а это, видимо, беда-беда. Мустафа вслух подтверждает свое несогласие с таким раскладом.
Хатидже выражает озабоченность напряженностью Махидевран. Шах советует сестре не науськивать ее еще больше, иначе та наломает дров. Психея высказывается, что и Шах боится Рыжей. Та ей возвращает камень в свой огород, заявляя, что пока рядом с Шах такие лузеры, как все они, Рыжая всегда будет на коне. Психея не успела толком ответить, кто из них тут лузер на самом деле, потому как увидела в саду Мустафу, застывшего вместо ликвидированных статуй.
Сулейман собирает других своих шехзадят и объявляет им свою царску волю: Мехмет поедет с папаней в поход, Селим в этот раз не едет, ну и Баязид тоже, потому как погодки отправляются на волю, в санджаки, каждый в свой уголок. Мехмету папаня объяснил, что в свой уголок он направится после похода, причем не в тот, который был озвучен ранее.
Тетушки выходят в сад. Хатидже удивлена, что племянник не расстилается перед ней в приветствиях, а застыл на месте как Аполлон, только в одежде. Мустафа, находясь под впечатлением от захвата его памяти Великим, повествует о тяжкой доле своего няньки, который служил верой и правдой Хозяину, а злые люди (естественно, рыжие) привели его к печальному концу, и все из-за того, что нянька очень любил своего подопечного. Более того, сам подопечный узрел свою участь, аналогичную участи своего бородатого няня, потому как Османское Божество прогнало его из Рая-Манисы в Ад-Амасью. Как это типично для старшего отростка сулейманова дерева – прийти поплакаться бабскому обществу, переложив на их плечи решение собственных проблем.
Сюмбюль на кухне рассказывает Шекеру о рокировке шехзадей, теперь ясно, кто является наследником поролонового торшера со стразами и вышарканного кресла для царской задницы. Сюмбюль возносит похвалы Великой Рыжей, которая способна взглядом все сжечь и разнести по камушкам. Подкравшийся Мрачный делает выговор Сюмбюлю, который не работает, а только жрет и языком трепет. Тот в ответ советует подумать о себе, потому как его хозяева один за другим сходят с дистанции. Мрачный говорит, что он не некоторые, чтобы менять направление в зависимости от ветра. Ну правильно, «тут у него любовь с интересом, тут у него лежбище» (с).
В гареме раздают сладости в честь Рыжих шехзадей. Девки обсуждают последние вести с полей шехзадинских сражений, жалея Мустафу. Диана прекращает этот словесный КОРИЧНЕВОЕ ИЗВЕРЖЕНИЕ, веля заткнуться, ибо неча обсуждать великих мира сего простым уборщицам.
Мехмет недоволен перестановками, ибо его больше волнует, как же теперь смотреть Мустафе в глаза, а не то, как тот может поступить с братьями, когда придет к власти. Михримах уговаривает его снять розовые очки и представить перспективы восхождения на трон старшего братца: тот – на троне, братья – в могиле, а сестра и ненавистная мачеха - в ссылке (как минимум). Мехмет не верит, нет, нет, ах, что вы, Мустафа не такой. Михримах уверяет, сейчас, может, и не такой, а вот завтра, кто знает? Мехмет не хочет слушать правду и говорит, что сестра несет такой же бред, как и маман, которая, по слухам, и стоит за этой рокировкой. Сестра отвечает, что теперь она и сама мать, потому понимает, что мать просто хочет защитить их всех. Мехмет уходит обиженный, ну вас, бабы.
Махидевран пытается утешить сына. Мустафа говорит, что потерял не Манису, а отца. Махидевран не согласна, Хюррем и только Хюррем, вот кто виноват, это она управляет мозгом, языком и другими частями тела Главнюка. Да сколько можно, маман, полоскать мне мозг своим собственным бабским фиаско в борьбе за мужика, разуйте глаза, Царь на то и Царь, если б он сам ее не слушал, так и она бы не достигла цели, так что виновата не она одна, – витиевато обвинил в своих собственных проступках и отца, и мачеху Мустафа. МамА клянет всех Династий, все безрукие, никто не помогает, придется самим и только самим покончить с Рыжей в очередной 100500-й раз.
Рустем докладывает Сулейману, помимо неинтересных военных вестей, что Барбаросса в Диване недоволен царским решением насчет Шехзадище, и высказался, что Шехзадище Мустафа, где бы он не был, – самый шехзадатый шехзаде среди всех шехзадатых шехзаде, и никакие другие шехзадатые шехзаде не перешехзадят самого шехзадатого шехзаде. Не, ну прально, че, так и есть, ответил Сулейман, куда б я его не послал, наследник-то он. Пока Рустем силился понять царскую логику, Михримах принесла дедке внучку и тот начал с ней тетешкаться.
Хатидже истерит, усё пропало, усё пропало, Мустафе скоро кабздец, Рыжая окружила по всем флангам, а мы ничего не смогли сделать, всёёёё, теперь всем кранты. Истерику прерывает Хюсрев, подумавший про себя, что вот бы такую энергию да в постельное русло перевести, и советует малость отступить, а потом опять в бой, на баррикады, на этот раз к числу заведомо проигравших присоединится Барбаросса, которому в море без интриг скучно, сошел на сушу и заразился Династийной ветрянкой. В разгар беседы, направленной против его матери, пришел наивный Мехмет с желанием увидеть Мустафу.
Топкапы. Михримах с ребенком на руках сталкивается в коридоре с Усатико, который толком ничего успел сказать, как вышедший следом Рустем засек сцену и поинтересовался, откуда возвращается Усатый, небось, опять все кабаки отбалибеил. Попрощавшись, Усы пошел в свою каморку, а Михримах увела семейство до своей хаты.
Махидевран продолжает успокаивать расклеившегося сына тем, что туча по имени Хюррем рассеется рано или поздно, лишь бы он вытерпел, потому как он – будущее государства и бла-бла-бла. Пришедший Мехмет печалится, что папА определил его в Манису. Мустафа в шоке, что в Манису, а Махидевран, подслушивающая за дверью, в полном ах.. ах-ах-ах, каком состоянии. Мустафа поздравляет брата с Манисой, Мехмет просит прощения, как будто это его вина, и напоминает, что Мустафа говорил о том, что никто не встанет между ними, но Мустафа отсылает братца к маме, а то та начнет волноваться (и прибежит выжигать напалмом семейство Махидеврановых).
Сарай Рустемовых. Мустафа приходит проведать племяшку и интересуется у сестры, как она поживает, потому как на свадьбе она была несчастней, чем Сюмбюль, которому перекрыли доступ на кухню. Михримах уверяет, что все течет, все меняется, это еще Гераклит придумал, а все остальные подхватили. Пришедший Рустем приветствует Шехзадище.
Михримах говорит брату, что рада тому, что он остается в столице, пока другие воюют, а то кто ж защитит мирное население Топкапы от посягательств вражеских демонов? Сам и.о. Хранителя покоя гражданского населения недоволен, хотелось бы саблей помахать, снести пару тысяч венгерских голов. Рустем присоединяется к радости супруги, ведь он сам-то пойдет на войну и не будет волноваться за своих любимых женщин, когда такой грозный вояка, как Мустафа, будет их охранять.
Махидевран велит доложить Мрачному, который отирается у дверей покоев Сулеймана (без комментариев), что она желает царской аудиенции. Получив приглашение пройти, Махидевран на формальный вопрос бывшего о том, как она себя чувствует, заявляет, что из рук вон плохо, потому как ее сЫночку сослали (на лесоповал, судя по реакции на назначение).
Сулейман поражен наглым речам супруги, которая посмела выразить сомнение в правильности его решения. Махидевран пытается воззвать к отцовским чувствам и напоминает, что и сам Сулико косячил в молодости будь здоров, а вот теперь сына так огорчился, так огорчился, думая, что папа его не любит. Ну чисто детский сад, злой папка у ребенка солдатиков отобрал и из игрушечного домика выгнал. Сулейман уверяет, что нету никакого наказания и никакой ссылки, Амасья – это не Колыма, а стратегически важный объект, на котором в свое время служил их великий предок Баязид, (хз, который именно, мало ли в Бразилии Педров). Махидевран просит еще раз подумать.
Рустем провожает Шехзадище, который заявляет, что ему известно, что это Рустем стоит за всей этой кутерьмой с послом и последствиями. Рустем отнекивается, знать ничего не знаю, да и «кто ты такой», сами же говорили, Шезадам. Мустафа угрожает ему расправой и велит передать своей Хозяйке, что ей тоже придет кабздец. Иди и сам выскажи, а то развели тут принеси-подай-передай, буржуи недорезанные, Ленина со Сталиным на вас нету, подумал Рустем.
Сулейман объявляет, что его решение око чательно и обжалованию не подлежит, иди, Махидевран, вышивай крестиком и не путайся под ногами. Но лошадка уже закусила удила и понесла, высказав, что ей сбоку видно все, ты так и знай, это Хюррем держала 20 лет Мехметку у своей юбки, чтобы отправить его именно в Манису, и вот свершилось, тем самым как бэ намекнув Царю, что он тюфяк и размазня, зиц-председатель Османии, подкаблучник, психически недееспособный и… Кыш, сгинь с глаз моих, вяло выставил тетку с претензиями Падишах, пожалев голосовые связки для митинга в центре Стамбула.
Выйдя от Сулеймана, Махидевран пытается упасть в обморок, но Мрачный тут как тут, следит за чистотой мраморных полов и не дает ей это сделать.
Барбаросса высказывает Мустафе, что все в расстройстве, но не конец же света (вот здравая мысль, наконец, среди всего этого буйства выпущенных из-под контроля сумасшедших). Мустафа трагично заявляет, что ничего хорошего, нечего тут пытаться разогнать величайший трагизм ситуации. Барбаросса читает стишок, точно, заразился, пора объявлять карантин.
Сарай Шах. Махидевран говорит Династиям, что Хюррем повсюду (!!!!!!!) и следит за ней (!!!!!!), не давая встретиться с Сулейманом наедине (!!!!). Санитары, чего вы ждете?? Хатидже говорит, что Хюррем с Рустемом с двух сторон обрабатывают Сулеймана. Прямо османское порно какое-то. Шах мягко намекает, что Махидевран сама ИНТЕРЕСНАЯ, вот и результат. Махидевран напоминает, кто такой Мустафа, а посему пошевелите задницами и делайте что-нибудь. Шах говорит, что скоро поход, ну и по династийной традиции можно заняться уничтожением Рыжей, а до тех пор сидеть на попе ровно.
Дождавшись, пока считающая себя главнее всех их Шах выйдет, Махидевран наседает на Психею с тем, что Шах наобещала реки крови и тонны мести за смерть Великага, а ее старания обернулись пшиком, а после того, как Лютфи покинул проект «Во всем виновата Хюррем» (в новой редакции – «Во всем виновата Хюррем-Мерьем»), Шах и вовсе того, уравновесилась, никого не убивает, скоро и того гляди, вообще в монастырь уйдет. В то время как кровь Великага взывает к совести из каждого уголочка этого сарая, а в памяти Психеи еще свежи воспоминания о ее блуждании по лесу с адским гримом на лице, страдания дорогого сердцу Династий Мустафы, которого пересилили из любимой детской комнаты в чулан под лестницей, не позволяют Махидевран опустить руки, а посему вперед, Хатидже Селимовна, вперед!
Диван. Сулейман интересуется у Барбароссы насчет похода и советует ему следить за базаром, когда он говорит о Мустафе. Тот выкрутился, я хороший, не говорю, что Мустафа в опале, а вот остальным рот не зашьешь. Мустафа мрачно-трагично наблюдает эту сцену.
Венгрия. Подчиненный докладывает королеве Изабелле (славатехоспади, что не той), что ее осадили, и вот-вот стены падут. Изабелла велит выстоять, пока турки не подоспеют на помощь. Да где там, не до тебя туркам, они выясняют, у кого из наследников стрела длиннее и томагавк толще.
Усатико приходит в сад Рустемовых, где сидит Михримах с дочей. Рустем велит своей экономке не спускать глаз с Михримах и протоколировать все ее действия. Выглянув в окно, Рустем видит, как Михримах ведет светскую беседу с Усатым собеседником. Срочно присоединившись к собеседникам, Рустем получает военные указания Сулеймана, переданные через Усатого посредника. Воспользовавшись тем, что Михримах со свитой ушла из сада, Рустем велит Усатому не ошиваться тут и держаться подальше от семейства Рустемовых. ББ, как обычно, намек не понял, он понимает только прямые приказы, четко сформулированные, безо всяких произвольных толкований. Типично армейское мышление.
Хюсрев уходит на войну и прощается с супругой, заклиная ее не идти на поводу у эмоций и не делать ничего такого, за что, в крайнем случае, ее могут всего лишь отправить подышать воздухом. Хатидже намерена гостить у Шах до его возвращения. Хюсрев предлагает ей пользоваться его слугой, который предан как собака, и сделает все, о чем попросишь. Ну вот, исполнитель найден, подумала Психея.
Гарем, суматоха. Идет сортировка перезревших теток и вещей по гаремам шехзадят. Сюмбюль эмоционально руководит процессом. Пришедшая Афифе рассказывает, что Хюррем (позаимствовав мантию-невидимку у Гарри Поттера) прошла к Сулейману с сыновьями на церемонию прощания. Сюмбюль интересуется у Афифе, в Топкапах ли останутся МахМусты. Да, конечно, куда ж им идти, ответила Афифе, но ты не ссы, мы Хюррем и вообще всех защитим в отсутствие Хозяина.
Эбу-сууд обсуждает с В-Азамом меры предосторожности на время похода, затрагивая вопрос распоясавшихся после отъезда Главного борца с проституцией злачных заведений. Беспокоится папашка, что его озабоченный сынок, пока папка уедет из дома, опять начнет бухать и хальветиться напропалую. В-Азам уверяет, что Шехзадище-то остается за главного, а посему порядок в Османском доме обеспечен. Хюсрев, у которого В-Азамское кресло вытащили прямо из-под задницы, вставляет В-Азаму, что в казармах остается 3000 янычар, и если им вожжа под хвост попадет, и они начнут бунтовать, Шехзадище может не справиться, где ж столько золота взять, они ж в столице, это только в Манисе текут золотые реки, растут конопляные поля, приносящие безлимитные доходы. Но Барбаросса обещает, как только, так сразу примчаться с моря на выручку его любимому шехзадатому шехзаде в случае необходимости. Сколько нянек сразу, везет же. Тошни получает наказ от Барбароссы не покидать Шехзадище (как будто тот собирался) и маякать в случае чего, а также держать Махидевран на привязи, чтобы не косячила. Вот все понимают, что Махидевран способна начудесить, а виновата все равно будет Рыжая.
Церемония бабского прощания прошла за кадром. Отправив Джихангира к невидимой Валиде, Михримах узнает, что Махидевран будет жить в Топкапы, а не у Шах. Хатидже интересуется у племяшки, а в чем дело, чем-то недовольна, милая? Да нет, переезжайте все, приглядывать за всеми вами в куче мне будет удобнее, потому как и я тут поселюсь, дабы проследить, чтобы с маман не случилось всяких бытовых неприятностей, в виде пищевых отравлений, ударов током, свалившихся на голову многотонных конструкций, мокрого пола в хаммаме и прочее-прочее, сами продолжите список, тетушки, ответила Михримах. Так-с, почуяв повод поскандалить, участницы подтянулись поближе. Хатидже возмущенно выразила всеобщее мнение, не от них ли племяшка собралась оберегать свою маман? Да мне пофиг, но в случае чего под замес попадут все, кто стоят сейчас в этой комнате, и чистокровные и подлизывающие чистокровным, все – мило попрощалась Михримах и ушла. Психея возмущена, эта малолетка смеет угрожать им, пожилым женщинам! Шах уводит ее в свой сарай, наказывая Афифе следить за порядком.
Мустафа прощается с папА, тот вверяет ему столицу и уходит на войну.
Венгрия. Турки подоспели, Изабелла рада.
Где-то на войне. Вечерняя планерка в палатке СС. Раздав указания, Сулейман замечает, что Мехмет грустит. Мехмет делится с ним тем, что в Манисе все обожают Мустафу, а он чувствует, что сместил брата. Сулейман уверяет, что и Мехмет преуспеет, и вообще в государственных делах не должно быть эмоций, это не кухня и не детская, будешь чувствовать вину – станешь слабым, и тогда тебя сожрут те, к кому и чувствуешь вину.
Сюмбюль врывается в покои Хюррем, где Михримах сидит с дочерью и вручает ей письмо, из которого та узнает, что Селим в Кемской волости приболел и просит маму срочно приехать к нему поставить градусник, сварить морс и обтереть спиртом.
Михримах говорит Сюмбюлю, чтоб запрягали лошадей: мамА едет к Селиму рано утром. Сюмбюль уверяет, что Шехзадище не позволит ей уехать. Михримах берет его на себя.
Ночь, военный лагерь. Один из янычар подмазывается к Мехмету, говоря, что очень рад его назначению в Манису, потому как сам оттуда, и все жители будут рады. Мехмет польщен, повелся, наивный, на развод. Обратив на себя внимание, янычар «случайно» роняет незавершенную картинку лошади. Мехмет, заинтересовавшись, просит показать ему ее по завершении работы.
Раннее утро. Человек, со спины напоминающий Хюррем, проследовал в карету. Михримах удивлена, что Диана осталась тут, а не поехала вместе с Хюррем. Та отвечает, что таков был ее приказ.
Тошни докладывает Мустафе, что Хюррем рано утром слиняла из сарая, предположительно, в Кемску волость к Селиму, который предположительно заболел. Мустафа возмущается, как посмела свободная женщина Востока и законная жена Султана покинуть сарай без его разрешения, когда только всяким шалашовкам позволено шастать туда-сюда.
Мрачный, оставив ворота нараспашку, докладывает Династиям, что Хюррем уехала к заболевшему Селиму. Сочувствуют. Махидевран возмущена, что та уехала без разрешения пасынка. Гюльфем неожиданно для всех присутствующих выказывает мнение, что матери негоже сидеть на месте, когда ребенок болеет. Шах высказывается, что тоже не прочь была бы поехать, если б знала, и велит Мрачному пригнать карету, чтобы поехать в Топкапы.
Мустафа велит Тошни притащить Хюррем силой обратно, потому как папА три шкуры с него спустит, если с ненавистной мачехой случится то, о чем мечтают его тетушки и маман. Михримах приходит и сообщает о ситуации с поездкой, прося оставить мать в покое, потому как Селиму очень тяжко и мама нужна там.
Усатико получает письмо из столицы, Рустем видит этот процесс и требует объяснить, от кого это письмо. Усатико отвечает, что это личное. Матракчи отвлекает Рустема сообщением о вызове к СС. Усатико доволен, что Рустем ревнует, думая, что это письмо от Михримах, хотя письмо от брата.
Янычар дарит законченную картинку с лошадью Мехмету и делает тому комплименты.
Планерка у СС. Сулейман узнает, что крепость Изабеллы освобождена и велит привезти ее к нему на аудиенцию.
Ночь. Шатер. Мухибби строчит вирши. Суть:
«Не нужна мне малина,
Не страшна мне ангина,
Не боюсь я вообще ничего!
Лишь бы только Мальвина,
Лишь бы только Мальвина,
Лишь бы только Мальвина
Обожала меня одного» (с)
Утро. Пожаловала Изабелла с младенцем, благодарит Сулеймана за помощь. Тот интересуется, почему его солдат не пустили внутрь крепости. Та отвечает, что народ боится, потому как считает, что турки не возвращают обратно земли, на которые наступила их нога. Темные люди, епт. Тут ребенок заплакал, сисю просит. Сулейман вместо сиси провозглашает его преемником отца Сигизмунда, но поскольку тот еще недееспособен, потому Венгрия включается в состав ОИ, а сам король будет принцем Трансильвании, той самой, где живет до сих пор граф Дракула.
Михримах приходит к Мустафе и показывает письмо от Селима, живого-здорового, который и не болел ничем, что означает, что Хюррем не доехала туда, а посему подать немедля мою мамА!!!!! Пришедшая Махидевран интересуется, чего тут такое творится? Мустафа объявляет, что Хюррем пропала, а письмо Селима – утка.
Шах приходит к Хатидже и интересуется, где Хюррем, она пропала. Психея уверяет, что не в курсе.
В покоях Хюррем Михримах не находит себе места и приказывает организовать поисковую операцию. Сюмбюль советует Михримах пойти потребовать отчета у тех, кто неоднократно покушался на Хюррем.
Мустафа требует, чтобы мамА рассказала ему правду, кто причастен к пропаже Рыжей. Махидевран уверяет, что она тут ни при чем, когда у Рыжей и так полно врагов, и тот, кто ее удавил, да будет с ним Божья воля, Аминь. Маман, включите мозг, меня понизили в должности, теперь Хюррем пропала, кого обвинят в этом, как думаете? – призывает Мустафа. Но ты же ее хотел остановить и отправил весть папА, что она уехала к заболевшему Селиму, так что руки умыты – успокоила мамА. Вошедший Тошни объявляет, что все-все-все ищут по дороге в Кемску волость, чего-нить да найдут.
Михримах посещает Шах и обвиняет ее в том, что они подстроили ловушку ее матери. Шах советует племяшке следить за базаром и не забывать, кто перед ней стоит. Племяшка отвечает, что это видимо у Династии амнезия, раз до них еще не дошло, что Михримах – не какая-нить бедная Настя с соседней деревни, а сама Дочь самогО Султана Сулеймана, а посему где ее мать и что они с ней сделали, отвечать немедля! Шах поражена, Боже, какой слог, какой типаж, браво, браво! Михримах напоминает тетке о вражде между ней и матерью, о многочисленных попытках ее убийства Психеей, которая не замедлила возмущенно вступить на сцену. Михримах требует у Психеи отчитаться, куда та дела ее мать. Психея велит разбушевавшейся племяшке идти к себе, но та отвечает, что никто не может ей приказывать, куда ходить и чего делать, и если с ее мамА случится что-то, Династиям от нее придет личный кабздец. Шах в роли миротворицы пытается урезонить распоясавшуюся малолетку, но Михримах уверяет, что Сулейман всех их порвет на лоскутки, когда вернется.
Топкапы. Сад. Мустафа встречает вернувшегося Сулеймана и сообщает ему, что с Селимом все ОК, а вот Хюррем так и не доехала до Кемской волости, потому как пропала. Совсем пропала. Йок Султанши, совсем йок…

0

36

Краткое описание 102 серии

http://s2.uploads.ru/t/FIw6i.png

      Кто похитил Хюррем?
Султан Сулейман пребывает в страшном гневе после новости о пропаже Хюррем, его гнев не умещается между небом и землей.
Михримах обвиняет в этом происшествии султанш, Мехмет тем временем допрашивает Мустафу. Пропасть между Мехметом и Мустафой становится больше с каждым разом. Малкочоглу допрашивает представителей династии каждого по-отдельности.
Рустем отправляется на поиски Хюррем. В то время, когда уже ни у кого не осталось надежды, Малкочоглу находит зацепку, которая поможет выйти на на след Хюррем. Наконец, выясняется, кто организовал похищение Хюррем. Сулейман в очередной сталкивается лицом к лицу с предательством и со смертью.

Что выведет всех на след Хюррем? Кто в очередной раз предал Сулеймана? Появится ли в итоге Хюррем в 102-ой серии?     

+2

37

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК СОДЕРЖАНИЕ  102 СЕРИИ

102 серия 1 часть. Султан Сулейман возвращается во дворец где ему сообщают о пропаже Хюррем Султан. Михримах Султан уверенно заявляет отцу что исчезновение Хюррем не случайно и возможно к этому делу причастны члены династии. Султан требует от всех объяснений, Михримах рассказывает о поддельном письме, на вопрос Мехмета кто это может быть Михримах отвечает "Ее враги Султанши". Сулейман просит Мехмета и Михримах удалится. Рустем утешает жену. Султан в гневе подозревает всех, даже шехзаде Мустафу и заявляет о том что все виновные понесут наказание, Хатидже обрывает брата и говорит о том что ей все равно что с Хюррем так как никто не повинен в ее исчезновении и возможно это очередная подстава для нее или для Махидевран. Сулейман требует от Рустема Паши и Малкочоглу немедленно приступить к поискам. Мехмет обвиняет в исчезновении матери Мустафу, что вызывает его гнев. Сулейман отдает приказ опросить всех в том числе и Султанш.
102 серия 2 часть.
Сулейман пытается понять кто может осмелится на похищение. Эбус эфенди приходит к Повелителю, Сулейман просит его разъяснить его недавнюю встречу с дервишем. "Он предупредил меня остерегаться родной крови, и что я вижу вернувшись из похода... Как мне это понимать?" - "По разному....". Шехзаде Мехмет не смотря на свои слова уверен что Мустафа не имеет к этому отношения. Рустем Паша намекает что отъезду шехзаде Мехмета в Манису могут помешать, однако последнего волнует лишь неизвестная судьба матери.
Малкочоглу приносит поддельное письмо Селима из Коньи, гонец принесший его пропал, однако если он жив Бали бей клянется что найдет его. Малкочоглу успокаивает Повелителя и говорит что ей хватит сил выстоять, Сулейман признается в своей безграничной любви к Хюррем. Мерджем ага рассказывает Султаншам последние новости. Хатидже отказывается возвращаться домой и отправляет Хусрева Пашу одного. Сулейман тоскует и волнуется и проводит ночь в покоях Хюррем Султан. Шехзаде Джахангир рассказывает отцу о том что видел сон в котором его мама страдает.
Утром Малкочоглу ожидает для допроса шехзаде Мустафу и Махидевран Султан. Махидевран отказывается показывать мнимое расстройство из за пропажи Хюррем. Шехзаде Мустафу допрашивают отдельно от матери, ответив на все вопросы шехзаде говорит что бы Малкочоглу как следует думал перед тем как обвинять его в чем то. Махидевран Султан отрицает свою причастность к исчезновению Хюррем, она уверенно заявляет что до сих пор ей приходилось лишь защищать сына и от Хюррем в том числе. Малкочоглу намекнул на то что исчезновение Хюррем может быть личной местью Махидевран потерявшей его любовь. Махидевран в гневе уходит так и не признав своей вины. Шах Султан отказывается отвечать на вопросы Малкочоглу , однако он просит не принуждать его применять силу. Хатидже Султан на допросе говорит что не стала бы скрывать если бы это дело было ее рук, однако здесь она ни причем. Сулейман замечает женщину в лесу и путает ее с Хюррем. Мерджем агу силой приводят к Рустему Паше. В саду дворца шехзаде Мехмет ведет беседы с новым приближенным Ильясом, там же он замечает шехзаде Мустафу и Ташлыджалы. Мустафа шокирован тем какой допрос ему учинили из за этой женщины, он понимает что стал чужим в этом дворце. Шехзаде Мехмет подходит к брату с желанием поговорить и замечает холодность с его стороны. Рустем Паша решает выбить все из Мерджема аги силой...
102 серия 3 часть.
Выслушав объяснения шехзаде Мехмета Мустафа прощает брата и говорит что очень расстроился из за его слов. Янычар Ильяс пользуясь случаем знакомится с Ташлыджалы. Во дворце Афифе Хатун отдает распоряжения в гареме, в это время в коридоре появляется Дюзгюн ага, его приход спасает от смерти Мерджем агу. Малкочоглу допрашивает Дюзгюн агу. Мерджем ага приходит к Шах и Хатидже и рассказывает что был пленником Рустема Паши, а также о том что Дюзгюн ага, сопровождавший Хюррем объявился во дворце. Сулейман, Бали бей и Рустем Паша требуют от Дюзгюна аги ответа о том где Хюррем Султан, но ничего конкретного он не говорит кроме того что на них напали и увезли Хюррем Султан в неизвестном направлении. Сулейман выезжает на поиски Хюррем, шехзаде Мустафа и Мехмет навещают Джахангира, туда же приходит Михримах в надежде услышать новые вести о Хюррем. При виде Шах Султан Михримах выходит из себя, однако шехзаде Мустафа просит ее быть сильной и держаться не смотря не на какие новости. С момента исчезновения проходит два года. Шехзаде Мехмет правит в Манисе и ожидает первенца, рядом с ним Ильяс.
Шехзаде Мустафа правит в Амасии. Ташлыджалы обеспокоен состоянием шехзаде Мустафы так как он все чаще бывает один. Мустафу находят в чаще леса, он отказывается встречатся с Хайреддином Пашой, Ташлыджалы говорит что так он потеряет всех своих союзников, шехзаде сравнивает Амасию с тюрьмой, теперь ему все равно так как он считает что потерял отца и брата. Хатидже навещает Сулеймана, ведь она понимает боль от потери любимого. Хатидже просит забыть прошлое.
102 серия 4 часть.
Хатидже клянется что не оставит брата. Михримах Султан не довольна тем что Рустем Паша не нашел Хюррем Султан, но его больше беспокоит то что может случится заговор и шехзаде Мустафа вступит на трон. В Диване все спорят, приход Сулеймана успокаивает всех. Хатидже навещает Шах Султан и рассказывает что помирилась с братом и советует всем сестрам поступить так же. Сюмбюль жалуется что Шах и Хатидже заправляют в гареме, Михримах на это намерена переехать в комнату Хюррем Султан. Сулейман отдает приказ готовится к походу, на время похода Михримах просит у отца позволения поселится во дворце.
Махидевран Султан посещает Бейхан Султан, на обратном пути она встречается с тайным шпионом в Манисе, им оказывается приближенный к шехзаде Мехмету Ильяс. Махидевран Султан говорит ему что время для шехзаде Мехмета пришло.
Матракчи и Малкочоглу рассуждают о грязных делах Рустема Паши. Сулейман вспоминает Хюррем. Ночью в своем сне Сулейман видит Хатидже, которая ведет по неизвестному пути, на котором султан видит обрывки женской одежды, сон прерывает приход Малкочоглу, который докладывает о том что найден гонец Мурат доставивший поддельное письмо из Коньи. Гонца допрашивает Бали бей.
102 серия 5 часть.
Султан Сулейман выясняет что письмо передал Али ага, слуга Хатидже. Утром весть об этом доходит до Султанш, Хатидже уходит из за стола и поднимается в комнату которая когда то была их общей с Ибрагимом. Сулейман спешит во дворец к Хатидже. Хатидже стоит на болконе дворца, она говорит что всегда восхищалась добротой брата и обожала его как никого другого, но потом появилась Хюррем и все предупреждения оказались напрасны, она забрала у нее брата. За то что Ибрагим умер и у него даже не осталось могилы расплачиваться будет Хюррем и теперь и Султан Сулейман не будет знать где могила его возлюбленной с этими словами Хатидже принявшая яд умирает.

0

38

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК 102 СЕРИЯ СОДЕРЖАНИЕ ДЛЯ НЕСЕРЬЕЗНЫХ

Бабская шеренга встречающих + Джихангир выстроились в ожидании появления Османского пупа земли. Михримах успокаивает брата, что раз уж папА вернулся, то и мамА не замедлит себя ждать. И вот пришел час Х, во всех смыслах Х. Султанище вошел, окинув беглым взором собравшихся, и удостоверился, что слова Шехзадище о пропаже Хюррем не оказались тупым розыгрышем. Велев увести Джихангира в детскую, дабы ребенок не стал свидетелем того, как полетят перья из династийных куриц, Сулейман начал разбор полетов.
Итак, на повестке дня – пропажа Хюррем, как можно потерять Султаншу и не найти к моему приезду?! Шах выступила с заявлением, что все-все-все огорчены, и ищут с фонарями денно и нощно. Михримах подхватила, что не все, потому как плохие люди подстроили мамА ловушку, да обрушится на их бесстыжие головы многовековая штукатурка. Ну-ка, ну-ка, с этого места поподробнее, ухватился Сулейман. Ну так, сфальсифицировали больничный для Селима, якобы не встающего с постели по причине острого затяжного поноса и срочно требующего мамА, вот мамА и рванула в глушь, в Саратов, а дальше известно, что ничего неизвестно – объяснила Михримах.
Оп-па, почуяв угрозу, Махидевран решила быстренько перевести стрелочки на саму Михримах, потому как ее Шехзадище-то хотел вернуть беглянку, да тут Царевна ему помешала. Да, истинно так, ответила Михримах, откуда ж мне было знать, что вокруг одни крысы, а написав Селиму и получив от него через пару недель письмо, в котором он оценивал свое состояние как 100%-но здоровое и указывал, что мамА к нему не доехала, Михримах, собственно, и подняла шухер. Мехмет возмутился, кто же, кто, «Имя, сестра, имя» (с)! Ну так, известно, кто, вот они, стоят тут со скорбными рожами, все в сборе, хоть в мешок оптом сразу всех, Султанши, ату их, ату, подкинула дровишек в костер Михримах.
Фига се, возмутилась Шах, а улики хде? За базар ответишь, племяшка. Ой, я вас умоляю, тетушка, какие улики?? Если всем известно, что вы с маменькой жили так же дружно, как удав с кроликом. Тааакс, ну-ка, детки мои от Хюррем, выйдите-ка, пойдите покурите, мне с родней потолковать надо, распорядился Сулейман.
Рустем стучит по голове Сюмбюлю за то, что тот поверил в утку о болезни Селима и отпустил Хюррем в неизвестность. Тот не согласен, что ж ее держать, что ли, надо было, а она как двинет одной левой, у нее рука тяжелая, вон Династия может подтвердить.
Вышедшая Михримах в расстройствах кидается Рустему на грудную клетку, тот успокаивает, найдем маму твою, найдем.
Шах пытается отбросить, пока не прилипли, вылитые помои Михримах, уверяя, что та в расстройствах, с головой-то не дружит, вот и мелет попусту, не стоит верить, дети, они такие, любят наговаривать на взрослых. Ты рот-то свой кривой прикрой, возмутился Сулейман, я у тебя забыл спросить, кому верить, кому нет. Значиццо, так, постановил Сулейман, пока Хюррем не найдется, вы все, всееее, виновны априори, особенно Шехзадище, которому доверить нельзя, оказывается, даже место коменданта в женском общежитии, а еще туда же, престол подавай.
Но, папА, я ж не виноват, она сама слиняла со спринтерской скоростью, пока я ногти полировал, безо всяких следов, она ж еще не старая женщина, чтобы песок за собой оставлять, пытается оправдаться Мустафа.
О боги, че ты мелешь??? Как может исчезнуть «жена моя, мать моих детей» (с), куда смотрят весь вагон и маленькая тележка обслуги, да ни один душман со стороны не осмелится даже подумать о причинении вреда свету очей моих, апельсинке моей, значиццо, враги тут, как в английском детективе, убийцы прячутся на глазах у всех, а посему, Психея, Махуня, если ваши пятки оставили след в этой мутной истории, мамой клянусь, вышка вам обеспечена.
Психея тут не стерпела, но-но-но, хорош, братец, тут обиженного изображать, может, Апельсинка твоя заныкалась где-то и ждет, а потом вернется, здрасьте, и обвинит нас. Шах попыталась заткнуть по привычке рот сестре, но та пошла в разнос. Надоело, кричит, что в каждой Хюреммкиной бочке затычка – я (??), чего бы ни случилось с Рыжей, виновата я (??), да мне вообще пох, где она и в каком виде, убейте меня, потому как свою роль главной жертвы в этом мыле я не отдам никому.
Да пошли вы все, не выдержал Сулейман.
Мехмет переживает, сколько времени прошло, а от мамА ни слуху, ни духу, значит, убили. Добрый мальчик вырос. Михримах уверена в обратном, жива, надо искать, а не ГОВОРИТЬ ГЛУПОСТИ попусту. Усатико предлагает молиться, не, ну а что еще может предложить вояка грозный, не прочесывать же всю Империю вдоль и поперек.
Мустафа и Династии, в сопровождении Махидевран и чихуахуа, выходят из президентского люкса. Мрачный предлагает Рустему и Усатико пройти к Главнюку.
Мехмет догоняет Мустафу и вручает ему статус главного виновника произошедшего, потому как из Манисы того напнули, и напнутый обвиняет в этом Хюррем, кого же еще, вот мамА и пропала. Мустафа возмущен, как посмело Хюрремино отродье, называющее себя его братом, говорить так дерзко с самим Шехзадищем и неужели он обязан это выслушивать, вах-вах? Шах решила и тут выступить в роли миротворицы, раз с Сулейманом не прокатило, и напомнила Мехмету, что Мустафа так-то - его брат, а посему вряд ли он станет вредить братьям и сестре. Ну-ну.
Сулейман велит Рустему взять много-много тысяч янычар и начать крупномасштабную поисковую операцию, заглянуть в каждую щель Империи. Рустем предлагает держать исчезновение в тайне, потому как политические враги могут использовать сей факт в своих целях. Да мне ВСЕ РАВНО, орет Сулейман, ИМЕЛ Я  ВВИДУ я мировое общественное мнение, найди Хюррем, найди мою апельсинку, живую или мертвую и привези! Так точно, босс, ответил Рустем и пошел искать.
А Усатико получает приказ начать следствие и допросить всех-всех-всех, особенно Династий, никого не жалея, допросить, найти, привести и поставить перед Сулейманом.
Раздав приказы, Сулейман выходит на балкон подышать. Тяжело дышит, снял бы шубу-то, лето на дворе. В памяти мелькают лица Психеи с признанием в желании убить его Апельсинку, Махидевран, отравившей ее в 6 серии, и Мустафы со словами про исчезнувшую невинность (в отношениях).
К рефлексирующему Сулейману приходит Эбу-сууд. Сулейман рассказывает ему о встрече с дервишем, который бросил перед ним чепчик и велел быть осторожнее с кровными родственничками, иначе по возвращении Мухтешемство потеряет всех, кого любит, посему он сделал то, что должен был (выслал Мустафу прочь из Манисы), но все равно боль догнала его, и вот теперь он спрашивает у Эбу-сууда, за что? Эбу-сууд пускается в пространные рассуждения о том, что не всякий путь верный, и Аллаху виднее, какие сюрпризы кому посылать.
Михримах укоряет Мехмета за то, что тот обидел Мустафу. Тот согласен, погорячился, с дороги устал, да тут такие новости, вот и обидел добрейшей души братца. Пришедший Рустем говорит, что новостей пока нет, а вот Мехмету надо бы поостеречься, ведь враги не спят из-за назначения его в Манису. Мехмет говорит, что пока мамА не найдется, он никуда не поедет.
Усатико приходит с отчетом: письмо «от Селима» принес некий Мурат, благополучно сделавший ноги бесследно, но его ищут, может, найдется, паразит, а назавтра ожидаются допросы клана Психоза Ностра, не желает ли Великолепнейший присоединиться? Великолепнейший не желает, но велит Усатому не стесняться в средствах допрашивания, лишь бы его Апельсинка нашлась, а напоследок интересуется мнением собеседника, жива ли его Хюррем, как думаешь? Усатико уверяет, что Султаным не впервой выбираться с того света, так что и в этот раз спасется. Вай-вай, все верно говоришь, мне б ее найти, прижаться к декольте, а иначе нет меня на этом свете, только пустая глупая оболочка и останется, дошло к концу третьего сезона до Сулеймана.
Мрачный является в логово Черных и приглашает проследовать на допрос по приказу Сулеймана. Ага, счас, разбежались, ответила Психея. Хюсрев указал «супруге», что приказы Сулеймана не обсуждаются, велено, значит, шуруйте в сарай, пожалуйста. Ты на кого пасть раскрыл, не замедлила указать ему свое место Психея. Мустафа решил поддержать Хюсрева, заявив, что уклонение от допроса автоматически явится чистосердечным признанием. Махидевран аргументирует, что так и так, они уже виновны в глазах клана Рыжих и примкнувшего к ним Сулеймана. Ну а чего ты ждала, мать моя, если жену султана укатали неизвестно куда, запятнав честь всего Дома Османов, посему, чем быстрее найдут виновных, тем лучше для всех, ответил Мустафа. Махидевран надеется, что где бы ни была Рыжая, там она и останется.
Шах интересуется у Мрачного, а как там наш Светлейший, не помер ли от горя? Мрачный отвечает, что у Светлейшего депрессия, а посему он даже не выходит по нужде, все в себе, все в себе. Психея уверяет, что «Бог – не Тимошка, видит немножко», и рано или поздно саданет сверху по кумполу. Хюсрев зовет супругу домой, хорош базлать, та уверяет, что еще не собраны вещи, так что через пару дней только приедет, так что шуруй один, один хрен, спишь в одиночестве.
Сулейман страдает. Придя в комнату Хюррем, с тоской обозревает ее пустую холодную постель, нюхает ее ночнушку, в уме складывая печальные вирши. Что имеем – не храним, потерявши – плачем. Народная мудрость, епт.
Подозреваемые прибывают на допрос в Топкапы. Первыми прибыли Единственная Надежда Династии с мамой. Интересуются, как там Светлейший. Мрачный говорит, что Главнюк всю ночь провел в комнате Хюррем. Махидевран перекашивает, надо же, какая трагедия. Мустафа советует маман прикрыть рот, потому как статья 105, ч.1 по Российскому УК расписана у нее по всей морде лица, и пока она будет себя так вести, статья точно не исчезнет, кроме того, папА так страдает, так страдает, надо быть рядом, поддержать, мало ли, может, тот проникнется и перепишет завещание в нашу пользу. Махидевран напоминает о 100500 цистернах слез, пролитых ею в стенах этого сарая, а посему настал, наконец, ее звездный час, чего ж теперь шампаньскава не попить?
Мрачный приглашает Мустафу пройти первым.
Гарем. Дестур, становитесь, девки, в ряд, шехзаденок Джихангир идет, постреливая глазками на выстроившихся девок. От горшка два вершка, а все туда же. Эх, мужики, мужики.
Придя к папА, который за ночь пустил корни в комнате Хюррем, Джихангир рассказывает, что видел сон, в котором мама обещала не бросать их. Сулейман уверяет, что мама придет. (Готовься, чадо, заранее, там такая мама придет, что логоневроз откроется).
Допрос Мустафы. Усатико в роли дознавателя интересуется, а верно ли, что между Мустафой и пропавшей без вести Хюррем состоялся неприятный разговор? Верно, было дело, Шехзадище велел меньше тратить, пока армия в походе, а то на мыло-рыльные принадлежности ушел весь бюджет гарема, ведь Хюррем беспрерывно мылась на протяжении прошлой серии. Естественно, султанша высказала недовольство. А верно ли, что Шехзадище был недоволен переводом на задворки Империи и считал виновной в этом переводе пропавшую без вести Хюррем? Не, ну я не согласен, ответил Шехзадище, мало ли, кто чего говорит, решение-то принял Сам Самыч. А вот ваша мамА считает иначе, она тут скандалила, отбивая свои длани о хюрремову дверь, утверждает Усатико. Ну, не любят они друг друга, чего скрывать, а об остальном я не в курсе, ответил Шехзадище. А вот Михримах утверждает, что это султанши устроили эту катавасию, уверяет Усатико. Не-не, вот с этим я категорически не согласен, ответил Мустафа. А как же насчет того, что ваша тетушка Психея покушалась на Апельсинку? Да я всех допросил, если б были улики, всех бы сдал, даже собственную мамА, ответил Мустафа Морозов, в общем, пора закругляться, «Нет у вас методов против Кости Сапрыкина» (с). Взяв с Мустафы подписку о невыезде, Усатико отпустил свидетеля. Следующий!
Тем временем Мрачный получает указание немедленно явиться к Рустему.
Допрос Махидевран. А верно ли, что вы считаете, что Мустафу хотят сослать к черту на рога? Да все так считают, ответила ответчица. А не решились ли вы, уважаемая, отомстить за такой пердимонокль? Тюю, да мой Мустафа – будущее нашего великого государства, и моя единственная надежда оставить след в его истории, зачем же мне так рисковать, тем более, если он остался за старшего и обязан нести ответственность за происходящее, ответила ответчица. Ну, собственно, вот и ответ, за сына вы пасть порвете любому, утверждает Усатико. Мой шехзада уже дважды спасался от смерти, один раз, его любовница пыталась его отравить по приказу, а второй – в Манисе подосланная Мата-Хари чуть было не убила Единственную Надежду всея Османии, ответила ответчица. Так-с, вы тут шехзаду-то не приплетайте, ведь известно, что пропавшая без вести Хюррем перешла вам дорожку к сулеймановой постели, а поскольку других мужиков вам иметь не положено, вот ваша неудовлетворенное либидо и грызло вас всю вашу жизнь, постановил доморощенный психоаналитик. Чего вы добиваетесь, уважаемая, снова хотите встречаться с Сам Самычем, потому и избавились от его супруги?? О ужас, закрой рот, Усатая морда, и не лезь своими солдафонскими сапогами в мою кристально девственную душу, эмоционально возмутилась ответчица. Ну признайтесь, Султаным, что убили Хюррем, в лучших традициях российских следователей оказал психологическое воздействие на ответчицу Усатико. Нееет, не делаль я этого, не делаль, и мне абсолютно ВСЕ РАВНО, кто и что с ней сделаль, моя совесть чиста, я ей не пользуюсь, с надрывом уверила ответчица и самопроизвольно покинула кабинет следователя.
Выскочив от правосудия, Махидевран сталкивается с Шах и Психеей и громко возмущается, что ее, Весеннюю Розу, допрашивают, как привокзальную бомжиху, и кто? Какой-то Бали-Бей, да кто он такой, я-то думала, он свой, а он, оказывается, не свой. Психея уверяет, что Усатико всего лишь делает свою работу, ничего личного.
Династий приглашают на допрос следующими. Шах предупреждает непредсказуемую сестрицу, что все, что она скажет, может быть использовано против нее же, так что, за базаром следи, сестра, и не брызгай эмоциями. А я че, я ниче, что есть, то и скажу, уверяет Психея.
Допрос Шах. Скажите, свидетель, вы же не любите свет очей Султана нашего, и даже в ссылку ее однажды уконтрапупили? Да ну, чего это я-то уконтрапупила, она сама напросилась, потому как организовала вооруженное ограбление меня, ответила Шах. Ну да, ну да, а не с вашей ли подачи это нападение произошло, так же, как и история с золотишком Великага Покойника, это же вы прикрыли тогда Хатидже? О как, удивилась Шах, я ж тебе стуканула тогда, чтобы ты его забрал, склероз, что ли обуял? Ну да, ну да, спустя несколько месяцев, когда жареным запахло, вот и стуканули, не согласился Усатико. Вот и сейчас, может, прикрываете сестрицу. Таак-с, ну-ка, холоп, рот свой прикрой, я тебе не твои подруги, чтобы так со мной разговаривать, собралась покинуть помещение ответчица. Ну, полномочия у меня самые широкие, могу и в КПЗ закрыть, так что советую отвечать на поставленные вопросы, заключил дознаватель.
Перебрав разные методы воздействия на упрямую свидетельницу, Усатико предлагает ей помочь следствию и поскорей найти пропавшую без вести Хюррем, в таком разе, никто не пострадает, а в противном, прольется кровушка, много кровушки. Шах уверяет, что все пустое, ну погрустит Светлейший, ну попереживает малость, и все, забудет как кошмар, ведь что такое Хюррем, в сущности, пшик, а вот Династия – это ого-го, не станет из какой-то пропавшей гастарбайтерши кровь сестер и сына проливать, не тот уровень.
Тем временем Сулейманко скачет на коняжке. Увидав в лесу бабу в лохмотьях, бросил коня и сам побежал за ней как конь, крича «Хюррем!». Совсем плох, совсем. Пробежавшись по лесочку за миражом, Сулейман уверяет хватающегося за сердце от бега следом Матракчи, что вот тут вот была Хюррем, он сам видел. Побежав далее и догнав прогуливающуюся по лесу бабенку с рыжими волосами, Сулейман констатирует, не, не та, «моя интересней была» (с).
Допрос Психеи. Та сразу с места в карьер, почему я последняя на допрос (ну потому что звезда появляется под занавес), ведь ясно же, что никто на такое не способен, кроме меня. Ооо, чистосердечное? обрадовался Усатый. Неа, разочаровала его Психея, я бы с удовольствием призналась бы, если б сделала это, потому как с момента увиденного бездыханного Великага не елось-не спалось, только лишь мечталось об убийстве Рыжей. Ну тем более, прецедент уже был, признавалась же, только тогда Хюррем осталась живой, а вот сейчас пропала, а ну-ко, Ваше Психичество, признавайтесь, хде Хюррем и чего вы с ней сделали? А не буду, один хрен, все считают меня виновной, а посему чего тратить слова, упорствует ответчица. Во как, это чего же, не хотите признать, что сделали ради своего Великага Покойника, совсем его память не бережете, давит следак. Да не делаль я, не делаль, отвечает ответчица. Ну да, ничего не сделали, даже могилу своему Великому Покойнику не соорудили, вместо этого выскочив замуж за Хюсрева, предательница, вывел на эмоции дознаватель. Аааа, не предаваль я, не предаваль, хоть другому отдана, буду век ТОМУ верна, мертвая я, умерли мы в один день с моим Великим, рыдает Психея, хотель я ответить брату тем же, хотель, но не сумель. Последний раз спрашиваю, хде Хюррем, давит Усатико. Не знаю, иди спроси у Шах с Махидевран, а я не в курсе, перевела стрелки ответчица.
Мустафа потрясен, что его, Шехзадище, допрашивают по такому поводу, совсем страх потеряли. Тошни поддакивает, воистину так, еще и меня допросили, Рустем висит на хвосте, сволочь вшивая. Да Рустем ваще, сдуется скоро, ведь без Хюррем он – никто и звать его никак, уверяет шехзада. Ну да, ну да, всего лишь зять Султана. Тошни советует быстрее когти рвать в Амасью, там отсидеться. Шехзада не согласен, лучше обрушившийся на него Топкапы, чем спокойная жизнь у черта на рогах.
Подошедший Мехмет зовет брата прогуляться.
Мрачному в подземелье устраивают очную ставку с охранниками-подчиненными, которые уверили, что в тот злополучный день им было велено Мрачным не препятствовать отъезду Хюррем. Ну-ка, расскажи-ка нам все, допрашивает Рустем. Мрачный отнекивается, да как же остановить Рыжую фурию, которая мчится на всех парах. Рустем уверяет, что согласно приказу Главнюка все, кто допустил или причастен, будут казнены. Мрачный отвечает, что ни при чем, не было приказа остановить Хюррем. А какой же был, интересуется Рустем у опрокинутого оземь Мрачного, убить ее?
Мехмет извиняется перед Мустафой за несдержанность, объясняя, что просил папА не отправлять его в Манису, потому как это несправедливо по отношению к брату, плюс еще и разговоры солдат о том, что Мустафу любят, а Мехмета – нет, а теперь еще и инцидент с мамА. Да лан, я все понимаю, успокоил Мустафа.
Ильяс, приклеившийся к Мехмету в походе как банный лист к мокрой опе, знакомится с Тошни, делая тому комплименты как великому поэту всех времен и народов. Да уж, доброе слово и кошке приятно.
Афифе интересуется, куда делся Мрачный, ворота нараспашку, проходной двор, а не резиденция падишаха. Сюмбюль отвечает, что пропал засранец, сгинул в преисподнюю, демон. Афифе велит Диане присматривать за Джихангиром, как бы не заболел. Неожиданно появляется возглавляющий сопровождающих Хюррем в последнюю поездку в плачевном состоянии, о чем тут же сообщают Усатому.
Поставив в коленно-локтевую позицию Мрачного и его подчиненных, Рустем продолжает свой допрос. Итак, хде Хюррем, отвечать! Пашам, не в курсе, Пашам, мамой клянусь. Хрясь, первый труп. Итак, я повторяю свой вопрос. Не ведомо мне, Пашам. Хрясь, второй труп. Очередь Мрачного. Нууу? А если меня убить, Шах тебя порвет, потому как я ее очччень доверенное лицо, особа, приближенная к телу, так сказать, уверяет Мрачный. Да насрать, отвечает Рустем, кого это интересует, когда сама Хюррем пропала, итак, хде Султаным? Не в курсе, правда-правда. Появлению самого долгожданного зрителями трупа мешает известие о том, что вернулся возглавляющий сопровождающих Хюррем. Оставив недотруп Мрачного, Рустем поспешил в сарай.
Усатый допрашивает измученного Дюзгуна, рассказывай, чего случилось и где Хюррем?
Собрание членов кружка «Анти-Хю». Махидевран радуется, ну наконец-то, сбылась мечта идиотки. Не спеши, осаживает ее Психея, неизвестно, чего там Усатый наговорит Мухтешемству. Чихуахуа интересуется, а что он может нарассказывать? Да ничего, нет тела – нет дела, уверяет Психея. Появляется живой Мрачный с сообщением о том, что Рустем применял к нему недозволенные уголовно-процессуальным кодексом меры воздействия при допросе. Вот наглец, а ну-ка, стукани об этом Сулейману, возмущена Шах. Да лан, я ОК, а вот в сарай вернулся возглавляющий сопровождающих, ответил Мрачный. Кружок «Анти-Хю» обеспокоен.
Рустем докладывает вернувшемуся Сулейману, что вернулся Дюзгун. А тот рассказывает Усатому, что, будучи раненым, убежал, поскользнулся, упал, потерял сознание, очнулся в каком-то доме, где его выходил крестьянин. Усатый спрашивает, ну где же, где Хюррем, ну не томи вже. Тут и Сулейман подоспел с тем же вопросом. Да не знаю я, ну был рядом, потом всех зарезали, а мы побежали с ней в лес, но они догнали и забрали ее, а меня почикали ножичками и я убежал, показал по делу свидетель. Ах, ты убежал, чуть не убил свидетеля Сулейман, но его оттащили в сторону. Рустем, ласково придушивая свидетеля, добился ответа, что морды нападавших были прикрыты, потому опознать тот никого не сможет.
Весть о том, что появился свидетель, который отведет поисковиков на место происшествия, доходит до ушей Мехмета и Мустафы, которые желают участвовать в поисковой операции, но Усатый велит им оставаться на местах.
Анти-Хю переживают, чего же расскажет вынырнувший из-под земли свидетель. Шах надеется, что это все одна большая провокация Рыжей. И тут чихуахуа высказывается, что вряд ли мать бросит детей для того, чтобы поиграть в прятки-догоняжки.
Сулейман со свитой ускакал на поиски. Мехмет успокаивает Джихангира, что найдут мамА. Джихангир уверен, что мама жива, ведь она ему снилась, бедный ребенок. Мустафа подключается к процессу переживания, говоря, что могут и не найти. Добрый братец. Михримах прибегает, желая услышать новости и надеясь, что Хюррем найдут живой и привезут.
Лес. Дюзгун показывает место нападения, и в какую сторону они убегали, под каким деревом прятались. Дойдя до дерева, Сулейман велит увести прочь с глаз его Дюзгуна, который бросил Хюррем и сбежал, вместо того, чтобы защищать до последнего, и приказывает всем обыскать хорошенько все прилегающие территории.
Сгорая от любопытства, Шах с чихуёйхуёй приходят в покои Хюррем, где мечется Михримах и стоят истуканами Мустафа и Мехмет, интересуясь последними новостями. Михримах нападает на них с вопросами, а не испугались ли они того, что все всплывет на поверхность, как бэ намекая, что Шах и Ко – упыри и вурдалаки, убившие ее мамА. Шах пытается заткнуть рот дерзкой малолетке, Мустафа тоже, но мягче. Мустафа просит ее смириться и принять возможные печальные вести, напоминая, что у нее есть ребенок и братья, нечего раскисать.
Дойдя до дерева, Сулейман в траве обнаруживает знаменитое кольцо Хюррем, которое не появлялось у нее на пальцах с конца второго сезона. Вон оно че, Михалыч, вот где Хюррем прятала свою главную драгоценность, правильно, когда Махуня трется поблизости, того и гляди, опять умыкнет. Найдя кольцо, Сулейман не может подавить в себе Мухибби. Могли бы вставить шикарную нарезку с кадрами Хюррем из ранних серий, демоны. Да гори огнем, Тимур и вся твоя команда! (((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((
Пока Мухибби читает вирши, держа в руке кольцо Хюррем, визуальная смена сезонов нам как бэ намекает, что прошло 2 года. Это был самый долгий акт декламирования поэтического произведения.
Маниса. Диана понукает беременную наложницу Мехмета, что та вышла из покоев. Наложница хочет прогуляться, заодно живот проветрить, да папашке лишний раз на глаза попасться не помешает. А Мехмет тем временем начальствует в Диване, то есть Диванчике.
Амасья. Фидан интересуется у Тошни, где их общий хозяин. Да прогуляться пошел, проветриться, депрессия у него с момента возвращения в свою убогую провинцию. Фидан жалуется, что Махидевран в отъезде, велела глаз не спускать с ее Шехзадище, а он даже наложниц звать перестал, наложницы недовольны, да еще Айше с Румейсой враждуют не по-детски. В общем, беда-беда, гарем не приласканный, так и до бунта недалеко. Тошни велит ей заняться своими делами и не доставать великого поэта, и вообще, с чего это Махидевран укатила к Бейхан, с каких пор они стали подружками, тем более, когда Шехзадище депрессует. Пришедший евнух докладывает, что Шехзадище отпустил всех охранников. Совсем плох мальчонка.
Мехмет за ужином рассказывает Ильясу, что пойдет по морям, по волнам на другой конец света, чтобы стать владыкой миров, наивный. Тот поддакивает, да будет так, аминь. А еще, продолжает Мехмет, хотелось бы воссоединиться с мамА (??) и могилку для нее соорудить. Вот это сЫночка, я понимаю, не беспокойтесь, мамо, я вас уже закопал, похоронил, цветочки водрузил, спите спокойно. Пришла любимка, обнимашечки-чмоки, ой, ребенок толкается, футболистом будет, не иначе.
Тошни, пройдя через лесок, находит Мустафу, погруженного в меланхолию. Попеняв любимому хозяину на то, что в то время, когда Рустем, как ниндзя в кустах, охотится на Шехзадище, сам Шехзадище откровенно забил на меры безопасности. Чего приперся, спрашивает меланхолик, видишь, тоскливо мне, а тут еще и ты со своим тошнотным имечком. Да вот, Барбаросса прислал смску, ждите, мол, уже выехал, скоро буду, ответил Тошни. Дай отбой, нечего шастать ко мне, а то подумают чего, и хрясь – нету Барбароссы, велел Мустафа. Вай-вай, так нельзя, а то совсем к нам дорогу забудут люди добрые, убеждает Тошни. У меня тако горе, тако горе, я отца и брата потерял, отвечает Мустафа. Короче, сижу в Амасье, как в темнице сырой, а ты давай, вали подальше, делай карьеру, Шекспир доморощенный, послал своего адъютанта Мустафа.
Хатидже приходит к Сулейману и выражает ему сочувствие, говоря, что понимает, каково это, потерять дорогого человека и гореть изнутри вечным огнем. Сулейманко отправляет сестру до хаты, но та продолжает давить на болевые точки и напоминает, что когда-то, 100500 лет назад, он называл ее своим сокровищем, и она хочет вернуть те времена. Обнимаются.
Сарай Михримах. Михримах интересуется у мужа, верно ли, что он приостановил поиски Хюррем? Рустем уверяет, что его шпионы рыщут везде. А какой толк, вопрошает Михримах, мамА как не было, так и нет, ни ее, ни тех, кто с ней так поступил. Рустем пытается открыть ей глаза на невеселое положение дел, потому как Сулейман забил на государственные дела, передав бразды правления В-Азаму и Хюсреву, да и Барбаросса с ними в одной упряжке, еще неизвестно, чем там, в Шушенском, занимается Шехзадище, ушла Хюррем - ушла и сила, и влияние, еще и войско недовольно, говорят, что Царь – размазня, и рано или поздно они его свергнут, посадив на трон Мустафу. А посему, дорогая, давай-ка ты поживешь у папА и приведешь его в чувство, пока не поздно, иначе всем нам придет конец.
Диванный тусняк. Барбаросса докладывает, что европейцы всех мастей направились в Венгрию, чтобы присвоить венгерскую корону. Рустем предлагает тотчас же уведомить об этом Сулеймана, но Хюсрев предлагает ему заткнуться и не лезть поперек В-Азама в пекло. В-Азам прекращает дебаты, сообщая, что уведомил Светлейшего, но он все еще в трауре. Только вымолвить успел, двер тихонько заскрипел, и в Диван тот входит Царь, стороны той государь, пожелавший присутствовать лично.
Сарай Шах. Шах интересуется у Хатидже, где та шлялася всю ночь. Дак в сарае была у брата, трепались до рассвета. Вай-вай, чёй-то? поинтересовалась Шах. Все, мир-дружба-жвачка у нас, все ж-таки мы не чужие люди, оба вдовые, теперь можно и породниться опять, ответила Хатидже, мы ж все одна семья, Династия, в конце концов. Ну слава те, наконец-то до тебя, недалекой, дошло то, о чем твержу уже пол-сезона, обрадовалась Шах.
Сулейман раздает военные указания: окружить, обложить и наказать всех дерзких, посмевших разинуть рот на Венгрию.
Михримах приходит в Топкапы и интересуется у Сюмбюля, как дела. Сюмбюль докладывает, что все, нету прежней силы у клана Рыжих, развернулись тут Династии не на шутку, творят, чего хотят. Ага, а поживу-ка я тута, решила Михримах. Ой, да сей момент, засуетился Сюмбюль, счас вещички перевезем, баньку затопим. Так, не кипешись, расскажи-ка лучше, как там мои братья поживают, есть ли сведения? осадила его Михримах. Да все путем, Мехметку охраняют Диана и приближенный к нему Ильяс, усё под контролем, Султаным, успокоил ее Сюмбюль.
Усатико отвлекает медитирующего с кольцом Хюррем Сулеймана расспросами о предстоящем походе. Тот уверяет, что все, нету у него сердца, теперь всем врагам конец. Усатико извиняется перед ним, что никого не нашел, хотя и старался (кто бы сомневался). Да ладно, чего уж теперь, включил фаталиста Сулейман, все мы под Богом ходим, хоть Падишах, хоть последний бомж.
Пришедшая Михримах сообщает ему, что решила пожить здесь, рядом с ним. Сулейман рад.
Фидан сообщает Мустафе, что его мамА прислала письмо, приедет через 10 дней, а пока, не желает ли его Высочество развлечься? Высочество не желает, Амасья – не Маниса, тут круглосуточное нежелание, нету ощущения собственного величия, поднимающего настроение похлеще любого афродизиака.
Мехмет велит Ильясу подготовиться к инспекции рынка, тот идет выполнять, в коридоре получая известие от одного из обслуги, и спешит в лес на встречу с Черным Плащом, при ближайшем рассмотрении оказавшимся Махидевран. Та интересуется, не подозревает ли его никто ни в чем? Нее, одни лохи вокруг, а Мехмет – самый главный лох, успокойтесь, Султаным. Чудненько, а приехала я сюда, чтобы пополнить запас травок-грибочков, без которых ломка, а попутно приказать убить Мехмета.
Сулейман перечитывает письма Хюррем.
Вечно Молодой и Вечно Пьяный рассуждают о предстоящем походе. Усатико рад, что уезжает, чтобы не видеть рустемову рожу, Насух грустит, опять бухать в одиночестве, не уезжай, Беюшка, родненький, как жить-то без тебя, когда гад Рустем так и норовит подмять все под себя. Не, все, как раз и контракт заканчивается, уеду, решил ББ. Дружеские посиделки нарушает важное сообщение.
Заснув над письмом Хюррем, Сулейман видит себя во сне на том месте у дерева, где она была в последний раз, по свидетельству очевидца. Почувствовав прикосновение и подумав, что это она, Сулейман оборачивается и видит Хатидже в белом, и она повела его вглубь леса. Придя за ней на какую-то полянку, Сулейман видит на земле кучу тряпья.
Досмотреть Сулейману киношку помешал Усатико, разбудив его сообщением о том, что нашелся тот злодей, который принес поддельное письмо Селима, и завтра его доставят для допроса. Сулейман счастлив, ну наконец-то он узнает, что стало с Хюррем.
Утро. КПЗ. Усатико применяет к задержанному запрещенные уголовно-процессуальным кодексом меры воздействия, включающие мордобой, оглушающий рев и ножевые ранения с проворачиванием кинжала вокруг своей оси, требуя сознаться, кто послал его с подделкой и что с Хюррем. Задержанный орет, но показания не дает. В разгар нарушения Женевской конвенции об обращении с военнопленными, Сулейман самолично появляется в КПЗ с вопросом, где Хюррем и что с ней сделали.
Династии завтракают вместе с Гюльфем. Пришедший Хюсрев докладывает, что поймали одного человечка, проходящего по делу об исчезновении Хюррем. Хатидже сглотнула.
Допрос с пристрастием продолжается. При помощи удушающих задержанного объятий Усатико, Сулейман узнает, что письмо, которое и заварило всю кашу, передал задержанному некий Али. «А кто такая Элис, и где она живет?», поинтересовался Сулейман. На это вопрос ему ответил подошедший к месту действия Рустем, сообщив, что некий Али является стражником из свиты Хатидже.
Услышав имя Хатидже, Сулейман ускакал, только шпоры засверкали.
Шах интересно, кого же это поймали, Хюсрев обещает узнать. Вошедший Али маячит Хатидже, что есть разговор, и, отозвав ее в сторону, шепчет на ухо нечто, вогнавшее Психею в столбняк. Сообщив, что «так поработать хочется, пойду, полежу, может, пройдет», Хатидже уходит на верхний этаж.
Услышав, что объявили о приезде Высочайшего гостя, Шах говорит, что не к добру это все, а поди-ка, Гюльфемка, к Психеюшке. Ворвавшийся в сарай Сулейман требует ответить, где Хатидже. Услышав, что наверху, помчался наверх, оставив Шах с Гюльфем в переживаниях.
Застав Психею в белом на том балконе, с которого обычно собираются прыгать вниз бабы Великага Ибрахима, Сулейман требует ответить, верно ли, что это она похитила Хюррем. Но Психеюшка уже вошла в образ великомученицы, и, не слыша заданные ей вопросы о местонахождении Хюррем, повествует о любви, которую питала к своему царственному брату, восторгаясь его совестью и справедливостью, которая растаяла с появлением Хюррем в его жизни. Это она, рыжая бестия, отобрала у Психеюшки брата, которому ее прелести закрыли глаза на все и всех, и никто, Валиде, Ибрахим, Мустафа, не был важнее нее. (Это говорит дама, которая забила на собственных детей, упиваясь собственной трагедией). И вот Ибрахим, за которого Сулейман позволил Психеюшке выйти замуж, покинул сей мир, и она теряется в догадках, что тот чувствовал, когда его душили, а что чувствовал братец, спавший в соседней комнате, а? Да то же, что и ты, ответил ей Сулейман, как же так, еще вчера ты плакалась, что хочешь снова стать моей сестрой, при этом… Да-да-да, хочу, чтоб ты горел в огне, как я, уверила Психеюшка. ОК, горю, а теперь скажи, где Хюррем, попытался вернуть улетевшую беседу в рациональное русло Сулейман. А не скажу, никто не знает, только я, и ты не узнаешь, начала задыхаться Психея, падая на руки Сулейману и роняя пустой флакончик.
Стоящие неподалеку Шах и Гюльфем внимают последним речам Психеи, не додумываясь хотя бы сделать попытку телодвижения в сторону вызова неотложки.
А помнишь ли, братец, как ты мне говорил, что я все забуду, выздоровею, ан нет, не выздоровела, и тебе теперь не выздороветь, потому как страдать тебе не перестрадать и на могилку Хюррем не прийти, потому что не будет у нее могилки, как и у Ибрахима - на последнем издыхании молвила Хатидже и отошла в мир иной в сопровождении криков Сулеймана и слез Шах и Гюльфем, застывших неподалеку.
Неизвестные ноги, идущие по неизвестному коридору, приводят нас к неизвестному рыжеволосому телу, закутанному в мешковину...

P.S. В павильоне, имитирующем Топкапы, неопознанная женщина, повернувшись к камере кормой размером с баржу, потусторонним голосом вещает, что она и есть Хюррем…

0

39

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК  КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ 103 СЕРИИ

http://s0.uploads.ru/cn0Dj.png

+1

40

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК  КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ 103 СЕРИИ

Идет церемония похорон Хатидже Султан. Мехмет прогуливается по лесу со своим слугой Ильясом, он предлагает Шехзаде отправить охранников и прогуляться в более свободной обстановке. Мустафа и Махидевран очень расстроены смертью Хатидже. Махидевран советует сыну взять себя в руки. Рустем советует Михримах смириться с тем, что ее мать мертва, ее не найти и главное то, что им нужно охранять Шехзаде Мехмета. Султану докладывают об успешном правлении Манисой Шехзаде Мехмета. Сулейман говорит Бали бею чтобы он не появлялся на его глаза пока не найдет агу Хатидже. Михримах просит Бали бея помочь ей найти ее мать. Барбаросса приехал навестить Шехзаде Мустафу, он сообщает ему весть о том, что он не присоединится к походу, так же как и Шехзаде Мехмет. Советует собраться с силами, не забывать, что он самый могущественный наследник трона, любимый и янычарами и простым народом. Рустем увидев беседу Михримах и Бали бея впал в сильный гнев и выразил это прямо Бали бею.

Ильяс запустил в шатер Шехзаде Мехмета ядовитую змею. Но эта попытка убийства оказалась неудачной, т.к. к Шехзаде пришли с важной вестью и зашли в шатер до того как змея успела укусить Мехмета, Ильяс сделал вид, что спасает Шехзаде и убивает змею. Бали бей просит Сулеймана после похода отправить его служить на родные земли. Сулейман уходит в поход и прощается со своим гаремом. Михримах приказывает Шах Султан не приходить во дворец. Мустафа говорит о том, что он полностью лишен надежд. Барбаросса приводит его к войску и Мустафа видит сильную любовь и привязанность воинов к нему, Барбаросса говорит Мустафе, что он не может расстраивать всех тех, кто его любит, кто верит в него. У Джихан некоторые проблемы со здоровьем, Мехмет поддерживает свою возлюбленную. В Манисе распространяется эпидемия оспы. Сулейман в походе, его радуют вестями о победах в разных местах.

Ильяс намазывает на рану Мехмета мазь смешанную с гноем от оспы, которую он взял с умершего от этой болезни человека. Бали бей сообщает Повелителю, что Эстергон завоеван. Мехмет просыпается в ужасном состоянии. Бали бей прощается с Сулейманом, он остается служить в своих землях, в самом же деле он вышел на след тех, кто может вывести его на Хюррем. Мехмет умер. Сулейману приносят весть о смерти Мехмета. Эта весть повергает Сулеймана в глубокую печаль. Он приказывает похоронить его в Стамбуле. Бали бей прощается с Сулейманом, он остается служить в своих землях, в самом же деле он вышел на след тех, кто может вывести его на Хюррем.
Сулейману сообщают о нахождении Хюррем. Они встречаются в коридоре и обнимаются. Это был конец сезона.

+1

41

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК 103 СЕРИЯ СОДЕРЖАНИЕ ДЛЯ НЕСЕРЬЕЗНЫХ

Топкапы. Сулейман, печально глядя в зеркало, мысленно рассуждает о том, что смерть – это вечный праздник. Видимо, торкнуло всерьез.
В гареме выстроилась шеренга провожающих в последний путь Хатидже. Гроб выносят из Топкапы, янычары и прочая братия склоняются. Самоубийцу хоронят с королевскими почестями. Сулейман, закатывая глаза к небу, вспоминает об усопшей, рассуждая о том, что она поднялась в небеса в поисках Аллаха. Вон оно че, Михалыч, теперь дорогу к Богу ищут через суицид. Видимо, у Династии свои пути, кардинально отличающиеся от путей простого люда.
Маниса. Мехмет в компании своего сокольничего выбрался поохотиться, сокрушаясь, что находится вдали от отца, замкнувшегося в себе, и сестры. Сокольничий, выполняя полученный от Махидевран приказ об упокоении Мехмета, предлагает ему сбежать от охраны. Мехмет, за каждым чихом которого с рождения следят живые камеры видеонаблюдения, с радостью соглашается вырваться из-под всевидящего ока.
Амасья. МамО вернулось и, получив отчет Фидан о том, что куры не доены, овцы не оприходованы, а сам Хозяин Амасьского Дворика изволят находиться в депрессиях-с, пока штат потенциальных яйцеклеток для вынашивания Шехзадищенских сперматозоидов распускает порочащие его слухи. Видимо, девки увидели в главных соперницах верную Шехзадищенскую горничную с тошнотворным именем. МамО велит вывести весь штат яйцеклеток на веранду для разбора полетов, а сама направляется лицезреть Сынку.
Встретившись после недолгой разлуки, семейный дуэт Махидеврановых переживают уход Психеи из бренного мира в иное измерение. Мустафа говорит, что лицо усопшей все время стоит у него перед глазами, подзаряжая его депрессивные батарейки своим скорбным видом, и уверяет, что место ее в раю. Естественно, в VIP-палате для привилегированных суицидентов. Махидевран согласна, Психея умница, за Ибрахима отомстила так отомстила, что Главнюк до сих пор находится в трансе, граничащем с безумием. Только вот сестрица твоя с мужем своим вшивым вот-вот Мехметку на царство посодють, правда-правда. А посему, дорогой мой отпрыск, хватит депрессить, пора судьбу свою штурмом брать, вон и Тошнила ускакал встречать дорогого гостя Барбароссу, приедут, обсудим план захвата Зимнего. Михримах жалуется мужу, что надоел гарем до чертиков, в каждом углу маман мерещится, тот уговаривает «Надо, Федя, надо» (с), потому как коалиция Мах-Шах приберут гарем на раз-два, воспользовавшись депрессивным состоянием Мухтешемства, усиленным скончавшейся у него на руках Психеей. Михримах в печали, что Психеин сообщник Али сделал ноги, и теперь не узнать, что случилось с Хюррем. Рустем уговаривает жену смириться со смертью матери, принять это как факт, иначе станет такой же заблудившейся, как Сулейман. Михримах негодует на него, как так, ну хоть бы волосок рыжий найти для опознания, а иначе менять статус пропавшей без вести на статус умершей отказывается напрочь. Рустем осведомляет жену, что Барбаросса уехал в Амасью, как медом намазано там для него. Михримах уверена, Барбаросса верный чувак, и Амасьский поселенец тоже, бунт не поднимут. Ой ли, разуверил супругу Рустем, вон, глянь, чего с Хюррем сотворили, убили, злюки, а ведь Психее такое провернуть в одиночку не по силам, она и по собственной нужде самостоятельно сходить не могла, а тут такое, ясно же, что взяла вину на себя, чтобы по групповой статье не пошла вся шайка-лейка. А ты докажи, упрямится Михримах. Вот делать мне нечего накануне похода, надо Мехметку защищать, отмазался Рустем.
Сулейман В-Азамович докладывает Сулейману Селимовичу, что в государстве все спокойно, все разосланные по уголкам шехзаденки живы-здоровы. Ты мне главное скажи, как Мехмет, требует ответа Селимович. Ой, да супер, чок-чок супер, манисский электорат доволен прям как слон от Мехметуправления, рапортует В-Азамович. Ну чудненько, надо как-нить съездить к нему, голосом умирающего робота Вертера отвечает Селимович. Пришедший Усатико докладывает, что единственная зацепка в деле Хюррем по имени Али исчезла как туман и в ответ получает Высочайший приказ не появляться на глаза, пока эту зацепку не найдет. В-Азамович также отправляется вон, за дверь. Оставьте меня одного, упыри, раздраженно велел Селимович.
Покинув царское помещение, В-Азамович сталкивается с Хюсревом и велит заворачивать оглобли обратно, потому как Сам Самыч никого видеть не желает. Усатико говорит Хюсреву, что надо бы найти засранца Али, причем немедля. Вот гаденыш, чуть не плача сокрушается Хюсрев, да поймаю, печень вырву, это ж надо, чего учудил, я ему велел все желания Хатидже исполнять, имея в виду, максимум, вынос утки, а он вон чего натворил, подлюка, хорошо еще, что Сам Самыч поверил в мою невиновность в неадекватных действиях своей свежепреставленной сестрицы.
Маниса. Мехмет со своим адъютантом скрылись-таки из виду сонной охраны. Пока Мехмет рассуждал о мотивах суицида тетушки, пытаясь постичь непостижимое, и печалился, что старший братец обиделся на него как мышь на крупу, киллер-засланец, оглядевшись по сторонам, приготовился выполнить заказ, однако появившаяся из-за кустов шехзадинская служба сопровождения своим появлением помешала ему это сделать.
Амасья. Махидевран делится с Фидан истинной причиной своего вояжа, уверяя, что все на мази, киллер для Мехмета заряжен, осталось только дождаться радостных для них известий. Михримах встречается в саду с Усатико и просит его применить все свои поисковые навыки для нахождения бесследно исчезнувшего Али, хранящего секрет о нахождении и состоянии Хюррем. Усатико пытается сбросить с себя этот висяк, портящий ему всю статистику раскрываемости, но Луноликая настаивает на своем. Случайно проходящий мимо Рустем видит, как его жена среди бела дня в парковой зоне ведет усатые беседы.
Барбаросса появляется в Амасье, приветствуя свет очей своих, Шехзадище. Тот укоряет, что напрасно Гроза Морей себя компрометирует такими реверансами в сторону Амасьи, ведь Рустем развесил жучки на каждом дереве, того и гляди, сфабрикует компромат. Но Барбаросса уверен, что ничего тот не добьется, и сообщает о деталях предстоящего похода Шехзадище, роль которого традиционно зарезервирована в зрительном ряду, а не на самой военной сцене, уверяя также, что надо быть начеку, потому как тучи черные сгустились в османском небе, и миссия Шехзадище как Главной Надежды Государства (все-таки мания величия – заразная вещь) состоит в разгоне этих туч. Так-с, я не поняло, что мне надо делать-то, вопрошает Османский Мессия, Рустема ухайдокать или тронное креслице занять, обозначьте конкретнее мою миссию, я абстрактных иносказаний плохо понимать. Ну что вы, что вы, мое Божество, уверяет Барбаросса, просто поднимитесь уже на ноги и покажите обожающему электорату, кто хозяин в Доме Османов. Да уж, с такими друзьями, как Барбаросса, и врагов не надо, прямое подстрекательство к захвату власти при живом правителе. Но Мустафе очень уж полюбилась роль жертвы, а посему он отвечает, что Хозяин в доме один – Сулейман, посчитавший, что место Мустафы на помойке. Вроде как лизнул и укусил одновременно.
Усатико, скрепя сердце, обещает приложить все усилия к безнадежным поискам. Выпрыгнувший из-за кустов на сцену Рустем гневно вопрошает у ББ, почему тот постоянно ошивается в местах обитания семьи Рустемовых. Как же вы меня, Рустемовы, задолбали, подумал Усатико, собравшийся без промедления покинуть парковую зону. Но не тут-то было, Рустем ухватил убегающего ББ за копчик требованием отвечать на поставленный вопрос. Слышь-ты, мурло, я – личный султанский референт, вообще-то, так что уважай меня, а то хлебало помну, ответил Усатико. Щас, разбежался, моя уважалка не безлимитная, на каждого алкаша и кобельеро не хватит, не согласился Рустем и чуть не схлопотал от усатого оппонента люлей. Выслушав угрозу ответить за размахивание руками в адрес Визиря, Усатый покинул место действия. Конфликт в детской песочнице гасит его истинная виновница, заявляющая, что если сей инцидент дойдет до Сулеймана, и Усатый пострадает, то Рустем перейдет на сухой корм и будет спать один, потому как Усатико – невинная жертва, к тому же занятая поиском ценного свидетеля.
Манисское поле. Мехмет уходит спать в свою палатку, а его киллер направляется в лес, где курьер вручает ему посылку и интересуется, как там жертва. Все путем, спит как ангел благодаря снотворному.
Топкапы. Михримах встречается с Усатым в коридоре и обещает, что он не пострадает, она все разрулила. Афифе как комендант женского общежития отчитывается Сулейману, говоря при этом, что Михримах отличный менеджер, между прочим. Видя, что Хозяину вообще насрать на нее и на ее слова, и вообще на все происходящее вокруг него, Афифе рассказывает байку о том, как она была рядом с покойной Валентиной Гиреевной в Старом Сарае, когда Селим Грозный скончался, и как страдала покойная от его кончины, но несмотря на дикую скорбь (по своему бисексуальному мужу, в последние годы своей жизни поменявшему женский гарем на мужской), она взяла себя в руки ради детей. Короче, хватит нюнить и сопли пускать, жизнь продолжается, траур долой, раздвиньте шторы, включите свет. Сулейман, снисходительно выслушав советчицу, уверяет, что «электричество кончилось, кина не будет» (с).
Уважаемые знатоки, а теперь внимание, вопросы. 1. Где была покойная Дайе, если рядом с Валентиной Гиреевной в Старом Сарае находилась Афифе? 2. Почему Гиреевна находилась в Старом Сарае (куда ссылают ненужных баб, невостребованных в Топкапах), а не, как положено, рядом с сыном в Манисе? 3. Видели ли сцеНарики третьего сезона серии прошлых двух сезонов?
Пройдя в шатер Мехмета, киллер достает через тряпочную стеночку полученную посылочку и вытряхивает специфический гремуче-ядовитый груз на коврик, а сам технично покидает место действия.
Тем временем Сулейману снится сон, в котором он видит новорожденного Мехмета, лежащего на его тронном диванчике. Проснувшись, Сулейман просит Аллаха хранить Мехмета.
Пока змеюка ползет прямо по Мехмету, киллер возле палатки дает ценные указания насчет безопасности шехзады. Неожиданно для киллера подошедший главный секьюрити желает видеть шехзаду немедля, а посему велит киллеру его разбудить. Вот блин невезуха, подумал тот, и, войдя в палатку, имитирует акт спасения шехзады от вознамерившейся смертельно укусить его гадины. Разбудив воплем Мехмета, киллер с надеждой поинтересовался, не укусила ли его змея. Ничего се, пробуждение, подумал Мехмет, увидев змеиный труп на ковре и интересуясь у секьюрити, чего тот приперся среди ночи. Мехмету сообщают, что у его беременной любимки угроза выкидыша. Тот велит немедля собираться домой и благодарит киллера за спасение. Это все сверху, не иначе, утверждает киллер.
Усатико, забыв, что ему не велено показываться на глаза Сулейману, пока не найдет ценного свидетеля, сообщает ему о своем желании вернуться на родину, рассказывая о предках, и признаваясь, что этот сарай не для него. Сулейман обещает вернуться к этой теме в походе.
Мужики уходят на фронт. Церемония прощания в изрядно поредевшей бабской шеренге. Выслушав пожелания благословенности похода и остроты меча, Сулейман назначает гарем-менеджером Михримах, вызывая своим решением еще большую асимметрию лицевых мышц у Шах, и уходит воевать. «Прощание славянки» отсутствует по причине отсутствия самой славянки. Шах обещает не оставлять Михримах своей заботой и грозится приезжать очень часто, но та уверяет, что не стоит утруждаться, пока папА нет, вход для оставшейся Династии в гарем закрыт. Пока Мрачный мрачнеет, Сюмбюль тихо млеет. Чихуахуа (!) решила указать Михримах (!!), что спор тут неуместен, когда все должны держаться одним фронтом. Заткнув собачью пасть аргументом, что не собирается тусить вместе с убийцами своей матери, Михримах приказывает Мрачному и Сюмбюлю не пускать Шах в сарай. Поскольку коронная династийная фраза «Да кто ты такая/такой?» тут неприменима, Шах применяет другой аргумент, уверяя, что нету прав ни у кого, кроме Главнейшего, выставить ее за Топкапские ворота. Да насрать, я ж Михримах, дочь самой Хюррем, мне вас, тетушка, не только из сарая, но и из столицы выпинать, как два пальца об асфальт. Мрачный, понимая, что авторитет хозяйки уходит в минус, вякает, что есть правила…. Заткнув швейцара на полуслове, Михримах обещает Шах при ее появлении в Топкапах снести оставшуюся голову Мрачному. Все в шоке, чихуахуа практически в инсульте, Шах на прощание обещает не забыть выходку Михримах.
Амасья. Барбаросса прощается с Махидеврановыми и рассказывает о своих предстоящих военных действиях. Мустафа, как истинный теоретик, дает наставления опытному практику Барбароссе, как тому следует поступать в морском бою. Пират умильно глядя на собеседника, предлагает выбраться с ним в море, когда придет такой день и победить всех и вся. Тьху, развели голубятню. Ах, не расстраивайте меня понапрасну, я теперича даже из Амасьи не выездной, грустит Мустафа. А пойдемте-ка, тут недалече, покажу кое-что, предлагает Барбаросса.
Приведенному в смотровую башенку Шехзаде открывается зрелище толпы янычар, кланяющихся ему в пояс. Чувствуя, что его Шехзадинское Я снова вырастает до ШехзадиЩЕнского, понимает, что вложенные ранее материальные средства начали приносить свои дивиденды. Толкнув собравшимся в ожидании очередной халявной раздачи дензнаков стандартную речь о том, что они самые крутые, они всех порвут, Мустафа обретает прежнюю уверенность и имперские амбиции.
Мехмет возвращается в сарай и приходит к беременной любимке, которую уложили в постель, и строго-настрого запретили с нее вставать во избежание выкидыша. Также ему сообщают, что в округе свирепствует оспа. Мехмет дает указания местному санэпиднадзору принять меры по нераспространению заразы, насколько это возможно.
1543. Белград. Планерка. Сулейману докладывают о военных достижениях на море и суше. После планерки Рустем советует Усатому не задирать нос высоко, напоминая, что последний такой задравший теперь упоминается как убиенный. Матракчи удерживает желающего почесать кулаки Усатого. Какие ранимые натуры у суровых османских парней, обидеть может любой чих. Покои Хюррем. Михримах, пустившая в них корни, обнаруживает, что в ее почтовом ящике кто-то копался, и одно из писем Рустема пропало. Тем временем искомое письмо, принесенное кормилицей-шпиёнкой, читает Шах, ухмыляясь, тьху ты, всего лишь стишки, мерзость какая. Шпиёнка жалуется, что новые меры безопасности в гареме такие, что неаккредитованная мышь не прошмыгнет, а самому Мрачному вход в гарем и вовсе запрещен (собственно, зачем швейцару шастать в женское крыло?), а про саму Шах говорят, испугалась, мол, Султанша появляться в сарае, когда там малолетка рулит, о как! Вы бы пришли, Султаным, показали, кто там главный на самом деле, советует шпионка. Вот я тебя забыла спросить, как мне действовать, на-ка отнеси письмо туда, где взяла, да не попадись, Чапман недоделанная, велит Шах.
А в VIP-покоях Михримах разносит Сюмбюля на молекулы за то, что тот не в курсе кражи личной переписки Луноликого менеджера и система защиты информации отсутствует. Сюмбюль предполагает, что это поработали Шахские крысы. Служанка приводит дочку, Михримах удивлена, а почему не приставленная к дочке нянька? Та поясняет, что нянька куда-то вышла по делам. Агась, призадумалась Михримах.
Чихуахуа пришла к Шах пожаловаться на Михримах (!), потому как та совсем оборзела, разгуливает по гарему, как когда-то ее Рыжая маман. Театр абсурда. Ой, да сплюнь, а то помянешь Рыжую, а она тут как тут, советует Шах, надо бы от Рустема избавиться, вот это будет дело. Да где там, плачется псинка, он корни пустил железобетонные, не вырвешь. Ну это как сказать, о его ревности к жене не слышал только глухой, а посему надо бы его как-то спровоцировать, чтобы он сам себя извел и суициднул, ну или по Луноликому лику настучал, продолжил семейную династийную традицию так сказать, мечтает Шах.
Шпиёнка возвращается на цыпочках в VIP-покои работодательницы и кладет письмо на прежнее место. За этим увлекательным занятием ее застает Михримах и интересуется, что за безобразие? Да вот, беспорядок тут, в отдельно взятом квадратном дециметре, решила прибраться, попыталась отмазаться шпиёнка. Ну да, ну да, ехидно покивала Михримах, напомнив, что важнее всего преданность.
Мрачный вкушает на кухне. Оказывается, он ест обычную человеческую пищу, а не пьет кровь летучих мышей, закусывая лягушачьими какашками. Не тужась на простое «спасибо» Шекеру, велит ему принести авансовый отчет о закупках. Пришедший Сюмбюль, чуток потроллив свою любимую мрачную занозу, сообщает ему, что Михримах велела позвать Шах на ужин. Мрачный удивлен, это что, запрет на въезд Шах в Топкапы уже отменили? Да откуда мне знать, если не хошь, я кого другого пошлю с приглашением, отвечает Сюмбюль. Не-не-не, я уже бегу, торопится Мрачный, бросив вкусняшки и авансовые документы. Выпроводив упыря, Сюмбюль дает указания Шекеру насчет меню предстоящего ужина Султанш. Перепелки, много перепелок, как завещала Великая и покойная Хюррем Султан. Да где ж их взять-то, плачет Шекер, нету столько перепелок, чтобы накормить двух субтильных дамочек. Да плевать, найди и приготовь, бегооооом, услал Шекера Сюмбюль и, прихватив несъеденные Мрачным вкусняшки, быстро смылся с кухни.
Маниса. Мехмет нежничает со своей беременной любимкой, попутно сообщая, что оспу остановили, но все равно санэпиднадзор рекомендует быть осторожнее.
Тем временем киллер, закрыв мурло повязкой, проникает в оспинный хоспис и делает соскоб с руки умирающего в пробирку.
Шах приходит к Михримах и удивляется, чегой-то, вроде как племяшка лишила ее топкапской визы, а тут вдруг приглашение на ужин? Племяшка пояснила, что за хорошее поведение тетки она изменила свое к ней отношение. Да пройдем к столу, чего там, давайте кушать, тетя, пока не остыло, приглашает Михримах, специально для Вас, тетя, любимое блюдо моей мамА, да не бойтесь, не отравлено.
Мрачный жаждет увидеть Шах, но Мухтар Сюмбюль не пускает его через границу Золотого Пути.
Тем временем Михримах продолжает светскую беседу, переходя к смерти Хюррем, тем самым окончательно портя аппетит гостье. Рассказав о том, как плачет Джихангир, целями днями ожидая на веранде появления мамы, и, извинившись за столь невкусный аперитивчик, Михримах велит подать главное блюдо – шпиёнку, признавшуюся в том, что ее подослала Шах.
Мрачный, беспокоясь за Хозяйку, бьет в колокола. Увидев Гюльфем, просит ее идти спасать Белоснежку-Шах, попавшую на ужин к Злобной Королеве Михримах. Чихуахуа отважно кидается на помощь.
Михримах, тряся папирусом в руке, поясняет, что написала папА о признаниях шпиёнки, добавив и свои слова, запечатав своей печатью. Шах возмущена, «какая чудовищная провокация!» (с), посмеешь оклеветать меня? Да какая клевета, ау, разве не с вашей помощью Нигяр проникла в наш сарай, разве не с вашей помощью Психея устроила киднеппинг мамА, утверждает Михримах, угадайте с трех раз, кому поверит папА: сестре, ведущей сомнительный образ жизни разведенной женщины, или мне, единственной и в попу целуемой дочери? Чего ты хочешь? дошло, наконец, до Шах. Да пустяк, и то исключительно потому, что мы родня, хочу, чтоб до утра ваши пятки засверкали в направлении, как можно дальнем от столицы, выразила желание Михримах. Ну скажешь ты отцу, максимум, что мне будет – это ссылка, чем мне рисковать-то, сопротивляется Шах. Э нее, ты ж, тетушка, гордая, не захочешь, чтоб тебя «ушли», предпочтёшь сохранить лицо и уйти самой, уверена Михримах. Как же ты похожа на Хюррем, мать твою, даже больше, ты она и есть, простите, Хюррем Гавриловна, не узнала Вас в гриме, поражается Шах. Большего комплимента мне трудно представить, уверяет Михримах, ах да, еще один пустячок, перед тем, как наградить нас своим долгожданным отсутствием, все, что нажито непосильным трудом за последние годы, вы, тетушка, пожертвуете фонду имени моей мамА, андестенд? Поскольку убить взглядом дерзкую малолетку не получилось, то ли заряды отсырели, то ли срок годности истек, Шах выскочила из-за стола, не доев дефицитный птичий деликатес, и покинула VIP-помещение, за пределами которого ее встретили обеспокоенные Мрачный и чихуахуа.
Михримах уверяет Сюмбюля, что сделала Шах предложение, от которого нельзя отказаться, а посему утром все будет закончено. Ну а шпиёнку кинуть в море без спасательного жилета, да поглотит ее морская пучина.
Амасья. Мустафа приходит поприветствовать Махидевран, которая роняет зеркало и беспокоится, не разбилось ли оно. Увидев обеспокоенность за кусок обычной амальгамы, Мустафа интересуется, что за ценность такая? Махидевран поясняет, что это не просто зеркало, а противогрешный амулет, только если сам смотрящий в него нагрешит, зеркало не вытерпит зрелища грешной морды и расколется, открыв грешнику врата Ада. Ну лан, маман, пока вы тут тешитесь мифами и байками, пойду в Диванчике порулю, попрощался Мустафа. Маниса. Мехмет тренируется на мечах. Киллер выражает желание помахаться с ним и как бы случайно его ранит, затем предлагает срочно пройти на перевязку в травмпункт.
Фидан сообщает Махидевран, что киллер прислал весточку о том, что все на мази, и вот-вот заказ будет выполнен. Из письма Махидевран узнает детали и способ предстоящего убийства.
Мрачный приходит в сарай Шах и видит там чудную картину сбора вещей. Поднявшись в хозяйскую спальню, застает Шах на чемоданах. Выразив желание попрощаться со своим цепным псом перед отъездом, Шах сообщает, что уходит в монастырь. Мужской. И уже послала радостную весть настоятелю сего монастыря и приглашение дочери, которая загостилась на Камчатке у отца.
Сюмбюль сообщает Михримах, что Шах собирает вещи, а фонд Хюррем получил на расчетный счет кругленькую сумму. Луноликая довольна, какой хороший день.
Мрачный в шоке, узнав подробности, зачем же согласились, Султаным, мы б нашли выход. Нет, все, финита, вздыхает Шах, нету сил, исчезли мои доноры, вампирить больше некого, а своей кровью питаться не будешь, отравиться можно. Припав к хозяйским коленям, Мрачный, как Дюймовочка, узревшая ласточку, умоляет взять его с собой. Однако, воспев осанну многолетней преданности единственного человека, которому она небезразлична, Шах велит ему остаться рядом с Сулейманом и охранять его от тех тиранов, которые ее выжили (то бишь от Михримах и ее команды). Положив руку на плечо своего верного раба, ощутившего оргазм, не меньше, от прикосновения госпожи, и получив ответное прикосновение к руке, Шах выходит на улицу. Окинув взором жилплощадь, захват которой, в конечном итоге, обернулся крахом всего, что имело ценность в ее жизни, оглянувшись на трагичную моську Мрачного, Шах покидает сериал.
Маниса. Мехмета уложили в постель. Диана злится и выговаривает, что тот косорукий, который ранил шехзаду, должен быть наказан. Киллер посыпает голову пеплом, да, виноват, накажите меня. Да забей, успокаивает его Мехмет, лучше расскажи, чего там на войне происходит. Да все нормуль, крепости падают перед нашими как спелые яблоки с дерева, уверяет его киллер, дайте-ка я лучше перевязку сменю. Пока Мехмет выражал беспокойство тем, что Барбаросса не любит его, потому как на стороне Мустафы, киллер добавил припрятанный штамм оспы в мазь и намазал сим адским составом кровоточащую рану Мехмета, после чего заботливо посоветовал поспать, отдохнуть, так сказать.
На фронте. Сулейману докладывают, что еще одна крепость пала. В это же время Мехмет просыпается с жаром и зовет стражу. Сулейман читает письмо от Мехмета. Эбу-сууд говорит, что о Мехмете все говорят только хорошо, и советует Сулейману отдохнуть с детьми в Эдирне. Сулейман уверяет, что, несмотря на то, что он видит в Мехмете наследника престола, каждый из детей занимает место в его жизни. Эбу-сууд пускается в философские рассуждения, сравнивая детей с цветами в одном саду, растущими на одной земле, но вырастающими абсолютно разными, и, тем не менее, любимыми. Сулейман внимательно выслушивает педагогическую лекцию от человека, загнобившего своего единственного сына, и рассказывает, что ему без конца снится сон, в котором Мехмет спит на его троне. Эбу-сууд не стал включать Фрейда и обошелся шаблонным пожеланием, чтоб все было хорошо.
Мехмет выбирается из кровати и падает на пол.
Усатый приходит к Сулейману попрощаться, пора отчаливать до дома, до хаты. Сулейман, надавав ему добрых пожеланий, отпускает. Попавшемуся на пути Матракчи Усатый говорит, что его люди напали на след засранца Али, и чтобы Сулеймана лишний раз не тряхануло, он не стал ему сообщать о находке, пока что-то не прояснится.
Сулейману в очередной раз снится сон, в котором взрослый Мехмет спит на его тронном диванчике. Подойдя к сыну, Сулейман пытается его разбудить, но ничего не получается. С криками «Мехмет» он просыпается.
Маниса. Стража и Сюмбюль не пускают к Мехмету Михримах, мотивируя тем, что болезнь очень заразна. В этот момент открываются двери его спальни и все собравшиеся видят, как лекари накрывают простыней его лицо. Михримах плачет, любимка плачет, Диана плачет, и даже киллер лицемерно изображает скорбь.
Амасья. Фидан шепчет на ухо хозяйке радостную для них новость. Пока Махидевран мерзко скалится, зеркало падает на пол. Подняв сей раритет, заказчица убийства видит, что амулет пришел в негодность и, судя по инструкции, обернется против своей хозяйки.
Разбилось зеркало, звеня. «Беда, проклятье ждет меня» - воскликнула Шалот (А. Теннисон)
Сулейман сообщает, что намерен построить мечеть по возвращении в столицу, и уже послал Синану указания. Прибывший из Манисы гонец сообщает Сулейману, что Мехмет умер от оспы. Черная пелена окутывает Сулеймана.
Михримах возвращается в Стамбул.
Страдающий Сулейман выходит из шатра и проходит через ряды янычар, выражающих почести.
В покоях Хюррем женщины отпевают Мехмета. Сулейман возвращается к себе. В-Азам интересуется распоряжениями насчет похорон Мехмета. Сулейман велит привезти его в столицу. Михримах, пришедшей к отцу, Мрачный сообщает, что султан никого не хочет видеть.
Сулеймана посещают воспоминания о Мехмете от рождения до повзросления. Испытывая муки, Сулейман обращается к Хюррем и просит забрать его к себе. Утро. Рустем будит Сулеймана сообщением, что Бог послал им чудо. (Как насмешка, ей-Богу)
Сад. Сюмбюль встречает карету на фоне закадрового голоса, читающего мантру и убеждающего зрителей и саму себя, что оно – это Хюррем.
Тем временем, пока новоявленная султанша сотрясала поступью, проверяя на прочность фундамент Топкапы, Усатый, уезжавший на поиски Султанши, а привезший сие Чудо, отомстив с гусарским размахом за позорное лежание на плахе во втором сезоне, с космической скоростью ускакал в неизвестном направлении, сверкая копытами своего ошарашенного коня.
Пока Сулейман продирается через занавески, развешанные по всему пути его следования, голос за кадром продолжает зомбировать продолжающую надеяться до последнего публику, что оно и есть Хюррем, которая, пройдя огни и воды, теперь устроит своим врагам ядерную зиму.
Увидев в конце коридора что-то большое, завернутое в платье, двигающееся в его направлении, Сулейман идет навстречу своему счастью, пока, наконец, визави не встречаются.
«Хюррем?» - сам не веря в то, что произносит его язык, спросил Сулейман, мысленно пытаясь припомнить направления стрелочек в плане эвакуации из Топкапы при пожаре. «Сулейман» - вяло пробасило создание. Обняв новоявленную Хюррем, потрясенный Сулейман мысленно велел напомнить самому себе о требовании дополнительной компенсации у СоздателЕЙ за причиненный моральный ущерб. Это ж как надо любить деньги, мысленно поразилась новая Хюррем, а золотистые занавески стыдливо прикрыли сие убогое зрелище.
ВОТ И СКАЗОЧКЕ КОНЕЦ, ЗДРАВСТВУЙ, ПОЛНЫЙ ВАХИЗДЕЦ!

0

42

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ 104 серии

С разных концов Османской империи на церемонию меча Джихангира в столицу прибывают шехзаде. Под ликование янычар прибывает и Мустафа,  что немедленно и неоднозначно отметил Султан Сулейман. Во время церемонии Джихангир забывает слова своей речи и Махидевран язвительно указывает Хюррем,  что ее малдший сын - это расплата за все грехи. В ответ Хюррем напомнит ей о пролитой крови династии, и чьих рук это было дело. В смерти Мехмета Хюррем обвиняет Мустафа.
В Топкапы прибывает пополнение - новые наложницы,  среди которых и Сесилия (будущая Нурбану),  девушка благородных кровей. Она потребует от Хюррем вернуть ее на родину. Хюррем же вспоминает слова покойной Валиде Султан, и указывает Сесилии,  что она теперь собственность Султана Сулеймана.
А Сулейману помогает принять решение о назначении нового Губернатора Манисы неожиданный помощник......

0

43

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК  КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ 104 СЕРИИ

Несмотря на время, которое прошло, Хюррем горит огнем мести. Она вместе с Рустемом Пашой готовится к кровавой войне. А Сулейман, который решает отправить одного из своих шехзаде в престолонаследный санджак, созывает всех своих сыновей в столицу. Этот выбор, который определит судьбу империи, заставляет биться сердце каждого. А новая наложница, прибывшая во дворец, переворачивает его с ног на голову. В то время как борьба между Селимом и Баязидом только усиливается с годами, могущество Мустафы только возрастает. Сулейман, пытающийся выбрать одного из своих сыновей, принимает решение, которое шокирует каждого. Хюррем готовит кровавую игру! Время повергает Сулеймана в одиночество, в то время как гордыня Хюррем разжигает в ней опасный огонь мести. Рустем, в свою очередь, благодаря интригам и силе, которую он получал от Хюррем и Михримах, стал Великим Визирем. Он вместе с Хюррем готовит кровавую игру. Грозные ветры между Селимом и Баязидом.

Все шехзаде приезжают в столицу, чтобы участвовать на церемонии принятия меча Джихангиром. Между братьями, которые увиделись после стольких лет, веют грозные ветры. А в особенности, между Селимом и Баязидом.

Торжественная встреча янычарами Шехзаде Мустафы сеет во дворце смуту. Рустем не упустит возможность использовать этот факт против Мустафы.

А наложница из Венеции, отданная во дворец в качестве подарка, приковывает внимание окружающих. Эта женщина изменит не только свою судьбу, но и судьбу всей империи.

С волнением ожидается решение о том, кто же поедет в престолонаследный санджак, пустующий после смерти Мехмета. Хюррем делает все возможное, чтобы в престолонаследный санджак был выбран один из ее сыновей. Она хранит такие тайны, которые делают ее единственной властительницей в гареме! Сулейман, опровергнув все ожидания, открывает имя нового наследника престола!

0

44

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК СОДЕРЖАНИЕ  104 СЕРИИ

Монолог Ибрагима «Между адом и раем» как эхо в коридорах Топкапы. Сулейман спит, но не спит Хюррем. Гадалка предсказывает много крови. Хюррем отвечает, что это кровь врагов. Лагерь Мустафы. Он получил письмо. Султан призывает Мустафу. Рустем теперь Великий визирь. К нему пришел Капудан Паша. Обмен колкостями, отчет о передвижениях шехзаде. Султан написал и запечатал в шкатулку документ, что в нем? Нужно выбрать достойного шехзаде для Манисы. Наследники съезжаются в столицу. Матракчи гуляет по рынку. В переулке на него неизвестный нападает с ножом и требует кошелек. Это Баязид. Матракчи рад такому повороту событий. Радостные обнимашки. Хюррем у Сулеймана, они вспоминают тяжелую операцию Джиганхира, смерть Мехмета, говорят о предстоящей церемонии вручения меча Джиганхиру. Михримах в покоях Селима требует, чтобы тот встал, напоминает, что он не в своем гареме, а в отцовском доме. Джиганхир волнуется перед церемонией. Сюмбюль показывает ему наряд, Джиганхир соглашается его надеть, ведь «его одежда не изуродует». Мустафа со свитой, мамой, Румейсой и дочерью едет в столицу. Его встречают янычары и выражают любовь и преданность. Янычары сопровождают Мустафу в столицу. Девушки в гареме взволнованы – красавцы шехзаде приводят их в восторг. Михримах с Рустемом обсуждают будущее Баязида. Шехзаде встретились у мамы в покоях, Баязид привез подарки. Махидевран в Топкапы. Беседа с Гюльфем об янычарах, которые пришли с Мустафой. –«Что теперь будет?» и «Хюррем – дьявол». Встреча Мустафы и братьев у дверей султана, Сулейман принимает шехзаде Хюррем с дочерью. Как Махидевран посмела явиться сюда, кости Мехмета ноют в могиле. Нет ей прощения. Рустем сообщает Хюррем о янычарах, пришедших с Мустафой. Хюррем приказывает не реагировать. Джиганхир перед церемонией получает от отца подарок – перстень с головой льва. Хюррем и Михримах в смотровой комнате. Входит Махидевран. Хюррем в ярости, но оставила Маху в покое. Джихангир начал клятву, но от волнения сбился. Все напряженно переживают, Сулейман подсказывает слова клятвы, и Джиганхир все увереннее заканчивает церемонию. Махидевран, казалось бы, тоже сопереживает Джиганхиру, но с ее языка срываются слова : «Несчастный, кто знает, за чьи грехи он отвечает!». Зря она это сказала.
После церемонии Джиганхир подавлен, Хюррем утешает его. Шехзаде пришли на ужин к отцу. Сулейман приглашает к столу и Рустема. Мустафа недоволен. Гаремные девушки мечтают на тему «Кабы я была царицей», что наводит Хюррем на мысль о специальной подготовке верных женщин для сыновей. У входа в Топкапы вереница новых рабынь, это итальянки. Капудан паша у султана. Кого бы ты, Хызыр, посоветовал для Манисы? – Конечно же Мустафу, он все осознал, простите его. Будущая Нурбану заявила о себе в гареме. Но никого не волнует, что она благородного происхождения. Она теперь рабыня. Насух опять проиграл в битве на матраках, теперь Баязиду.
Новая партия рабынь отправлена на осмотр. Рустем сообщил султану о янычарах, прибывших с Мустафой. Ташлыджалы говорит начальнику янычар, что они, похоже, создали наследнику проблему. Баязид бьется на матраках с Селимом, у него явное преимущество. Селим разозлен, наносит хороший удар, что приводит Баязида в ярость. Султан видит ссору с балкона. Махидевран приводит Сулейману внучку. Нергизшах поет дедушке песенку. Капудан на корабле с Мустафой, отчитывается о проделанной работе по возвращению в наследный санджак. Махидевран сообщает о том, что ожидается еще один внук. Будущая Нурбану в хамаме вспоминает волю, ванну, служанок, отца. Увы. Это гарем. Мустафа с любимицей. О, будущий ребенок, он будет таким же смелым. Пришла Махидевран сообщить, что просила Султана отправить Мустафу в Манису. Будущая Нурбану все вспоминает волю, дворец, отца, нежеланное сватовство. Но реальность – гаремный хамам. Мустафа пришел к повелителю. Пытается убедить отца, что не знал (!) о янычарах, пришедших за ним в столицу. Папа не верит. Но сына обнял. Семейный ужин, в гостях у Михримах и Рустема братья. Разговор о Манисе, Баязид признается в долгах. Служанка старательно прислушивается. В бесконечных коридорах Топкапы встретились Хюррем и Мустафа. Смерть Мехмета не прощена.
Подслушивавшая служанка доносит Селимуо долгах брата. Хюррем у султана. Сулейман говорит, что с янычарами все разъяснилось. Ты принял решение, Сулейман? Дети волнуются. Сулейман показывает запечатанную шкатулку. Сесилия (Нурбану) вспоминает смерть отца и свое похищение. Это кошмарный сон. Проснувшись, она разбивает зеркало и осколком режет вену. В общей спальне переполох, оказавшийся в нужное время в нужном месте Селим лично оказывает девушке первую помощь. Утром Сюмбюль докладывает о происшествии Хюррем. Несостоявшаяся самоубийца в лазарете. Калфа провела курс психотерапии, рассказав историю Хюррем. «Да еще и спас тебя принц». Кади эфенди и султан. Разговор о мечети, где похоронен Мехмет, о трудности выбора шехзаде в Манису. О троне над могилой Мехмета. О, эта шкатулка с печатью, в которой лежит непростое решение. Ее Сулейман передал Рустему.
Всех шехзаде пригласили в Совет дивана. Будет оглашение решения о престолонаследном санджаке. В руках Рустема – запечатанная шкатулка. Султан за решеткой в тайно комнате, Хюррем тайным коридорчиком проходит в свой наблюдательный пункт. Рустем вскрывает шкатулку и разворачивает документ, все в напряжении…Кто? Имя?
Селим.

0

45

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК СОДЕРЖАНИЕ ДЛЯ НЕСЕРЬЕЗНЫХ  104 СЕРИИ

Туман окутал Османию. Заблудившись в извилистых коридорах потустороннего мира и не обнаружив вход в райские сады с гуриями и реками мёда и молока, душа Великага и Ужаснага Ибрахима ведёт репортаж прямиком из чистилища, в котором пребывает, после того как он неудачно сходил поужинать к своему дрессированному питомцу и имел неосторожность уснуть после трапезы. Оглядев бывшие владения с высоты птичьего полета, Великий Комментатор поведал, как тяжела и несправедлива его участь – был при жизни сильным мира сего, а стал обыкновенным швейцаром у ворот между раем и адом, условия ужасные – темнота, тишина и одиночество, как в карцере. Видимо, любимые его женщины не нашли к нему дорогу по природной женской склонности путать право и лево.
Осмотрев ярко освещённые коридоры Топкапы с развешанными в качестве декора золотистыми шторками и спящего беспробудным сном Сулеймана, Душа поперхнулась и умолкла, завидев стоящую на Главном балконе Османии женскую фигуру с бейджиком «Я – Хюррем». Не выдержала душа поэта красоты такой, какую оценить дано немногим.
Стоящая на балконе женщина видит ковыляющую по ночному саду сгорбленную старушонку, призванную ответить на животрепещущие вопросы Хозяйки Топкапинска, и вспоминает, что данный эксперт в области многознания и чётковидения уверила, что следующим хозяином Топкапинска и прилегающих к нему на много-много тысяч квадратных метров земель станет сын Хюррем, хотя и кровищи прольётся немеряно. Злопамятная Хюррем согласна, будет кровища, много-много кровищи, последний сезон как-никак, «баста, карапузики, кончилися танцы!» ©. Взглянув прямо в лицо зрителю, подавившемуся попкорном и захлебнувшемуся вискарем, дама в короне, дизайн которой был нагло сплагиачен в ближайшем курятнике, подтвердила опасения публики, уверив, что Хюррем – это она, снимите уже с глаз розовую пелену, и она не простит сомневающихся в её красоте, таланте и целесообразности выбора её на вакантное Апельсиновое место.
Отойдя от шока, Великий Комментатор над спящим телом Сулеймана подытоживает, что все проблемы человека – от его души, которая, войдя во вкус побед, путает берега и забывает своё место, а власть – это кровь и убийства. Поскольку Душам свойственно шастать там, где захочется, Великий Комментатор вошёл в мозг спящего Сулеймана, а вышел из мозга спящего Мустафы, отчего тот и проснулся с удивлением «Папа?» О_о.
Вышедшему из шатра, стоящего где-то в чистом поле, Мустафе Ташлы вручает полученную с курьером почту, из которого становится известно, что Мустафа приглашён к отцу. Топкапы. Проходя по коридорам, Хюррем с видом директрисы школы, проверяющей готовность классов к началу учебного года, интересуется у Сюмбюля, всё ли готово. Тот уверяет, так точно, майне гроссе фрау. Подведя свою старую-новую хозяйку к неприметной стене, Сюмбюль по-копперфильдовски отодвигает её в сторону и предлагает даме пройти внутрь.
В-Азамский кабинет, хозяином которого является Рустем. Ему докладывают о прибытии Грозы Морей-Озер-Рек Барбароссы. А нехай войдёт, велит Рустем. Барбаросса, стиснув зубы, приветствует Пашу Хазретлери, тот, в свою очередь, замечает, что Барбаросса уже не так прыток и горяч, стареет волчара, а посему и ковыляет до сарая еле-еле, несмотря на то, что его в этом сарае заждались. Барбаросса не согласен с такой постановкой вопроса, есть кому тусить в сарае, а у него дела-дела, вот как выдалась возможность, так и приехал лично поздравить нового В-Азама с назначеньицем на расстрельную должность. Известно ведь, что с должности В-Азама по хорошему не уходят, либо вперёд ногами, либо, в лучшем случае, на Дидимотику.
Михримах интересуется у прислуги, куда же опять исчезла её маман, надо приглядывать за неугомонной, вдруг исчезнет и эта, придётся заново привыкать к новой претендентке на роль матушки, а посему велит калфе её найти.
Барбаросса спрашивает, а приехали ли шехзаде, и верно ли, что весь кипиш с их прибытием связан с предстоящим провозглашением Губернатора Манисы — обитания будущего Хозяина Османии. Рустем отвечает, что пока приехал только Селим, остальные вот-вот подтянутся, а информация Барбароссы верна – Хункярым должен объявить, кому из них надо паковать чемоданы в Манисский рай, только кому – неизвестно, потому как сие ведомо только Его Мухтешемству. Барбаросса уверен, что Хункярым не облажается и назначит того, кому давно безраздельно принадлежит барбароссино сердце, а неопытным соплякам в Манисском раю не место. Рустем ехидно замечает, что симпатии Барбароссы давно известны, только вот симпатии эти его – дело десятое, поскольку выбирает-то Повелитель, а душа его – потёмки для всех.
Тем временем Его Мухтешемство, начертав приказец и запечатав его своей царственной печаткой, упаковывает важнейший документ в шкатулочку и опломбирует её. Вылезшая из стены Хюррем велит Сюмбюлю приглядывать за Пашой (непонятно за которым, Пашей в Османии — как в Бразилии Педров), чтобы быть в курсе всех его телодвижений. Сулейман на балконе ожидает прибытия Мустафы и Баязида.
Базар. Нестареющий алкоголик Матракчи прогуливается по торговым рядам и отказавшись от предложенного ему шербета (нашли, что предложить алкашу), объявляет, что идёт в сарай. Торговцы, воспользовавшись возможностью, просят его посодействовать в улучшении их тяжкой барыжнической доли: походов нет, янычары нищие, берут всё под запись, да так массово кредитуются, что уже и записывать некуда, тетрадей нет, «с бумагой в стране напряжёнка» ©. Матракчи переводит стрелы на Рустема, он — В-Азам, ему и проблемы решать, требуйте с него или заткнитесь. Торговцам боязно, новый В-Азам в ответ на жалобы способен подвесить просителей ногами к потолку. Да мне все равно, отвечает Матракчи, ваши проблемы.
Взбудоражив торговые умы и заложив камешек в предстоящий, видимо, бунт, Матракчи сворачивает на узкую улочку и ускоряет шаг, так как ему кажется, что за ним кто-то идёт. (Я знаю, кто. Это белочка). Без конца оглядываясь и не смотря вперёд, Насух становится жертвой напавшего на него злодея, предоставившего ему выбор: кошелёк или жизнь. Попытавшись посопротивляться, Насух отдает кошелёк рэкитиру, в котором узнаёт царственного отпрыска Баязида. Это ж как надо довести пасаншика, что тот начал грабить бедных алкоголиков, подумал потрясенный Матракчи. Родители-звери, ювенальная юстиция вам в помощь. Довольный, что Насух практически наложил в штаны, Баязид отдает тому его пенсионные накопления и делает комплименты старому алкашу.
Хюррем приходит к Главным покоям и велит шестёрке доложить Главному о её царственном приходе, попутно веля Сюмбюлю забрать у модисток наряд для Джихангира. Баязид с Насухом гуляют по торговым рядам. Баязид интересуется, с чего такой шухер, что их всех вызвали в родительское гнездо, столько событий было и не вызывали, а тут на тебе, срочно приезжай, с чего бы это, а? Ну так, Джихангирку пора к мечу прикладывать, полагает Насух. А как папенька вообще, говорят, он ни с кем не общается, только со стариками, вроде тебя, Насух, и Эбу-Сууда, интересуется Баязид. Есть такое дело, Повелитель маленько улетемши после случившихся намедни потрясений, но порох в пороховницах еще держит, уверяет Насух.
Оглаживая своего благоверного, Хюррем заверяет, что всё готово к приезду дорогих гостей, в том числе и Амасьских. А как Джихангир, тревожится Сулейман. Да колбасит его, канеш, малость, отвечает заботливая мамА. Сулейман печально повествует, что в тот день, когда он узнал о болезни Джихангира, мир для него перевернулся, и он готов был взбунтоваться против Высших сил, за то что послали ему такое бремя, и как он говорил себе, что у Правителя Мира не может быть такого сына, не мог его принять, а потому он годами делал всё, чтобы тот выздоровел, тем самым, причиняя ему боль. По сюжету Хюррем ошарашена таким признанием, но поскольку в плену её, очевидно, кололи ботоксом, мимически она выражает, максимум, расстройство от получения соседским ребенком плохой оценки в школе, и уверяет, что не надо думать о плохом, все ж таки, Сулейман любил младшенького и не разделял его с другими детьми. Да какая ж ты глупая, так и хочется сказать Сулейману, это не он был болен, а я, это я носил горб на самом деле, а когда понял это, смирился и полюбил, но Высшие Силы мне этого не простили и наказали, забрав Мехмета. Всхлипнув носом в ответ, Хюррем заверила, что если кого и наказали, так точно не тебя, Сулейманушка, не тебя, ты у нас святее всех святых.
Покои Селима. Разбросанные одежды, посуда, размазанные по коврам фрукты и спящая в постели рядом с шехзадой голая блондинка как бы намекают, что кое-кто накануне вечером неплохо провел время. Направляющаяся в его покои Михримах распекает калфу за то, что та не уследила, куда это пропадает и откуда потом появляется её Мамо. Она ещё не знает, что её новая Мамо умеет ходить сквозь стены. Прислуга у двери не пускает Михримах внутрь, потому как Селим запёрся там с девахой и до сих пор ещё не выпустил ту обратно, горячий пасаншик. Михримах велит ее впустить.
Войдя в царство разврата, Михримах велит первым делом раздвинуть шторы и выгнать шалашовку из постели брата. Ну точь-в-точь, мамашка приехала с дачи не вовремя и застала сына-подростка не за учебниками, а в окружении пустых бутылок и в обнимку со стриптизершей. Проснувшись от бесцеремонного вторжения, Селим велит сестре покинуть помещение, он спать хочет. Но сестра на то и сестра, чтобы ткнуть его носом в облёванный ковёр, а потому велит соскрести себя с постели, умыть лицо, напялить кафтан и соблюдать правила приличия хотя бы в родительском доме, чай, не у себя в Тьмутаракани бражничаешь. Селим вяло отмахивается от назойливой сестры, я приличный, это вы на меня там наговариваете папеньке с маменькой. Да мы тебя покрываем наоборот, так что встань и приведи себя в божеский вид, возмущается Михримах. А что, все уже приехали, интересуется Селим, я хоть приехал вовремя, а Баязид где-то шляется до сих пор. Да толку, что приехал вовремя, если б я тебя не разбудила, ты бы дрых, как сурок, до вечера, поднимайся, рожа, грозно велит Михримах и уходит.
Сюмбюль тем временем пытается поднять боевой дух Джихангира путем показа ему гардероба, специально пошитого для него. Джихангир печально уверяет, что никакая одежда не скроет его искалеченного тела.
Мустафа со свитой сопровождения направляется в Стамбул. На дороге его встречает многотысячное войско янычар. Кортеж вынужден остановиться, Ташлы отправляется вперёд разведать обстановку. Сидящая в карете Махидевран интересуется причиной остановки, Фидан говорит, что янычары перекрыли путь. Незнакомая девица, по умолчанию Румейса, в страхе. Махидевран велит ей не пугаться, потому как беременная, и не пугать внучку Махидевран, сидящую тут же.
В Топкапском гареме Диана шпыняет наложниц-тунеядок, потому как времени мало, а дел много. Девки интересуются, ну когда же шехзады приедут, все в нетерпении уже. Афифе велит девкам не стоять без дела, а шагать на уроки (писать сочинение «Как я провела лето»). Разойтись по партам девкам мешает появление в гареме Селима. Афифе велит девкам опустить лицо и не сметь класть свои бесстыжие глаза на царского отпрыска под страхом принудительной голодной диеты в случае неповиновения. Ага, так они и послушали старую бабку, уже забывшую, каково это, когда в сугубо женском коллективе появляется один настоящий мужик, все повернули головы, когда Селим под конвоем следующей за ним по пятам Михримах подошёл поинтересоваться, где его мамА. Михримах, в свою очередь, поинтересовалась, приехал ли Баязид, и, узнав, что ещё нет, велела доложить ей по форме об его прибытии. Проводив сулеймановых отпрысков, Афифе пошла раздавать кнуты ослушавшимся её приказа девкам и лишила всех вечерней обжираловки.
Селим пришел к Хюррем, и сделав комплимент её затмевающей взор красоте (видимо, винные пары ещё не выветрились), уверил, что устал с дороги, потому и не пришёл позавтракать вместе с ней. Хюррем, довольная комплиментом, поинтересовалась, виделся ли он с отцом. Нет, не виделся, папА желает нас всех одновременно видеть, що це таке, мамо, почему нас позвали, неужели, чтобы проводить в Манису Баязида, спросил Селим. Та не, сынку, что за подозрения, уверила Хюррем, во-первых, церемония Джихангира, а во-вторых, может, в Манису поедешь ты, кто знает. Селим уверяет, что ему и в Тьмутаракани хорошо, «нас и там неплохо кормят», к тому же, скорее всего, в Манису отправится Мустафа, раз и он удостоился приглашения. Да ттт, сплюнь, сынку, если б Мустафа не косячил, то до сих пор сидел бы в Манисе, нюхал розы с мимозами, запомни, Селимко, в Манисе нет места косякам, есть только путь на трон, указала Хюррем.
Где-то на большой дороге Ташлы показывает Мустафе, что всё нормуль, можно и с коняшки слезть, угрозы нет. Мустафа подходит к янычарам, глава которых приветствует свет очей их, Мустафу, и предлагает сопроводить его до сарая всей толпой. Махидевран и все обитательницы женской кареты счастливы, спустилась благодать на их землю. Мустафа даёт согласие, при этом говоря Ташлы, что папеньке это ох как не понравится. Ташлы недоумевает, а тогда для чего этот пафос, собственно. Ну так, не хочется расстраивать любящую и любимую солдатню, они ж меня обожают и ради меня оторвали зад от янычарских коек, как же можно им отказывать, отвечает Мустафа и проезжает на коняшке через строй склонивших буйны головы и странно, что не упавших целовать песок под копытами его коня, янычар.
Топкапский гарем. Появление Баязида вызывает ажиотаж у девок. Похоже, этот день им запомнится надолго, столько самцов в одном месте в один день. Баязид, не обратив внимания на скопище эстрогена, писающее кипятком при его появлении, проходит в покои Хюррем.
Мать и сын обнимаются, Хюррем пеняет ему, что тот долго добирается, она уж волноваться начала. Баязид оправдывается, что зашёл на базар за подарками для матери и сестры, и дарит Хюррем брошь-эксклюзив, нет в мире подобной вещицы, как эта брошь, так же, как и нет в мире подобной Хюррем. (Хмммм…) Селим согласен с братом, нет в мире такой безвкусицы, верно говоришь. Братья обнимаются. Михримах интересуется, а где ж её подарок? Баязид заверяет, подарок в конюшне, ни к чему тащить в гарем лошадь. Михримах довольна. Обнимашки.
Махидевран прибывает в Топкапы, ее встречает зачахшая без наличия хозяек Гюльфем. Деффчонки обнимаются. Афифе предлагает Махидевран прилечь с дороги. Гюльфем замечает беременную «Румейсу», Махидевран выражает надежду, что скоро появится ещё один львёнок в семействе Махидеврановых, и ехидно интересуется, как поживает их Валиде Султан. Гюльфем мрачно-трагично стонет, нет покоя, совсем нет, всех извела мегера.
Чета Рустемовых. Рустем заверяет супругу, что не в курсе думок Сулеймана насчет Манисы, может, Мустафу туда пошлёт, неизвестно. Михримах уверена, что в Манису должен ехать Баязид, и никто другой, а уж особенно, Мустафа, женщины в окружении которого натворили дел с Хюррем и Мехметом. Рустем придерживается того же мнения и успокаивает её, что Мустафе не удастся прибрать Манису к рукам. Неправильно поняв супруга, Михримах в шоке, что Мустафу кокнут до того, как он соберёт котомки в Манисскую дорогу. Да ты что, милая, ттт, и в мыслях такого нет, что ж мы звери какие, успокоил её Рустем, потянувшись к Луноликим устам, но вошедший слуга не дал пролиться бальзаму на сердца жаждущих любовных приступов у четы Рустемовых зрителей, сообщив, что Мустафа пожаловал в сарай в сопровождении тысяч янычар. Рустемовы шестерёнки в мозгу заработали в усиленном режиме, думая, как посмачнее донести эту благую весть до царственных ушей.
Гюльфем шушукается с Махидевран. Махидевран жалуется, что Хюррем, дрянь такая, ведьма, в огне не горит и в воде не тонет, уж разорвали её на клочки, а она всё равно, как преданная псинка, вернулась в сарай к хозяину, скорей бы уж Мустафа вернулся в Манису. Да-да, подтявкивает Гюльфем, все мы этого жаждем.
Все шехзаде встречаются. Джихангир рад приезду Мустафы, который уверяет, что будь даже его руки в крови, он всё равно бы приехал ради церемонии вручения меча брату. Жаль, не уточнил, чья именно кровь должна обагрить его руки. Обнимашки Мустафы с братьями прерывает слуга, приглашающий их войти в отцовские покои.
Хюррем возмущена приездом Махидевран, присутствие которой давит ей на больную печень, как стакан водяры на пустой желудок, в то время как Мехмет находится в могиле. Михримах сокрушается, что доказать недоказуемое невозможно. Да плевать, кому нужны доказательства, если эти изверги убили его в моё отсутствие, и я не смогла уберечь собственного ребенка, стонет Хюррем. Михримах обещает реки крови для извергов, Хюррем довольна, повзрослела доча, выбросила розовые очки на свалку. Сюмбюль сообщает Хюррем, что Рустем жаждет встречи с тёщей, есть важные новости.
Сулейман разглядывает сыновей, как прибывший из многолетнего плавания моряк. Надо же, подросли детишки-то, ну добро пожаловать, что ли. Сыновья по очереди мусолят полу его халата, произнося стандартные восточные комплименты, типа, безумно счастлив поцеловать песок, на который Вы сходили, папА. ПапА интересуется, как дела в провинциях, хорошо ли правите, дети мои? О да, папА, не ссыте, всё отлично, мы молодцы. Ну отлично, продолжайте в том же духе, велел Сулейман.
Хюррем приходит к Рустему, говори, зачем звал. Рустем докладывает тёще по форме о том, что Мустафу сопроводили в сарай тысячи янычар. Что за НЕЧТО, чего хотят солдаты, неужто устроить погром в Османии, заинтересовалась Хюррем. Рустем предлагает заняться главным янычаром, которого уже предупреждал о недопустимости таких вот вывертов, уволить его и назначить своего преданного человечка. Хюррем уверяет, что ни к чему обострять отношения с янычарами, которым сам черт не брат, даже Грозный Явуз не рисковал возбухнуть против них, так что пусть делают, чего хотят, а мы подождём. Чего ждать-то, дорогая тёща, призывает её к ответу Рустем, если Мустафа вот-вот сиганет обратно в Манису. Маршрут Мустафы – прямиком в ад, не сворачивая ни в какую Манису, решила и постановила Хюррем, обозначив тем самым главную задачу для Рустема.
Подготовка к церемонии. Куча всякого народу. Барбаросса приглашает свет очей своих, Мустафу, прогуляться как-нибудь вечерком на его кораблик, надо пошептаться, Рустем воду мутит, надо бы поосторожнее. Спокуха, отвечает Мустафа, Рустемчик в правлении Османского холдинга долго не задержится, это точно.
Сулейман сопровождает Джихангира на церемонию, поддерживая его в трудный для того день. Джихангир отвечает, что не было для него лёгких дней, и в конце концов, он не на войну едет и не в санджак, и шутит, что от Манисы бы точно не отказался. Сулейман дарит ему перстень, сделанный собственноручно, и просит Джихангира не забывать, что он его сын, сын султана.
Церемония начинается. Селим язвит, что Джихангиру незачем меч, если он не сможет им пользоваться. Баязид парирует, что государство управляется умом, а не мечом. Ой, я тебя умоляю, не свисти, ты прекрасно знаешь, что Джиха не сможет взойти на трон, не трави его надеждами понапрасну, заключает Селим.
В башенке за церемонией наблюдают Хюррем и Михримах. Пришедшие Махидевран с Гюльфем вызывают негатив у Хюррем, который та спускает на Афифе. Старушка оправдывается, как же можно помешать Султанше, я ж не самоубийца ещё пока.
Увидев кислые янычарские рожи, явно сомневающиеся в целесообразности своего нахождения на этой церемонии, Джихангир, и без того комплексующий по поводу своей внешности и неудобности надетых на него одежд, забывает слова речи. Сулейман подсказывает ему нужные слова. Все чувствуют неловкость, Махидевран в башенке кайфует. Придя на помощь Джихангиру, Сулейман по окончании речи вручает ему меч.
Махидевран сокрушается, бедный шехзаде, наверху там известно, за чьи грехи он сейчас расплачивается. Подскочив к ней, как ужаленная в мягкое место, Хюррем советует посмотреть в зеркало, коли охота увидеть грешную рожу, и благодарит небо, что уж её-то, Хюррем, руки не погрязли в Династийной крови. Услышав про зеркало, мысленно помянув недобрым словом венецианку, подсуетившую ей в своё время антигрешный аксессуар, Махидевран побледнела чуток, что не укрылось от внимания присутствующей тут же Гюльфем. А чего это было-то, поинтересовалась она. Да забудь, мало ли чего брякнула Хурма, бывает, успокоила её Махидевран.
Вечером Хюррем приходит к Джиханширу в комнату и говорит, что гордится им. Джихангир печально спрашивает, что гордится тем, который забыл слова на церемонии, руки-ноги которого заплетались, и это ли смелость. Хюррем уверяет, что смелость не в том, чтобы переть на волков без страха и упрёка, а в том, чтобы делать это, даже при наличии страха в душе. Джихангир уверен, что родители его стыдятся, особенно отец. Но Хюррем утверждает, что он ошибается, и родители не могут стесняться своего ребёнка, тем более, такого умного и хорошего, как он, а для начала он должен сбросить груз со своих плеч и идти к отцу, который его ждёт.
На балкончике Рустем хвалит Селима за достижения в плане управления Тьмутараканью. Селиму приятно такое слышать, но всё ж таки он считает, что не все такие няшки, как Рустем, и думают иначе. Мустафа, присутствующий тут же, говорит, что гордится братьями, всеми без исключения. Рустем предлагает Мустафе обсудить амасьские делишки, но тот не упускает случая ткнуть хорватского котёнка носом в лужу, а посему указывает, что несмотря на Рустемово В-Азамство, ничего не изменилось, как был Рустем прислугой, так им и остался. Пришедший Сулейман предлагает присутствующим, включая Рустема, присесть, поужинать и обсудить дела, что не может не вызвать недовольства у Мустафы. Сулейман предлагает всем выбраться поохотиться как-нибудь. Рустем советует шехзадам присоединиться к пятничному приветствию, особенно Мустафе, которого просто жаждет обнять народ, а особенно янычары, вышедшие всем полком его встречать.
В гареме блондинка, с которой отдыхал Селим, рассказывает всем девкам байки о том, как её любит Селим. Девки не упускают случая подколоть самоуверенную дамочку тем, что любовь любовью, а шехзаденка та ещё не родила. Да это вопрос времени, уверяет блонди, потому как в Тьмутаракани мы вместе каждую ночь, вот рожу сына и стану султаншей, а как переедем в Манису, и в один прекрасный день мой Селим станет султаном, тогда и я стану Хасекой в этом сарае. Услышав дерзкие речи, подкравшийся Сюмбюль зовет раскатавшую губы блонди прогуляться до Хюррем.
Узнав о новом косяке старшенького, Сулейман интересуется, в чём дело, сына? Сына отвечает, что невиноватый он, янычары сами пришли, никто их не звал. Вот те на, ухмыляется Селимко, нас отчего-то ни одна собака не встретила. Ну Мустафа старший, вот его и почитают поболее нас, пытается сгладить острые углы Джихангир. Когда я ем, я глух и нем, включил воспитателя Сулейман, кушайте молча.
Хюррем допрашивает блонди, почему та до сих пор не залетела, зато трепется по всем углам о своем будущем положении Хасеки. Удостоверившись, что дамочка глупа как пробка, Хюррем отослала её за дверь, а сама выразила Сюмбюлю мнение, что у её сыновей такие бесполезные бабы, в то время как от наличия сильной женщины зависит успешность мужчины. «Золотые слова, Юрий Венедиктович!» © Сюмбюль обещает подобрать подходящих наложниц и привести для одобрения их к Хюррем.
Сказано – сделано. Не прошло и дня, как у ворот Топкапы выстроилась очередь из подобранных Барбароссой на хатунных развалах разнообразных мамзель, на любой вкус и кошелёк. Сюмбюль со знанием дела начал внешний осмотр трофеев. Стоящая в бабской очереди дева сообщила своей госпоже, такой же зачуханной, как и она сама, что это султанский дворец, на что зачуханная госпожа пожелала, чтобы этот дворец провалился в преисподнюю.
Тем временем Барбаросса докладывает, что не зря тусил по морям, привёз много трофеев для Мухтешемства и его сыновей, а также доложил об обстановке в строю неверных. Видя, что Мухтешемство в хорошем настроении, Барбаросса намекнул, что Маниса пустует, а это не есть гуд, и пора бы туда послать одного из шехзадей, по умолчанию Мустафу, как самого опытного, к тому же, Мустафа, посланный в Амасью, так убивался, так убивался, нельзя так обращаться с детьми, надо уважать их чувства, тем более, ну какое дитятко не косячит по молодости, все мы люди, хоть и бородатые. Я тебя понял, иди уже, отослал его Сулейман.
Отобрав наложниц, Сюмбюль пригоняет женское стадо в гарем. Завидев проходящую Хюррем, чумазая Сесилия, посылавшая проклятия Османскому сараю, кинулась навстречу Царицке, прося отпустить её домой, потому как она голубых венецианских кровей. Но Царицка, соблюдая законы дедовщины, указала Сесилии, что тут никого не колышет, какого цвета у неё кровь, потому как она теперь подневольная, собственность Династии, актив, так сказать, Сулейманова сарая, наравне с мебелью, посудой, постельными принадлежностями и т.д. Диана-Фахрие дополнила слова начальницы жестами, загоняя скотину в стойла.
В саду Баязид матракчит Матракчи прямо по циррозной печени, потому как ещё не родился тот ученик, который бы не мечтал уделать учителя. Матракчи малость в шоке, вот это я научил ученика на свою печень. Получив от способного ученика в очередной раз, теперь уже по почкам, Матракчи признал своё поражение. Подошедший Селим предложил Баязиду помахаться с ним, сколько уже можно лупцевать престарелого пропойцу. Афифе отправляет вновь прибывших наложниц на осмотр к местному гинекологу. Диана говорит, что этих дам расселят по гаремам шехзадей, тут им не место (боится старушонка, что её благоверный начнет свою кобелиную деятельность). Афифе машет рукой, да кому они тут нужны-то, дармоедки, только жрать и спать, а рабочий механизм простаивать не должен.
Рустем посещает Сулеймана и обеспокоенно спрашивает, не огорчился ли тот, узнав о проделках янычар, связанных с Мустафой. Сулейман уверяет, что занимается этим делом, иди отсель.
Ташлы допрашивает главного янычара, за каким те проявляют такое рвение, ставя Мустафу в неудобное положение перед султаном. Главный янычар уверяет, что его долг – указать врагам Мустафы их место.
Селим и Баязид матракчат друг друга. Насух в роли судьи. Селим получает по морде, и отвечает братцу тем же. Братья с упоением мутузят друг друга, вот вроде выросли уже, а всё, как в детстве, мерятся, кто круче. Сулейман с балкона встревоженно наблюдает за зрелищем. Получив в очередной раз по морде, Баязид набрасывается на Селима и орёт, что выиграл. Селим бросил все прибамбасы и ушёл, оставив разъярённого братца на попечение Насуха.
Махидевран с внучкой приходит к Сулейману. Нергисшах поёт дедуле песенку. Милота. Барбаросса-таки вытащил Мустафу на морскую прогулку и сообщил, что Хункярым прислушался к его мнению и вот-вот пошлёт Мустафу в Манису. Мустафа в сомненьях, откель такая уверенность? Ну так, кого ж ещё, уверяет Барби, Селим выпивает и развратничает, это всем известно, Баязид, хоть и буйный малый, да неопытный еще, ну Джихагир – понятно, не кандидат. Ташлы зовёт Мустафу обратно, хорош кататься, пора в сарай, враг не дремлет. Сулейману понравилась песенка в исполнении внучки, Махидевран сообщает, что в их семействе ожидается прибавление, дай Бог, родится пасаншик, сильный, как его папа, который появился на свет в Манисе, и хорошо бы, чтобы и новый шехзадёнок появился там же. Загрузив Сулеймана, Махидевран ушла.
Михримах обеспокоена тем, что янычары чествуют Мустафу, а Хункярым молчит, как рыба об лёд, хотя Рустем ему об этом сообщил. Хюррем уверяет Михримах, что её отец выберет в Манису того, кого она ему укажет.
Сесилию в хаммаме мучают воспоминания о прошлой венецианской жизни, о том, как отец отослал её из дома в угоду своей новой жене. Её бывшая служанка решает помыть свою госпожу, калфа недовольна, нет тут более госпожи и служанки, все равны, а посему сама помоется, не сахарная.
Мустафа с Румейсой говорят о будущем ребёнке. Та уверена, что родит мальчика. Пришедшая Махидевран рассказывает, что навещала своего бывшего и надавила ему на больную мозоль, а посему уверена, что в Манису отправится Мустафа. Заходит слуга и приглашает Мустафу проследовать к отцу. Махидевран довольна, вот и счастье подвалило.
Гарем ложится спать. Надевая ночнушку, Сесилия вспоминает, как отец отправлял её из дома, намереваясь выдать её замуж за какого-то купца. Мустафа приходит к отцу и уверяет того, что был не в курсе янычарских планов, и был просто вынужден ответить им взаимностью на любовь и уважение. Сулейман рассказывает очередную цветистую байку о том, что излишняя любовь может завести не туда, куда надо, как дикий конь, увезёт, а потом скинет, не спрашивая. Бла-бла-бла. Мустафа заверяет, что самая сильная любовь для него – это любовь отца.
Селим и Баязид ужинают у Михримах. Баязид восхищён, мать моя, Валиде, какая ж она, ух, прошла огни и воды, и опять на коне. Михримах спрашивает у него, а как в твоём уезде дела-делишки? Селим шутит, что Баязид не сидит на месте, вечно где-то шляется. Увильнув от щекотливой темы, Баязид предлагает ему рассказать о сегодняшней игре в матрак. Селим, намекнув, что Баязид так и не повзрослел, прощается и идёт спать, попутно перемигнувшись с калфой. Михримах недовольна Баязидом, сколько можно, всё детство в попе играет, а ему вот-вот предстоит отправиться в Манису. Баязид сообщает, что ему нужны деньги, много, пол-мульена акче. Вах-вах, Рустемовы в шоке, фига се, запросы у принца. Рустем сообщает супруге, что её братец много тратит на благотворительность, швыряет бабло налево-направо, раздавая его народу и солдатне. Михримах велит помалкивать, чтобы до ушей отца не дошла весть о такой расточительности, тем более накануне принятия решения о Манисе.
На узкой дорожке Золотого пути Мустафа встречается с Хюррем. Сколько лет, сколько зим, говорит Хюррем, последний раз видались на похоронах Мехмета, оставшихся где-то глубоко за кадром. Он в раю, уверяет Мустафа. Естественно, и похоронен под троном, который был в сердце его отца, отвечает Хюррем. Мы страдали одинаково, утверждает Мустафа. Чего ж ты так рвёшься в Манису, кровь брата покоя не даёт, вопрошает Хюррем. Да нет, это пусть Вас беспокоит, дорогая мачеха, это ж вы выгнали меня оттуда, вот Высшие Силы Вас и наказали, забрав Мехмета, парирует оскорблённый в лучших чувствах Мустафа, в лучших традициях своего семейства переложив всё с больной головы на здоровую. Каждого ждёт расплата по делам его, заключает Хюррем, и победитель может потерять всё в один миг по собственной неосторожности. На том оппоненты и разошлись.
Штатная калфа Михримах докладывает Селиму, что Баязид влез в долги и собирается попросить деньжат у мамА. Селимко доволен, нашел-таки больную мозоль у братца.
Хюррем выражает озабоченность традиционной уже задумчивостью своего благоверного, в чём дело, дорогой, старческий геморрой разыгрался или старший сынок опять чего-то натворил? Да ну, всё отлично, пообщались со старшеньким славненько, отрицает Сулейман. Нет, так дело не пойдёт, подумала Царицка, надавим посильнее, может, ты расстроился, узнав, что Мустафёныш опять водит хороводы с янычарами? Да неее, отбрыкивается Сулейман, Мустафа взрослый уже, он только и делает, что держит меня в тонусе. Вот как, в тонусе, значит, недовольна положением дел Царицка, а как же ещё имеющиеся в наличии шехзады, они тоже вроде как не пальцем деланы, тоже все хороши и достойны? Да-да, детки мои все как на подбор, я всеми ими доволен, как отец, а вот для Повелителя Мира недостаточно быть просто сыном, чтобы Повелитель этот был удовлетворен, как-то закрученно вывернул Сулейман. Уже теплее, подумала супруга, и напомнила, что детки с нетерпением ждут батиного решения. Решив одним махом переложить ответственность на могучие плечи спутницы жизни, Сулейман поинтересовался, кого, по её мнению, следует отправить в Манису, а значит, пометить как своего прямого наследника.
Сесилии снится сон, в котором её, свободную, богатую и знатную венецианку, похищают злобные турки, а отца убивают на её глазах. Очнувшись от кошмара, Сесилия разбивает лежащее рядом зеркальце и вскрывает себе вены. Вовремя проснувшаяся Валерия, бывшая в прошлой жизни её служанкой, поднимает шум, громко крича. Проходящий мимо Селим слышит кипиш и увидев порезанные вены девахи, перевязывает ей их разорванной на ленточки простыней, между делом зазывая службу спасения. Ну, само собой, он взглянул на неё, она взглянула на него, перед тем как отключиться. Вот и неплохой повод для близкого знакомства.
Утро. Сюмбюль докладывает Хюррем о случившемся ночью, и что виновница происходящего – та девка, которая самым наглым образом упрашивала отпустить её домой, не оценив счастье, которое выпало на её долю, попутно рассказав, что спас неудачливую суицидницу Селим, проходивший мимо. Ой, красивая, глупая, высказалась Царицка.
Сесилия приходит в себя в гаремном стационаре. Хде это я, интересуется у дежурной медсестры. Лежи, ИНТЕРЕСНАЯ беспокойная, всех на уши подняла, успокоила её сестра милосердия. Как истинный суицидник, Сесилия традиционно спрашивает, за каким её спасли, если она жить не хочет. Да разуй глаза, говорит медсестра, вон сама ХС была такой же, как и ты, и я, много страдала, а стала законной женой самогО Султана Сулеймана, нарожав ему пятерых детей, а все потому, что сумела очаровать и влюбить его в себя. Нынче это самая сильная женщина в Мире, да чего уж мелочиться, во Вселенной.
А тебе повезло, раз сам Селим, Прынц, по-вашему, по-венецианскому, проходил мимо и практически вытащил тебя с того света. Сесилия призадумалась, всё ж таки принцы на дорогах не валяются, надо брать.
Сулейман в компании Эбу-Сууда осматривает строящуюся Синаном мечеть. Зайдя внутрь, они молятся у тюрбе Мехмета. Сулейман говорит Эбу, что принял решение, и как отразится оно на всех, готовы ли все принять его решение? Эбу резонно полагает, что какая разница, готовы-не готовы, в конце концов хозяин – барин, Сулейман то бишь. Глядя на трон, установленный над могилой Мехмета, Эбу интересуется, в чем была истинная цель его установки: показать, что ушёл желаемый наследник, или же преподать урок истинному наследнику, или намекнуть остальным, что пусть к трону всегда лежит через смерти? Умеет старикан вогнать в холодный пот, этого у него не отнять.
Погружённый в свои мысли, Сулейман напоминает себе и всем, кто уже отвык от коронных монологов в стиле «Я – бла-бла…», что он сам был провозглашён в 16 лет престолонаследником, что его Грозный батя по пути к высшему государственному посту замочил всех своих родственников мужескага полу, отобрав в итоге власть у собственного отца. Сулейман рассуждает, что ему повезло, что не осталось у него братьев, с которыми нужно было бы драться в клочья за трон, не, он бы драться не стал, а сбежал бы по-тихому подальше, лишь бы не проливать братскую кровь. А что ж его собственные дети, продолжает грузить свой мозг Сулейман, смогут ли они сбежать, лишь бы не пролить братскую кровь, смогут ли остановиться или польются реки кровищи?
Вернувшись в Топкапы, Сулейман отдаёт заветный ларец с именем шехзаде, победившего в номинации «Официально назначенный наследник престола», Рустему.
Сюмбюль сообщает Хюррем, что всех шехзадей вызвали на Диванный Совет. Вах, побежали, радуется Хюррем, послушаем.
Пока все шехзады получают приглашение проследовать на Красную дорожку Топкапинска для возможного получения заветной статуэтки в виде ключей от Манисского Рая, Великий Комментатор Ибрахим, не желающий оставаться в стороне от главной политической сенсации всея Османии, продолжает прямой репортаж с места событий, описывая каждого из номинантов. Итак, все кандидаты хоть куда, каждый взял себе что-то от отца: Мустафа — совесть и справедливость, Селим – любовь к искусству и чувство прекрасного, Баязид – непокорность и воинственность, Джихангир – интеллект. Несмотря на то, что пасаншики росли все вместе, в гонке за престолом каждый будет сам по себе, потому как престол один, значиццо, и занять его должна только один. И как только престол будет занят, остальные претенденты первым же делом будут уничтожены.
Обрисовав непосвященному зрителю предстоящие Османскому семейству кровавые перспективы, Великий рассудил, что не только он видел в сулеймановых глазах собственную смерть, а и впереди еще много-много жертв.
Тем временем, все претенденты выстроились в шеренгу в В-Азамском помещении, а сам Османский Лев присел за решеточкой, дабы понаблюдать за реакцией своих Львят.
По коридорам Топкапы к заветной стеночке, по-копперфильдовски исчезающей в нужный момент, идёт Хюррем в сопровождении Сюмбюля и проходит куда-то внутрь стены.
Торжественно распечатав ларец, вскрыв заветный документ и оглядев собравшихся, Рустем объявляет, что по желанию Величайшего из Великих, бла-бла, в Сарухан (то бишь, Манису), отправляется… Присутствующие замерли в нервном коллапсе, каждый претендент уверен в своей избранности. Тадам! Селим. То есть, разжёвывая для тех, кто в танке, престолонаследником Османии объявлен Селим. Претенденты, включая избранного Селима, в шоке и близки к обмороку, переходящему в продолжительную кому. Вот это папенька, так папенька, нокаутировал сразу всех сыновей, плюс присутствующих Барбароссу, Рустема и кого-то там ещё.
Где-то в подземелье, приложив ухо к звукоотводящей из Дивана трубе, выполняющей роль османской прослушки 16 века, Хюррем торжествует. Любимый супрух отправил того, кого она и хотела видеть наследником престола – Селима… Автор: Татьяна Родионова /Cherry/

0

46

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ 105 СЕРИИ

http://s5.uploads.ru/t/tZbIL.jpg

0

47

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК СОДЕРЖАНИЕ  105 СЕРИИ

Хызыр успокаивает Мустафу, которого «снова изгнали из Рая» словами тогда создайте свой рай.
Баязид гневно жалуется матери на выбор манисского наследства.
Селим собирается в Манису. Баязид недоволен решением отца отправить в Манису Селима и устраивает скандал в покоях Хюррем.
Михримах взволнована, спрашивает Хюррем, уж не они ли приложила руку к отправке Селима, ведь луноликая поддерживает Баязида.
Хюррем обещает поддержку Селиму, а Баязид – ее последняя надежда, его нужно оберечь и сохранить.
Мустафа на приеме у отца, обижен, говорит о скором отъезде в Амасью и зовет отца в гости.
Гюльфем и Махидевран по-стариковски говорят о разбившихся мечтах.
А Сесилия – Нурбану мечты строит. Она решила попасть в гарем Селима и уехать в Манису.
Родители дают наставления Селиму, который обещает не опозорить династию.
Баязид и Мустафа встречаются, чтобы пожаловаться друг другу на упущенную Манису.
Хюррем и Сулейман проводят вечер в разговорах о детях и чтением стихов.
Мустафа жалуется Хызыру, теперь на корабле.
Хюррем встречается в саду с Рустемом, который обеспокоен выбором Селима в качестве манисского льва, Хюррем же одержима желанием спровоцировать Мустафу на бунт.
Нурбану начинает операцию «попаду в гарем Селима», подменяет наложницу, направленную в хамам к шахзаде. Селим выпроваживает Нурбану из хамама. Но это не лишает ее уверенности в будущем карьерном росте.
Мустафа в шатре с беременной Румейсой. Спят. А стражу в это время переубивали, и киллер готов выпустить стрелу. Топорик, брошенный в спину киллеру, сбил прицел, и стрела попала в Румейсу. И зачем она вышла из шатра?
Кто бросил топорик? Никто не знает, спаситель убежал.
Нурбану просит Сюмбюля помочь ей уехать с Селимом, обещает ему драгоценность в качестве взятки, но ее опять не выбрали, ведь ночью ее обокрала собственная бывшая служанка.
А Хюррем в поисках женщины, которой она бы доверила Селима. Нурбану ссорится со своей бывшей служанкой, та теперь в гареме Селима, а Нурбану – увы.
Хюррем выговаривает Рустему за неудавшееся покушение на Мустафу. Стража (люди Рустема) были перебиты неизвестным. Рустем оправдывается. Хюррем недовольна.
На охоте Баязид и Селим попали в засаду, устроенную разбойниками, разбойники побеждены.
Мустафа мечется по комнате, хватается за оружие. А Махидевран абсолютно уверена, что за покушением на Мустафу стоит Хюррем.
В лесу Сулейман, нагнавший братьев, проводит воспитательную беседу об уважении, о том, что характер Баязида не изменился.
Вечерняя трапеза у костра. Джиганхир говорит отцу, что не хочет быть обузой на охоте, отец его утешает.
Нурбану наблюдает за звездным небом, за этим ее застает Афифе и требует объяснений. Нурбану просит в отчаянии передать Хюррем сообщение от звезд.
Братья в шатре выясняют отношения, Баязид обвиняет Селима в трусости.
Нурбану все же попадает на прием к Хюррем.
Султанша пытается понять логику поступков неугомонной рабыни. Нурбану объясняет, что звезды сказали отправить ее в гарем Селима. Хюррем «в последний раз» прощает наглую девицу.
Махидевран не выбросила разбитое совестливое зеркало. Смотрит в него и вопрошает «а вдруг это я виновата?»
Сулейман узнает от Рустема о покушении на Мустафу и вымещает свой гнев на принесшем дурную весть. Опять обещал казнить всех.
Луноликая пришла к матери с подозрением, что на Мустафу не чужие люди напали, а из маминой бригады. Мама уверяет, что ее подставили.
Хюррем выражает Сулейману сочувствие по поводу покушения на старшего сына.
Мустафа, как и Махидевран, горит желанием раздавить змею-Хюррем.
Рустем докладывает о предателях. Это якобы некий купец Касым, поддерживаемый персами.
В это время в зиндане Мустафы отравлен человек, который мог бы указать на заказчиков покушения - Рустема и Хюррем….Нурбану ссорится со своей бывшей служанкой, та теперь в гареме Селима, а Нурбану – увы.
Хюррем выговаривает Рустему за неудавшееся покушение на Мустафу. Стража (люди Рустема) были перебиты неизвестным. Рустем оправдывается. Хюррем недовольна.
На охоте Баязид и Селим попали в засаду, устроенную разбойниками, разбойники побеждены.
Мустафа мечется по комнате, хватается за оружие. А Махидевран абсолютно уверена, что за покушением на Мустафу стоит Хюррем.
В лесу Сулейман, нагнавший братьев, проводит воспитательную беседу об уважении, о том, что характер Баязида не изменился.
Вечерняя трапеза у костра. Джиганхир говорит отцу, что не хочет быть обузой на охоте, отец его утешает.
Нурбану наблюдает за звездным небом, за этим ее застает Афифе и требует объяснений. Нурбану просит в отчаянии передать Хюррем сообщение от звезд.
Братья в шатре выясняют отношения, Баязид обвиняет Селима в трусости.
Нурбану все же попадает на прием к Хюррем.
Султанша пытается понять логику поступков неугомонной рабыни. Нурбану объясняет, что звезды сказали отправить ее в гарем Селима. Хюррем «в последний раз» прощает наглую девицу.
Махидевран не выбросила разбитое совестливое зеркало. Смотрит в него и вопрошает «а вдруг это я виновата?»
Сулейман узнает от Рустема о покушении на Мустафу и вымещает свой гнев на принесшем дурную весть. Опять обещал казнить всех.
Луноликая пришла к матери с подозрением, что на Мустафу не чужие люди напали, а из маминой бригады. Мама уверяет, что ее подставили.
Хюррем выражает Сулейману сочувствие по поводу покушения на старшего сына.
Мустафа, как и Махидевран, горит желанием раздавить змею-Хюррем.
Рустем докладывает о предателях. Это якобы некий купец Касым, поддерживаемый персами.
В это время в зиндане Мустафы отравлен человек, который мог бы указать на заказчиков покушения - Рустема и Хюррем….Нурбану ссорится со своей бывшей служанкой, та теперь в гареме Селима, а Нурбану – увы.
Хюррем выговаривает Рустему за неудавшееся покушение на Мустафу. Стража (люди Рустема) были перебиты неизвестным. Рустем оправдывается. Хюррем недовольна.
На охоте Баязид и Селим попали в засаду, устроенную разбойниками, разбойники побеждены.
Мустафа мечется по комнате, хватается за оружие. А Махидевран абсолютно уверена, что за покушением на Мустафу стоит Хюррем.
В лесу Сулейман, нагнавший братьев, проводит воспитательную беседу об уважении, о том, что характер Баязида не изменился.
Вечерняя трапеза у костра. Джиганхир говорит отцу, что не хочет быть обузой на охоте, отец его утешает.
Нурбану наблюдает за звездным небом, за этим ее застает Афифе и требует объяснений. Нурбану просит в отчаянии передать Хюррем сообщение от звезд.
Братья в шатре выясняют отношения, Баязид обвиняет Селима в трусости.
Нурбану все же попадает на прием к Хюррем.
Султанша пытается понять логику поступков неугомонной рабыни. Нурбану объясняет, что звезды сказали отправить ее в гарем Селима. Хюррем «в последний раз» прощает наглую девицу.
Махидевран не выбросила разбитое совестливое зеркало. Смотрит в него и вопрошает «а вдруг это я виновата?»
Сулейман узнает от Рустема о покушении на Мустафу и вымещает свой гнев на принесшем дурную весть. Опять обещал казнить всех.
Луноликая пришла к матери с подозрением, что на Мустафу не чужие люди напали, а из маминой бригады. Мама уверяет, что ее подставили.
Хюррем выражает Сулейману сочувствие по поводу покушения на старшего сына.
Мустафа, как и Махидевран, горит желанием раздавить змею-Хюррем.
Рустем докладывает о предателях. Это якобы некий купец Касым, поддерживаемый персами.
В это время в зиндане Мустафы отравлен человек, который мог бы указать на заказчиков покушения - Рустема и Хюррем….Селим прощается с сестрой, братьями и мамой, гарем пакует вещи, Нурбану не оставляет надежд уехать в Манису.
Мустафа получает от Хызыра известие и двух телохранителей.
Нурбану в отчаянии врывается сквозь Сюмбюля к Хюррем и на коленях просит отправить ее с Селимом.
Хюррем позволяет. Мечта сбылась. И официальное имя – Нурбану -«женщина, излучающая свет» - в подарок от Хюррем. Только просьба одна – оставьте Валерию, служанку, здесь.
Прибывший от Хызыра телохранитель, Атмаджа, встречается с неким господином в черном плаще с капюшоном и большим перстнем на руке.
Мустафа прислал подарки. Рустему – голову Азиса, Хюррем – скорпиона в драгоценной шкатулке.

0

48

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК СОДЕРЖАНИЕ  105 СЕРИИ ДЛЯ НЕСЕРЬЕЗНЫХ

Обнаружив под рождественской елкой вместо ожидаемого большущего пряника лишь свалявшиеся крошки, самоуверенные детишки и приведший одного из них на елку дядька в костюме пирата потрясены до самого копчика таким кощунственным вероломством главного османского раздавателя плюшек. Успокаивая своего подопечного, дядька-пират с наспех, а потому, криво приклеенной бородой советует ему махнуть рукой на кремлевский пряник и замесить, наконец, собственное тесто, под своей торговой маркой. Подопечный, находясь в полушоковом, а посему, уязвимом для зомбирования состоянии, призадумался.
Михримах интересуется, где шастала ее мамо в такой судьбоносный для всего Мира, да чего уж мелочиться, Вселенной, день объявления будущего Властелина Земли-Огня-Воды-Воздуха. А що це таке, доню, я уже полвека как совершеннолетняя, могу и прогуляться без спросу, не успела толком возмутиться мамо, как вдруг в женское VIP-помещение ворвался обделенный пряником Баязид с претензией на маразматичного Деда Мороза, несправедливо раздавшего лакомство. Михримах возмущена не меньше, как так, видимо, произошел сбой в работе рождественской почты, с почтовыми службами это случается регулярно. А ну-ка, ша, попыталась урезонить своевольное потомство Мамо, как Дед решил, так и будет, не вам, пысать против урагана. Тем временем, нежданно-негаданно получив лакомый кусочек, Селим велит калфе собирать вещички. Мы едем в Манису, йухууу!
Баязид упрекает мамА в протекции Селима перед папА, а не его. МамА вяло отмахивается, ни при чем тут я, с папки спрашивайте, я тут сама не пришей к звезде рукав, еще не набрала достаточно зрительских лайков, чтоб пальцы гнуть. Ну как же так, готов пустить слезу Баязид, я же себя хорошо вел, не гадил в папкины тапки, не разрисовывал углем гобеленовые стены сарая, не топил мобильники в унитазах. Злые вы, уйду я от вас, высказал Баязид и убежал. Михримах, перехватив палочку, попыталась обвинить мамА, что эта та спротежировала Селимку на будущее царство, но наткнулась на привычно деревянный взгляд новой Хюррем, означающий, что лучше умолкнуть.
Рустем докладывает Сулейману, что начались сборы по переезду Селима в Манису. Сулейман велит приглядывать за своим новым любимчиком, как бы пасаншик на радостях от свалившегося джек-пота не выпал из реальности в осадок. Рустем обещается следить, чем же еще заняться-то, государственные дела подождут. Лакей, сменивший канувшего в Лету (или в воды Босфора) Мрачного, докладывает, что пришел Мустафа. Ну, началось, подумал Сулейман, и приготовил традиционный пофиг-фэйс.
Михримах не может принять факт, что в Манису едет не тот брат, которого она жаждала туда послать. Да узбагойся, доца, все идет как надо, вяленько так пытается воззвать к Луноликому мозгу Хюррем, Баязид горячий, прет напролом, пусть сначала повзрослеет, ума наберется, а там поглядим. Тэээкс, а Рустем-то был в курсе, замыслила мщение через сексуальное голодание Михримах. Да неее, никто не был в курсе, успокоила ее Хюррем. Да Селимко не справится с управлением, где ему, взывает Михримах. Ой, до чего ж ты тупая, доца, уверяет ее Хюррем, Баязидка – наше все, не можем его слить раньше времени, враги-то только и ждут, как бы еще подсократить численность детей Хюррем Гавриловны, потому и кинем на амбразуру Селимку, на этого претендента позариться могут только бабы, потому как ему царство-то без особой надобности, ему бы девок побольше да печень поздоровее, никто в нем соперника-то и не видит, потому и целы будут оба: и буйный, и збагойный. Ошибаетесь, мамо, уверяет Михримах, пока вы тут выкидываете Мустафу на обочину федеральной трассы, Баязидка с Селимкой сделаются лютыми врагами, для этого и делать-то ничего не надо особо, все давно уж заложено, еще с детства. Выйдя от Главнокомандующего, Рустем троллит Мустафу, чего так унылы, неужто мечтали в Манису укатить? Огрызнувшись на хорватского тролля, Мустафа намекнул, что всемогущ, и может одним полетом мысли отправить Рустема в топку, и пошел выяснять отношения с батей.
Сулейман на балконе кормит голубей. Ну а че, во все времена диктаторы любили живность, это ж не людишки, лишнего не вякнут. Пришедший Мустафа начал издалека, папА, я привез Вам камни-самоцветы, чтоб было Вам чем заняться в свободное по причине отсутствия хальветов с новой-старой Хюррем время. О, отлично, поработаю напильником, обрадовался Сулейман, ты никуда не девайся, поедем, поохотимся большой компанией. Ах, папА, лучше я вернусь к себе в Задрищенск, вздохнул Мустафа. Ну коли хочешь, так езжай, никто и не держит, а чтобы душевная изжога от приезда сюда тебя не мучала, знай, что неизвестно еще, кто займет мое место, когда помру, потому как решать не мне, там, вверху виднее, привычно снял с себя ответственность Сулейман. Ах, папа, живите долго, только и осталось сказать Мустафе.
От души состаренная гримерами Фидан сообщила Махидевран, что Мустафа на аудиенции у Главного. Гюльфем поохала, вах-вах, не выкинул бы наш горячий амасьский хлопец чего-нить из ряда вон. Ну да, вдруг описает папин ковер, например. И.о. Румейсы стонет, предчувствия плохие, давайте до дома, до хаты быстрее. Цыц, хватит, в курсе насчет тебя, читала сценарий, кто бы сомневался, что Хюррем продвинет своего отпрыска, только хотели ж Баязида, а получил манисскую прописку Селим, тупой бухарик, так им и надо, зато поймут, что Мустафа из всех Львят самый-самый львистый, узбагаивает всех и себя особенно, Махидевран. В гареме девки ужинают, Сесилию мутит от миндального супа, скажите, какая цаца, видимо, голубая кровь сворачивается при взаимодействии с миндалем. Она велит своей бывшей служанке принести ей воды. Селимкина блонди с торжествующей моськой сообщает, что они едут в Манису, потому как ее Селиму выпал выигрышный билет. Девки загоношились, как бы попасть к нему в гарем, надо дать взятку Сюмбюлю, чтоб помог. Сесилия призадумалась.
Хюррем поздравляет Селимку с назначением, отмахнувшись от его ехидных замечаний, что хотела-то она видеть наследником совсем не его, и уверяет, что они с Баязидом равны для нее, кроме того, велит Селимке взяться за ум, чтобы не вылететь из Манисы, повторив тем самым полет своего амасьского братца. Надрать уши на всякий случай великовозрастному сорванцу Хюррем помешал приход Сулеймана. Селим обещается отцу его не разочаровать. Все улыбаются, милота. Сесилия интересуется у калфы, что означает назначение Селима, отчего такой шухер по гаремным углам. Та любезно разжевывает венецианской столбовой дворянке структуру государства Османии, значение Манисского назначения и т.д. Дворянка интересуется, а есть ли еще принцы, «огласите, весь список, пжалста» ©, и кто из них станет султаном. Ой, дамочка, идите на… место и жрите свою пайку молча, кто станет, тот и станет, но Маниса ближе всех, уверила ее калфа. Таакс, разглядела радужные перспективы в тумане своей плачевной судьбы Сесилия.
Джихангир язвит, как мог батя выбрать Селима, когда есть он, Джихангир. Баязид с Мустафой подхихикивают. Баязид уверяет, что и Джиха был бы более способным, чем его рыжий братец. Мустафа, войдя в роль старшего брата, стыдит Баязидку, ай-ай, низззя так о рыжем брате, ему и так несладко, надо бы его поддержать, да ладно, посидим на дорожку, пора мне домой. Джихангир расстроился, ну как так-то, братела, мы ж еще не поохотились все вместе, не потусили по заповедникам и национальным паркам, отстреливая невинных зверушек. Не-не, домой-домой, я уж папе доложился, а тот и задерживать не стал, скатертью дорога, говорит, высказался Мустафа.
Супруги Сулеймановы проводят тихий вечер у камина. Хюррем поет хвалу Баязиду, каков молодец, получил от бати моральную оплеуху и ничего, не пошел удачливому братцу морду бить, взрослеет пасаншик, а вместе с ним и остальные детки. Да, нашим детям повезло, что у них такая мать, как ты, комплиментит Сулейман, вах-вах, без тебя был полный ахтунг, понял я, что нет мне жизни без тебя, ни пить, ни есть, ни дышать. И мне, и я, поддакивает Хюррем, сидела в той яме (с каменным полом, если вспомнить) хз, сколько времени, тебя, мой милый, вспоминала, думала, что больше не увижу физию твою искусственно состаренную, четвертый сезон небритую, не услышу стишки твои заковыристые, лишь одному тебе понятные. О, кстати о стишках, ожил Сулейман, на, милая, зацени мой новый творческий порыв:
«Плакали, плакали батареи и трубы,
я целую, целую твои нежные губы» ©
«Твой взгляд, твой голос,
твои глаза и волосы — Меня без этого просто нет.
Я снова и снова таю
В твоём омуте
Ты пришла ко мне из снов.
Ничего не говори. Зая, давай...» ©
По-родственному уткнувшись друг другу в шею, супруги подумали «Дааа, были времена…». Мустафа приходит на барбароссин корабль попрощаться с хозяином. Барбаросса мечтает, что как-нибудь, в очередной уик-энд, они вместе с Мустафищем завоюют Рим. Ах, не травите душу, любезный, какой Рим, уезжаю я в свой Задрищенск, грустит Мустафа. Ай-яй-яй, все ж таки, какой у Вашего папА дурной вкус и старческое слабоумие, коли не оценил своего дитятю, старается поддержать его Барбаросса. Согласен, ну да ладно, даст еще жизнь по кумполу всем, особенно Хюррем с Рустемом, утешается Мустафа. Еще как даст, кивает Барбаросса. А все-таки, мучается Мустафа, почему выбор пал на Селима, как думаешь? Дак Селимко же прирожденный лузер, всем известно, видимо, Ваш папенька не хочет борьбы, вот и выбрал самый позорный позор семьи, утешает его Барбаросса. Не скажииии, счас-то и начнется самый реслинг, пригрозил Мустафа.
Хюррем встречается в саду с Рустемом, тот склоняется к мнению своей Луноликой о том, что выбрали не того, Селимко, как беременная дочь-старшеклассница, только ослабит положение семьи перед врагами. А чтоб враги не возникали, надо убрать их главный козырь, который шушукается то с янычарами, то с узаконенными государством пиратами, в очередной раз открыла глаза зятю Хюррем, только я им мешаю, как заноза в пятке, меня хотят убрать с дороги, но меня как зовут? Правильно, Хюррем, в очередной раз представилась дама, а посему даю отмашку, немедля приступать к намеченному плану. Ой, теща, давайте подождем, уговаривает Рустем. Никаких подождем, действуй, велела кровожадная баба.
Мустафа со свитой передвигается верхом через лес. Притаившиеся в кустах хлопцы следят за каждым его телодвижением
В гареме Сесилию бесит, что ее крепостная из прошлой жизни не сидит у ее пяток, а хихикает в стороне в компании подружек. Дабы мерзавка помнила свое место, Сесилия приказывает ей поменять ее белье. Вошедшая Фахрия велит девкам истопить баньку для Селимки. Девки рады, не каждый день зовут в сауну с мужиком. В число счастливиц попала и служанка Сесилии. Как попала, так и выпадешь, решила ее экс-госпожа, в сауну пойду я, а не ты.
Баязиду неймется, приходит к собирающемуся в баньку Селиму и предлагает тому лечь пораньше, чтоб не проспать на охоту и не дать повод отцу усомниться в правильности выбора безответственного Селима. Узбагойся, поехали со мной, позажигаем в Манисе вместе, предлагает ему Селим. Я приеду, угрожает Баязид, только не как гость, а как хозяин. Не став спорить с незбагойным братом, Селим пошел на водные процедуры.
Создав в бане романтичную обстановку: мульены свечей, тазы с фруктами, шайки с бухлом, девки, кроме шмыгнувшей в закуток Сесилии, удалились по приказу надзирательницы, опрометчиво не посчитавшей их по головам. Вошедший Селим, обнаружив в парилке Сесилию, велел ей покинуть банное помещение. Но та, оценив количество алкоголя на отдельно взятого полуголого представителя Династии Османидов, решила «никуда не денется, влюбится и женится» и в качестве прелюдии поблагодарила прЫнца за помощь в своем недавнем чудесном спасении. Но прЫнц не оценил оказанной ему спесивой венецианкой чести и повторно велел пойти вон.
Тем временем, в опасном османском лесу, где какой нечисти только не встречается, даже порой аристократки пугают своим ликом невинных зверушек, Мустафа со своей свитой встал на привал. В палатке И.о. Румейсы готовится ко сну, выражая озабоченность разбитым жестокими людьми сердце Мустафы. Тот предлагает ей подумать лучше о будущем сыне, которого он назовет Мехметом в честь покойного брата.
Сесилия возмущена поведением Селима, который, мало того, что не пал к ее ногам и не стал лизать подошвы ее тапок, так еще и не вспомнил красоту такую, за которой бегали все венецианские мачо. Валерия, ее бывшая служанка, пытается ей открыть глаза на то, что это в Италии она считалась известной красоткой, а в Османии она всего лишь одна из тысяч ничем не примечательных дамочек. Придя в бешенство от того, что ее, Белую Кость — Голубую Кровь, поставили в один ряд со среднестатистической дояркой из Хацапетовки, Сесилия орет, что ее место только на вершине, и скоро все, включая самодовольную Селимью рожу, узнают, ху из ху.
Сюмбюль приводит Хюррем трех кандидаток в постель Селима. Оценив предложенное, Хюррем велит отправить их к нему в гарем, заметив, что ни одна из них не стоит Селимьего мизинца. Теряющий хватку Сюмбюль обещает продолжить поиск подходящей девы. Хюррем предупреждает, что надвигается ураган и надо быть во всеоружии.
Ранним утром в лесу банда злодеев, перемигнувшись с одним из свиты Мустафы, совершает набег на его лагерь. В бой с ними вступают крадущийся по мустафиным следам Атмаджа (очередной вымышленный персонаж), и порубив злодеев на лоскутки, бросается со спринтерской скоростью на выручку Шехзадище, которого по таком случаю разбудили вместе с его «Румейсой». Выскочив из палатки сам и вытащив из нее глубоко беременную девушку в ночнушке, Мустафа попадает под прицел стрелы, которая вот-вот должна поставить жирную точку в споре между Махидеврановыми и Хюрремовыми. Но Атмаджа бегает быстрее, чем натягивается лук злодея, и запустив свой топорик для разделки человеческих туш, сбивает прицел снайперу-лучнику. Стрела медленно-медленно летит и попадает в спину не вовремя потянувшейся за нежностью Румейсы. Она мгновенно умирает. Атмаджа убегает. Ташлы с многочисленной охраной бегают, видимо, не так быстро, поэтому догнать его даже не пытаются. Мустафе докладывают, что насмерть раненый киллер перед смертью произнес имя амасьского торговца, якобы пославшего его. Мустафа в трауре. Сценаристы-садюги, дайте парню немного счастья хотя бы в личной жизни.
Сесилия, наметив план восхождения на Османский Олимп, льет бальзам на душу покоцанного османскими хирургами Сюмбюля, говоря о том, что в этом сарае он Царь и Бог, чего хочет, то и сделает, и даже Султанши ему не указ. Вай-вай, чего ты хочешь, сладкоречивая, интересуется Сюмбюль. Хочу свалить отсель, а Селим как раз-таки и подходит для этого, раскрывает карты Сесилия, для пущей убедительности предлагая Сюмбюлю ценную побрякушку, дабы он для нее расстарался. Остается гадать, в каком укромном местечке своего тела хранила данную вещицу Сесилия, и отмечать несовершенную систему личного досмотра прибывающего в гарем пополнения. Протянувшему ручонку к взятке Сюмбюлю взяткодательница ее не отдает, аргументируя, что «утром – стулья, вечером – деньги». Сюмбюль вроде как повелся.
Михримах приводит дочку повидаться с бабой Вахой. Девочка не может скрыть удивления, что за чужая бабка тискает ее. Поделившись с Михримах заботой о том, что Селиму нужна достойная его женщина, и выслушав ее ехидное замечание, что Селим такой вахлак, что ни одна женщина на него не повлияет, включая саму Валиде, Хюррем заверяет, что она подберет ему такую, которая будет слушаться, в первую очередь, саму Хюррем, и тем самым повлияет и на Селимку.
В лесу, куда мужская часть семейства Сулеймановых выехала поохотиться, Эбу-сууд жалуется Сулейману на самоуправство Шейх-уль-Ислама, задумавшего искоренить благотворительные фонды. Сулейман обещает взять это дело под свой контроль, как обычно. Тем временем шехзады гуляют по лесу, тролля Селима насчет Манисы. Баязид в очередной раз предлагает Селиму посоревноваться, на этот раз проверив, кто быстрее скачет, в случае проигрыша Селим должен отдать ему кольцо, подаренное отцом. Селим согласен только если, в случае своей победы, Баязид публично извинится за свое непочтение к брату.
В гареме Сюмбюль отбирает девок в гаремы шехзадей. Уверенная в своей победе перед остальными Сесилия получает облом, вместо нее выбирают ее бывшую служанку Валерию, которая ночью скоммуниздила ценную вещицу и отдала ее Сюмбюлю. Это гарем, детка, здесь могут и в мешок зашить, читается на довольном лице неувядающего Цветочка.
Гюльфем сообщает на Султанских посиделках, что получила письмецо от Бейхан, которая гостит у Фатьмы. Ну так понятно, вставляет свои 5 курушей Хюррем, нужна поддержка сестринская, ведь у Фатьмы со своим благоверным все далеко не айс. Все-то вы знаете, уважаемая, все везде вынюхиваете, не стерпела Гюльфем, еще бы, с таким-то шнобелем. Сюмбюль на ушко Хюррем шепчет нечто малоприятное, от чего та покидает девичник.
В гареме оживленно, новобранок после учебки распределили по местам несения службы. Сесилия натужно поздравляет Валерию и велит ей принести бумаги и чернил, дабы сделать кое-какие астрологические вычисления, звезде земной нужна поддержка звезд небесных. Валерия отказывается, баста, я Вам больше не принеси-подай, я теперь в гареме Шехзаде, Сесилия вторично выпадает в осадок, последние грибы встали на дыбы.
Хюррем выговаривает Рустему, что Мустафа жив-здоров, не кашляет, даже волосок из бороды не выпал, столько месяцев подготовки псу под хвост. Рустем оправдывается, что всех засланцев положили в лесу, неизвестно, кто их упокоил, а вместо Мустафы погибла его беременная любимка. Кроме того, как докладывает разведка из вражьего стана, перед смертью киллер назвал имя заказчика – купца из Амасьи.
Пока в лесу Сулейман слушал мудреные басни Эбу-сууда, пытаться понять суть которых равносильно вычерпыванию мозга горчичной ложечкой, Селим и Баязид потерялись в лесу, причем лошадь Селима прискакала обратно без хозяина. Узнав об этом от взволнованного Джихангира, Сулейман лично отправляется на поиски.
Тем временем, по лесной дороге, прихрамывая, плетется будущий 11-й Султан Османии, навстречу ему попадаются три гопника, намеревающихся лишить его, как минимум, кошелька. Оказавшегося в результате схватки на земле под угрозой смертельного кровопускания занесенным над его головой оружием Селима спасает Баязид, почуявший, что где-то неподалеку идет мордобой, а он почему-то в стороне, примчавшись к месту экшна и порубав гопоту на ленточки.
Рустем уверен, что Мустафу кто-то оберегает, причем кто, никто не ведает, разведка в его стане донесла, что сами ниче не знают, куча трупов вражьих, а наградить некого. Хюррем велит замести следы, чтобы на истинных заказчиков не смогли выйти. Сообщники уверены, что таинственный Ангел-Хранитель Мустафы – Барбаросса.
В Амасье траур. Махидевран уверена, что за инцидентом стоит, естественно, Хюррем, и обвиняет Ташлы в разгильдяйстве, благодаря которому чуть не погиб ее сын. Ташлы оправдывается, да я и так, все время рядом, пока бодрствую, теперь вообще про сон придется забыть. Придя к сыну, Махидевран пытается его утешить, но как тут утешишь, любые слова пусты и бесполезны перед утратой.
Пока Сулейман скачет по лесу в поисках своих безбагойных отпрысков, сами герои дня ковыляют, выясняя, кто же из них выиграл на этот раз. Баязид уверен, что он, Селим отдает ему кольцо. Но Баязид не принимает его, напоминая, что теперь Селим обязан ему жизнью. Поскандалить в очередной раз погодкам помешало появление их царственного папани, в лимузине с мигалками в сопровождении охраны. Выражение его лица не сулит погодкам ничего доброго. Оглядев деток, Сулейман приходит к выводу, что Баязид снова накосячил и не проявляет должного уважения к старшему брату, как был неуправляемым подростком, таким и остался. Баязид возмущен, да как так-то, вон Селим сначала навернулся с коня, заблудился, напоролся на гопников, и если б я его не спас, тот лежал бы уже с биркой на пальце в холодном помещении, Селим, подтверди. Селим малость поправил концовку версии Баязида, сказав, что с гопниками справился сам. Видя такую несправедливость по отношению к себе, Баязид психанул, заорал и ломанулся пешком через лес, подальше от этих, почему-то не воспринимающих его как взрослого, людишек.
За вечерней трапезой с сыновьями Сулейман приглашает Джихангира присоединиться завтра к ним на охоте, но Джихангир уверяет, что будет лишь обузой. Отец разуверяет его, поясняя, что у каждого свои недостатки, у кого-то внешние, у кого-то внутренние. Баязид поддакивает, верно, если б недостатки было видно у всех, тогда бы не было подлых лживых рож, явно намекая на уплетающего за обе щеки Селима.
Совершая ночной обход по близлежащим к гарему кустам, Афифе обнаружила залезшую на одну из крыш Сесилию, высчитывающую по звездному небу свою судьбу. Переставшая удивляться чему-либо еще в эпоху динозавров Афифе удивилась и велела сопровождавшим ее кастратам привести девку. Вырвав у нее из рук записульки, Афифе спросила, в уме ли ты, дЕвица, в уме ли ты, красная, за каким… за какой-такой надобностью торчишь ночью за пределами отведенной тебе территории? Услыхав, что дева вышла поговорить со звездами, Афифе, за неимением специально обученных санитаров, велела евнухам закрыть деву до утра в карцере. Дева перед упаковкой в смирительную рубашку прокричала, что видела на звездах Хюррем, пусть ей доложат. Вай-вай, точно, зюзюкнутая, высказала вслух мелькнувшую ранее догадку Афифе.
Получив перед сном от отца вместо сказки люлей за то, что ненавидит брата и завидует ему, провоцируя того на ошибки, Баязид понял проповедь по-своему и зашел попросить прощения у Селима, обозвав его напоследок трусливой лживой сволочью. В ответ тот высказал предположение, что гопники были подосланы самим Баязидом, дабы воспользоваться таким случаем и опозорить его перед отцом, ну и привлечь внимание к себе самому.
Поутру просидевшую ночь в одиночке Сесилию привели к Хюррем, ломающей голову над шарадами, отобранными накануне у улетевшей звездопочитательницы. В чем дело, милейшая, поинтересовалась у нее Хюррем, раньше ты истерила, требуя отправить тебя домой, затем суицидничала, а теперь и вовсе гуляешь по крышам, как мартовская кошка? Ответчица объяснила мотивы своего поведения тем, что сначала хотела домой, потом хотела покинуть эту грешную землю, ну а на крышу полезла от горячего желания прочитать свою судьбу по положению мерцающих небесных тел, и таки прочитала в небе, что судьба ее навеки связана с самой Хюррем. Афифе подключилась, было такое, сама слышала этот психопатичный бред намедни, может, это… аминазину ей к чаю подать или по старинке, в мешок? Ой, давай послушаем, давно я с психованными не общалась, заинтересовалась Хюррем, говори, дева, чего там обо мне пишут в «Межгалактических вестях». И тут деву понесло, вижу я, говорит, Вас, ваше хюрремшество, в огне, таком высоком, что выше только небо и звезды, «гори-гори ясно, чтобы не погасло» ©, и в том огне исполнятся все Ваши мечты, светлейшая, и мои исполнятся там же. Любая здравомыслящая правительница после такого предсказания избавилась бы от него вместе с предсказательницей, а эта, похоже, уловила вместе с улетевшей общие нотки, а посему поинтересовалась, ну а дальше что будет? А дальше, взяли вы меня за руку и потащили прямо в рай, Селимов рай, подвела к сути всей этой звезданутой истории Сесилия, отдайте меня в Селимову постель, слезно умоляю. Раз аминазин отменяется, Афифе предложила увести Сесилию на невольничий рынок, авось поумнеет, но Хюррем со свойственным ей великодушием простила ее в последний раз.
Ташлы сообщает Мустафе, что напали на след того купца -заказчика покушения.
Махидевран плачет над разбитым зеркалом о том, что причина случившегося несчастья в ее собственных грехах, но Фидан советует ей не париться и выбросить эту стекляшку, потому как султанша совсем не жестокая, она тут ни при чем, ну мало ли, угробила пасынка, с кем не бывает, в конце концов.
Рустем, прискакав к месту охотничьей дислокации Сулеймана, сообщает, что на Мустафу напали, но, слава те, ни один его волосок не упал, потому как Шехзадищу закрыла своим беременным животом его очередная любовь всей его жизни. Кто посмел, какая сволочь, орет Сулейман, казню всех, вашу мать (упс, игра слов), от дворника до В-Азама. <br/>
Михримах требует от мамА ответа, не приложила ли та ручонки к покушению на Мустафу. Да нет, конечно (упс, опять игра слов) ответила мамА, а ты, вместо того чтобы собирать сплетни за моей спиной, должна верить только мне.
Тем временем, ворвавшись со свитой в некое подсобное помещение, Мустафа самолично занимается рукоприкладством и кишкивыпускательством по отношению к находящимся там дядькам, среди которых тот самый купец, гипотетически являющийся заказчиком покушения. Применив к нему запрещенные уголовно-процессуальным кодексом меры воздействия, Мустафа узнает, что за всем этим стоит Азиз, человек Рустема. Удержаться от немедленного исполнения смертного приговора Мустафе помешала мысль представить данного свидетеля Сулейману.
Махидевран в истерике, догадываясь, кто стоит за данным инцидентом, и в очередной раз утверждая, что Рыжая змея не узбагоится, пока не ужалит Мустафу насмерть. Мустафа в очередной раз торжественно клянется раздавить змею.
Пришедшая к Сулейману Хюррем возмущена жестокостью врагов, посмевших напасть на Мустафу и убивших его беременную любимку, между делом поинтересовавшись, не нашли ли этих злодеев. Найдем, из-под земли достанем ушлепков, пообещал Сулейман, иначе много голов слетит, хвала небесам, что есть на свете такая вещь, как гарем, 100500 наложниц которого в нужный момент могут прикрыть своим телом от стрелы одного здорового мужика.
Сулеймановы детки жаждут поехать к Мустафе, даже по этому поводу не упуская возможность разругаться между собой.
Рустем сообщает чете Сулеймановых, что злодей найден, это амасьский купец, у которого есть серьезный повод мстить Мустафе, и кроме того, он связан с персами. Потрясенный и жаждущий поразмышлять в одиночестве Сулейман отправляет за дверь и Рустема, и Хюррем.
Выйдя за дверь, Хюррем интересуется у зятя, упокоили ли купца, который является, на минуточку, их смертным приговором?
Тем временем, придя в камеру к купцу, Мустафа с подручными обнаруживают ценного свидетеля без признаков жизни. Отравили. Предатели теперь и среди нас, орет Мустафа. Давайте сообщим Хункярыму обо всем этом, советует Ташлы, хоть и нет улик, а все же осадочек-то останется. Нет уж, поздно пить боржоми, когда почки отвалились, не согласен Мустафа, я буду говорить со злодеями на их языке (на парселтанге??).
Перед отъездом в Манису Селим приходит попрощаться к Хюррем и говорит, что будет счастлив принимать ее там. Присутствующего при этом Баязида перекашивает от испытываемых к брату чувств. Наблюдая за сборами счастливиц, попавших в Селимов  гарем, Сесилия испытывает схожие чувства. Валерия подходит попрощаться с бывшей хозяйкой и язвит, что раньше мечтала оказаться на ее месте, а теперь сама Сесилия мечтает оказаться на месте Валерии, чем приводит в бешенство звезданутую госпожу.
Хюррем напутствует Селима, чтобы тот вел себя как престолонаследник, а не как вырвавшийся из-под родительской опеки подросток. Взяв себя в руки, Баязид желает Селиму удачи, братья обнимаются.
Тем временем, загадочный Атмаджа с подельником, надев униформу гонцов, попадают на аудиенцию к самомУ Мустафе, вручив через Ташлы письмо, оказавшееся верительной грамотой от Барбароссы.
В гареме идет построение тех, кто уезжает, евнух сверяет имена по списку. Видя проходящего через строй Селима, уносящего ее надежды на высокое положение, и ехидный взгляд Валерии на бывшую госпожу, Сесилия в отчаянии врывается к Хюррем и кидается к ее пяткам, умоляя убить ее или отправить вместе с Селимом. Видя такую незбагойность, Хюррем объявляет, что разрешает ей уехать с Селимом. Михримах, Афифе и Сюмбюль в легком шоке от непредсказуемости решений Хюррем. Отправив всех их за дверь, Хюррем, увидев в настырной венецианке прошлую себя, подписывает Сесилию служить ей верой и правдой, быть ее глазами, ушами, в обмен на перспективы, ждущие ее в Манисе, и присваивает ей кодовое имя Нурбану. Нурбану просит исполнить еще одну ее малююююсенькую просьбу – оставить выбранную для гарема Селима Валерию в Топкапы.
Рустем сообщает Сулейману, что амасьского купца поймали и казнили. Селим приходит к отцу попрощаться. Напутствия, громкие слова и т.д.
Манисских девок погружают в кареты. Проходя мимо оставшейся с носом Валерии, Нурбану торжествует и объявляет на весь гарем свое новое имя. Уделала-таки госпожа свою служанку.
Атмаджа встречается с таинственным Мистером Икс в балахоне, скрывающем его лицо, и отчитывается о том, что попал внутрь сарая Мустафы. Мистер Икс велит защищать Шехзадище от врагов, и пока предполагает, как бы намекнуть Рустему и Хюррем, что их жертва не такая уж и беззащитная, Атмаджа докладывает, что такой намек им уже послан.
Проснувшаяся поутру Хюррем видит шкатулочку на своей кровати.
В то же время Рустему доставляют бандерольку, в содержимом которой он опознает отрубленную голову своего верного слуги Азиза.
Предполагая, что старый пердун очнулся, наконец, от потрясения при виде своей новой-старой жены и начал забрасывать благоверную колечками да сережками, Хюррем с довольной моськой открывает шкатулочку и обнаруживает внутри живого, стррррашного скорпиона.
Из Амасьи с любовью……
Автор: Татьяна Родионова /Cherry/

0

49

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ 106 СЕРИИ

http://s5.uploads.ru/t/v4WXu.jpg

0

50

http://s4.uploads.ru/t/KHR6J.jpg

0

51

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК ОПИСАНИЕ 106 СЕРИИ

Ночь. Хюррем на балконе падает в обморок.
Фатьма во время путешествия выходит из кареты и заигрывает с продавцом яблок. В гареме шушукаются о болезни Хюррем, султаншу осматривает повитуха. Сюмбюль предупреждает всех о защите персональных данных, иначе лишит всех языков. Печалька, у Хюррем закончились регулы. Навсегда.
Хюррем в расстройстве и бешенстве одновременно, требует скрыть это от всех. В Топкапы прибыла Фатьма. Ее встречают Гюльфем и Афифе, уверяя в почтении и демонстрируя радость. Фатьма привезла с собой еще одну гостью. Хюррем скрывает свою проблему от султана, уверяя, что со здоровьем все в порядке. Михримах с Рустемом, поговорив о государственных делах и потерянных агентах, обнимаются. Султан рассказывает жене сон, в котором Мустафа подает ему кровавую стрелу, на стреле имя Аллаха. Прибыла Фатьма, выполняется протокол встречи с уверениями в почтении. Султану представили подросшую Хуриджихан. Корабль. Михриниса с ножом преграждает путь Атмадже, но он привез весточку от Мустафы для Хызыра. Хызыр принимает гонца. Атмаджа у Хызыра, уверяет, что намерен защищать Мустафу. Рустем с шейх-уль-исламом. Разговор напряженный, договориться не удалось. Хамам. Фатьма рассуждает о том, что огонь в глазах Хюррем погас. А Хюррем очень плохо, она понимает, что к списку врагов добавилась Хуриджихан. Торжественный прием Селима в Манисе. Баязид занимается творческой росписью тарелочек. К нему пожаловала Хуриджихан, якобы в поисках Джиганхира. А глазки хитрые, с поволокой, блестят. Хюррем с Рустемом обсуждают планы уничтожения Мустафы. Принято решение о провокации восстания. Уединение Баязида и Хуриджихан нарушают Джиганхир и Михримах. Дочь Ибрагима уходит. Михримах заметила неровность дыхания кузины к брату, но Баязид больше обеспокоен финансами, его долг очень большой. Фатьма с инспекцией в топкапинской аптеке, спрашивает, кому и зачем готовится лекарство? Лекарша выболтала самую тайную тайну Хюррем. Хюррем с Рустемом обеспокоены перспективой закрытия денежных вакфов. Фатьма затевает вечеринку в гареме, о чем предупредила Афифе. Готовится публичный позор султанше в честь наступления климакса. Михриниса прибыла к Мустафе. Протокол с уверениями в почтении. Подтверждает, что Атмаджа тоже от Хызыра. Декларация цели – убрать Рустема. Нужно настроить против него янычар. Михримах с матушкой обсудили план Фатьмы по организации вечеринки. Нурбану в хамаме готовится к хальвету.
Селим успевает в это время набраться, он пьян. Танцы в гармеме. Торжественный выход Хюррем. Фатьма демонстрирует доброжелательность
Нурбану перед входом в покои Селима вновь отстаивает свое право на хальвет. Фатьма оглашает на весь гарем наступивший климакс Хюррем. Хюррем ушла в свои покои рыдать. Фатьма упивается ситуацией. Михримах выговаривает тетушке все, что о ней думает. Нурбану, которую так и не пустили к Селиму, очень расстроена. Султан с Эбу Судом. Снова разговор о сне с Мустафой и стрелой. Пришел Фенеризаде, Шейх-уль-Ислам. Фатьма не испытывает угрызений совести по поводу разглашения тайной тайны Хюррем. Более того – она готовит наложницу султану. Михримах привела бабушке дочку-пухляшку. Пытается утешить Хюррем словами о героическом прошлом, которому завидуют все женщины. Шейх-уль-Ислам очень против денежных фондов, полезности их абсолютно не видит. Его пытаются переубедить султан и Эбу Сууд. Михриниса строит глазки Мустафе. Мустафа советует Михринисе не лезть в политику. Атмаджу отправляют с письмом. Хюррем с Баязидом у камина. Сынок неспокоен, он все еще переживает из-за Манисы. Мамы утешает сыночка, гладит по щеке. Звуки скрипки тревожат душу Сулеймана воспоминаниями, на террасе играет дочь Ибрагима. Наложница, которую выбрала для брата Фатьма, до покоев не дошла, оказалась в Босфоре. Селим провел первую инспекцию минисского рынка. Услышал о себе нелицеприятное. Афифе ставит Хюррем в известность, что в ее нынешнем положении придется делиться сулеймановым ложем с гаремом. Хюррем грозит спалить гарем вместе с хатунами. Мустафа с командой поймали предателя в своих рядах. Это начальник стражи. Семейная трапеза, Хюррем и Сулейман. Сулеман утешает жену по поводу климакса. Попытка выведать, будет ли в связи с этим султан принимать у себя наложниц провалилась на фразе «Займись детьми» По дороге в покои Хюррем, похоже, придумала сама выбрать наложницу для мужа. А позвать сюда Сюмбюля! Сюмбюль отправляет Валерию к Хюррем. Селим весь на нервах, бросается разными предметами. Нурбану намерена попасть к нему. Фатьма на террасе с Хуриджихан, Воспоминания: тайная встреча Фатьмы и Мустафы, коалиция против Хюррем. Хуриджихан получает дневник Ибрагима. Селим сильно пьяный. Входит Нурбану с кувшином вина. Начинается ролевая игра «Отбери кувшинчик» Хуриджихан листает дневник отца. Голос покойного Ибрагима вещает, что «у всего есть конец..у дня и ночи, зимы и весны..у добра и зла». А в это время Сюмбюль ведет по Золотому пути Валерию. Наложница в покоях, Сюмбюль отчитывается султанше о доставке наложницы повелителю, как и было велено. На глазах старого евнуха слезки. Державшейся гордо до сих пор Хюррем горько и больно. Она рыдает.

0

52

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК 106 СЕРИЯ СОДЕРЖАНИЕ ДЛЯ НЕСЕРЬЕЗНЫХ

Посреди ночи Хюррем просыпается в поту, и, задыхаясь, выходит на балкон глотнуть кислорода. Ночующая в ее покоях Фахрие выбегает за ней следом и вовремя успевает подхватить падающую в обморок хозяйку.
Где-то на дороге, ведущей в Стамбул, Фатьма Султан выходит из кареты и, постреляв глазками и повиляв бедрами торговцу яблоками, облегчает его корзину на несколько фруктов, попутно устроив ошарашенному барыге сеанс легкого стриптиза. Устроив в собственной карете раздачу яблок пассажиркам, Фатьма между делом сообщает им, что спокойной жизни топкапских обитателей пришел коней, потому как она едет туда не развлекаться, (а выполнять главное предназначение многочисленной сулеймановой родни – продезинфицировать Топкапы от рыжей заразы, и не важно, что зараза эта обитает там на вполне законных основаниях, а сам дезинфицируемый не простой Вася-тракторист, а, на минуточку, Повелитель Стихий и Континентов, практически божество, только земное. Но, будь ты хоть султанша, хоть вахтерша — всегда приятно понаводить порядок в чужой жизни).
Обитательницы гарема шушукаются по углам. Озабоченная Гюльфем спрашивает у Афифе, верно ли, что Хюррем нездорова. Агась, подтверждает Афифе, больна, совсем больна, местная фельдшерица давно в ее покоях тусит, а меня, которая должна быть в курсе всего, не пускают. Ну видать, дело серьезно, мысленно потирает лапки Гюльфем, не забывая держать на лице скорбный смайлик.
Закончив осмотр главного детовыносительного органа Османии, эскулапша получает от Фахрие грозное предупреждение держать рот на замке и не трепаться по углам, что султанская матка перестала плакать каждый месяц, как положено. У новой-старой Хюррем даже матка теперь «смех и радость приносящая». Сюмбюль, находящийся тут же, потому как ему, в силу его укороченных возможностей, дозволено быть посвященным в любые телесные тайны обитательниц гарема, успокаивает Хюррем тем, что хоть и ее фабрика по производству шехзадей остановила свою работу, все ж таки, в прошлом она уже выдала продукции сверх плана, пора и на заслуженный отдых. Как же быстро время летит, давно ли на руках держала сопливых ребятенков, а вот поди ж ты, уже пора в утиль по гаремным меркам, сокрушается Хюррем.
Афифе, подкараулив в коридоре эскулапшу, пытается узнать суть недуга, уложившего Хюррем в койку. Да ничего страшного, уверяет лекарша, Султаным накануне закусила молоко соленым огурцом, вот и прилегла ненадолго, пока последствия неразумного питания не выйдут окончательно. Не-не, встревает Гюльфем, которой по долгу ее собачьей службы приходилось частенько выносить утки за одной из бывших хозяек, на неожиданную и самопроизвольную чистку султанского организма это явно не похоже, тут что-то другое. Да ладно, это ж гарем, уверяет Афифе, тут станет явным любой тайный понос, узнаем со временем. Подошедший евнух сообщает, что Фатьма пожаловала в сарай, вызвав тем самым панику у не ожидавшей ее так рано Афифе и проворонившей прибытие новой хозяйки чихуахуа.
Хюррем, несмотря на уговоры Фахрие, не собирается отлеживаться в постели, тем более, когда ей прислан такой живой мохнатый подарочек и доставлен, как завтрак в лучших европейских традициях, прямо в постель. Сюмбюль сокрушается, ведь никто, никто не в курсе, как эта амасьская бандеролька попала к адресату. (Учитесь, Почта России, эффективной организации почтовой работы). Я бы удивилась, если б почтальон был выявлен, парирует Хюррем, поэтому чтобы ни одна мышь не пискнула в углу о том, что тут было, иначе оппоненты, того и гляди, воспользуются слабостью сильной женщины, то бишь, меня. Надеюсь, Сулейман не в курсе моих лежаний в кровати с чепцом на голове и запахом формалина по всему помещению, рычит Хюррем. Ну как же, первым делом я ему донес, что Ваше султанство занедужили-с, разуверил ее Сюмбюль. Аааааа, срочно подать мне шмотки, раздолбаи, счас придет и увидит меня во всей своей страшной красе, когда он от меня и так шарахается, как внук от нелюбимой бабки, заорала Хюррем, ударной волной своих децибелов вышибая Сюмбюля и Фахрие за дверь.
Чихуахуа несется по садовой дорожке встречать Фатьму, которая должна была приехать неделей (серией) позже, но рейтинг сезона падает, поэтому надо срочно начинать гнобить Хюррем, для чего, собственно, и вытащен из пыльных архивов образ очередной, 100500-й сестры Сулеймана. И почему их папА, Селим Явуз, выкосивший всех родственников мужского пола, остановился на женском? Улыбаясь во все свои челюсти, Фатьма сообщила, что у ее коней, равно как и у нее самой, есть крылья, а посему она уже здесь, бейтесь оземь и целуйте тапки, а заодно пришлите батальон прислуги, чтобы выгрузить все ее вещи, потому как она теперь тут надолго. Раздав сходу ц/у, Фатьма представила на обозрение привезенную с собою дЕвицу, увидав которую Гюльфем сделала охотничью стойку и радостно завиляла хвостиком.
Сулейман приходит к Хюррем, успевшей привести себя в относительный порядок. «Ты жива еще, моя старушка?» © — удивлен Сулейман, а мне сказали, что ты чуть ли не при смерти. Да ерунда, ночью слегка поплохело, поела после шести и вот результат, разуверила его Хюррем. Дак чего ж меня не позвала волосы твои над тазиком подержать, сочувствует Сулейман, я же тоже не спал, после того, как увидал свой очередной кошмар во сне, надо было меня добить еще и кошмаром наяву. Прелестно, супруги беседуют о том, как каждый из них провел ночь. Высокие отношения.
Михримах делает выговор супругу, что тот уходит рано, возвращается ночью, what the fuck? Ну, милая моя, я ж уже не в конюшне рулю, а на самом главном диване Османии дела делаю, решения решаю, но если тебе вдруг приспичило показать мне неисследованные ранее функции нашей кровати, гори огнем вся эта Османия, сделал стойку Рустем. Да нее, на это экранное время нам не отпущено, я просто вся в расстройствах, что тебя постоянно нету, поговорить не с кем, даже Азиз, чтоб его, пропал бесследно, осадила его Михримах. Азиз, говоришь, так был он тут недавно, из администрации твоего амасьского братца прислали одну из его частей, голову, врагам моим пить-есть-спать тяжело, пока я занимаю расстрельную должность, того и гляди, подсидят, пояснил Рустем. Узбагойся, дорогой, я тебя в обиду-то не дам, приласкала супруга Михримах. Ой, солнышко мое луноликое, да плевать на всех них, пока ты со мной, я закатаю всех монстров и драконов в тротуарную дорожку, растаял Рустем, пойдем наверх, а? Не-не, у нас Хультурное кино, никаких поцелуев и прочих нежностей, обломила Михримах, это ж не султанские месячные, чтобы акцентировать на этом внимание.
Фатьма, проходя по гарему, интересуется, где Хозяйка главного маткохранилища всея Османии, почему не встречает очередную Династию с к-полу-приседанием и тапколобызанием. Гюльфем радостно докладывает, что Хюррем больна. Вай-вай, поди, плохо стало, когда прослышала о моем приезде, ехидничает Фатьма, вызывая у сопровождавших ее дЕвицы и чихуахуа радостные улыбки, пойду-ка навещу больную, обрадую, так сказать, своим появлением.
Тем временем Сулейман рассказывает Хюррем свой сон о Мустафе с кровавой стрелой в руках, дедушка Зигмунд рыдал бы от такого сновиденьческого материала, а его интерпретация заслужила бы пометку 18+. Хюррем кивает головой, незбагойно везде, смерть тусит под каждым кустом, надо бы приглядывать за пасаншиками, за всеми, а не только с звездой во лбу рожденными.
Пришедшая Фатьма внесла некое оживление в вызывающие трупный запах супружеские разговоры. Обменявшись приветствиями с Сулейманом, Фатьма, не смыкая челюсти ни на минуту, пожелала невестке здоровья, напомнив, что та уже не юная дева. Как мило, когда перемахнувшие пятидесятилетний рубеж дамы начинают указывать сорокалетним собеседницам их преклонный возраст. Формально выразившего озабоченность хаосом в ее семейной жизни Сулеймана Фатьма уверила, что у нее все отлично и поспешила представить приехавшую с ней дЕвицу. Знакомьтесь, братец, это Хуриджихан, дочь нашей почившей сестрицы. Созерцание наследницы клана Психоза Ностра на короткий миг вызвало в памяти Сулеймана и удушение ее папА, и суицид ее мамА. Взгляд юной девы, кинутый на Хюррем, вызвал у той ощущение, что не о тех критических днях она печалится, ой, не о тех, настоящие критические дни еще впереди.
Вымышленный персонаж Атмаджа прибыл на корабль Барбароссы, где его встретила не менее вымышленная, но далеко не эфемерная тетя с повадками туземцев из новозеландского племени маори, у которых на генетическом уровне заложено пламенное желание снять скальп с первого попавшегося им бледнолицего. Отказавшемуся вручать амасьскую почту для Барбароссы сомнительному гибриду человеческой селекции Атмадже тетка приставила кинжал к горлу, на что он просто был вынужден позвать взрослых. Вышедший Барбаросса пояснил, что это существо — есть его дочь, так что априори заслуживает доверия. Атмадже ничего не оставалось, как вручить запечатанное письмецо в мощные руки Барбариски, мысленно изумляясь, до чего же порой на некоторых персонах отдохнула природа.
В это же время в Амасье охваченный параноидальным приступом, в котором мания величия на время уступила мании преследования, Мустафа дает понять своей горничной Ташлы, что не доверяет двум засланцам (Атмадже и тому из турецкого «Последнего героя»), поэтому и послал одного за подтверждением к Барбароссе, а ко второму приставлена мышка-наружка. Враги, враги, кругом враги.
Барбаросса спрашивает Барбариску, чего написано в письме Мустафы. О_о, Гроза Морей не умеет читать? Барбариска рассказывает, что этот засланец, что не оценил ее красоту такую, не каждому понятную, прибыл в сарай Шехзадище с письмом от самого Барбароссы, пришлепнутого его же фирменной печаткой. О как, а ну-ка, парни, взять его! Отвечай, рожа, кто тя послал к шехзаду моему горячо любимому и мною от каждого насморка хранимому, велел Барбаросса. Ах, не, давайте пошушукаемся тет-а-тет, предложил Атмаджа.
Хюррем высказывает Фатьме пожелание, чтобы у той все уладилось с муженьком, а то отголоски их семейной жизни дошли до самых Топкапы. Фатьма уверяет, нет проблем у них, нет мужа – нет проблем, послала она его по известному маршруту, потому как в их Династии по женской линии в графе «семейное положение» о традиции должен быть обозначен статус либо разведенки, либо вдовы. Иначе не комильфо. Ясненько, ухмыльнулась Хюррем, а готовы ли покои для Хуриджихан, спрашивает у Фахрие. О, не стоит, уважаемая, моя племяшка поживет со мной, смотри, как выросла и похожа на покойных своих родителей, указала Фатьма. Племяшка не замедлила встрять в разговор взрослых теть, высказав, что уж она-то помнит тетю Хюррем, ибо красоту ее забыть нельзя. Ну хоть в кадре услышать прописанные сценаристом-фантазером комплименты, глядишь, и зомбомассы подхватят.
Выйдя от Хюррем, Хуриджихан сталкивается с Джихангиром и Баязидом, вышедшая следом за ней Фатьма приветствует племянников, вывихнув лицевые мышцы от хронического улыбания.
Устроив Атмадже допрос, Барбаросса и присутствующая тут же Барбариска узнают, что Атмаджу для защиты Главной Надежды Всея Османии прислал окольными путями шейх-уль, важный религиозный деятель.
В это же время к данному деятелю пришел Рустем по поручению Сулеймана, чтобы выяснить, насколько симпатичны шейх-улю нынешнему вызывающие нарекания мысли шейх-уля предыдущего, на что опрашиваемый заметил, что не к лицу ему отчитываться перед Рустемом, который достиг вершин за счет женщин. Рустем советует фильтровать речь, потому как пост свой он занял по приказу Хункярыма. Ну и что, как назначил, так и снимет, ответил шейх-уль, а вот меня – шиш, не по силу даже Хункярыму. Ну-ну, поглядим, хмыкнул Рустем.
Фатьма наслаждается банными радостями и делится мыслями с калфой о том, что, несмотря на многолетнее нахождение Хюррем на вершине гарема, одолеть ее будет не так-то и сложно, потому как достаточно было взглянуть на нее, чтобы понять — время никого не щадит, что и доказали увядшие прелести дорогой невестки.
Хюррем плющит и колбасит, причем не столько от приливов, характерных для переживания климакса, сколько от приезда еще одной Династии, приехавшей бурно развеяться в Топкапы после собственного развода. Сюмбюль уверен, эта Династия войну не затеет, ей бы лишь бы побухать-потусить, так что, релакс, Султаным, климаксуйте спокойно. Ой не, не верю я этим Династиям, ну да ладно, если встанет на тропу войны, мигом пошлю ее до сестриц, доползая до кровати, решила и постановила из последних сил Хюррем.
Селим с сопровождением въезжает в Манису и видит кучу народу, как военного, так и гражданского. What the fuck?, интересуется он у первого попавшегося вояки. Дак вот, «народ царя видеть желает» ©, докладывает стражник. Ну лан, поглядим, что за народ мне достался, решил Селим, и проходя через толпу, слышит исключительно славословия в свой адрес. Неплохо для начала, приободрился Селимко.
Баязид, в отсутствие рыжего объекта своего троллинга и в свободное от рэкета престарелых алкашей время, расписывает тарелочки. Пришедшая якобы спросить, не пробегал ли тут Джихангир, Хуриджихан поясняет интересующейся по ту сторону экрана публике, что, несмотря на исторические данные о смерти отпрысков Паргалы в детстве, она и ее брат живы-здоровы, она тут, а брат остался у Бейхан, забравшей их к себе после суицида матушки. Проявив интерес к баязидову занятию, Хуриджихан получила приглашение присесть.
Получив черную метку из Амасьи, Хюррем и Рустем обсуждают объявленную им лично войну. Рустем предлагает спровоцировать оппонентов на бунт ради престола. Хюррем уверяет, Мустафа, хоть и тот еще гаденыш, но против отца не пойдет. Ну мало ли, сегодня – нет, а завтра – кто знает, тем более земля османская пропитана кровушкой царственных отцов-сыновей-братьев, обнадежил Рустем.
Придя к Баязиду, Михримах с Джихангиром, застают в гостях у брата их общую кузину. Дежа-вю, подумала Михримах. Плагиат, подсказывают зрители. Обменявшись комплиментами с Михримах, Хуриджихан быстренько покидает место действия, а Михримах советует брату не оставаться с кузиной наедине, а то некоторых династийных дамочек хлебом не корми, дай скомпрометировать себя и жертву своей неуемной назойливостью. Ну ты ваще, систер, она ж моя систер, взывает к голосу разума Баязид. Нууу, поверь, в глазах некоторых укуренных сочинителей это мелочь, объясняет Михримах. Ты мне лучше скажи, когда мой кредит мамА закроет, а то за мной скоро коллекторы придут долги вышибать, просит Баязид. Ой, я тебе сама денег дам, а то мамА какая-то нервная нынче, успокоила Михримах.
Фатьма застает лекаршу за приготовлением микстуры для Хюррем. Сунув свой нос в кастрюлю с ингредиентами, Султанша Хи-Хи проявляет вызывающие вполне заслуженное любопытство познания, сообщив, что данным лекарством пользуются дамы для выкидыша. Видимо, Хихикнутая юзала данное средство не раз, коль сумела по составу зелья определить его фармакологическое действие. Так, но Хюррем вряд ли стала бы делать аборт, шехзадей ведь много не бывает, пытает лекаршу Фатьма, давай, колись, в чем дело. Лекарша, заикаясь, уверяет, что султанша страдает желудком, отравилась давеча готовой продукцией из близлежащего супермаркета, Шекера-то выгнали, готовить некому, вот и жрут просроченное. Хорошо, угрожающе заявила Фатьма, видать, дело серьезное, пойду-ка брату сообщу. Ой, нет, нет, зачем же беспокоить Великого, когда у его жены всего лишь ранний климакс, и на прокладки для VIP-матки можно больше не тратить государственный бюджет, проговорилась лекарша. Какая прелесть, обрадовалась Фатьма.
Хюррем уверяет Рустема, что Фатьма не пойдет по стопам сестриц, а вот чиновников, поддерживающих Мустафу, надо бы выявить для составления черного списка. Рустем озвучивает 2 главные кандидатуры в этот список: Барбаросса и Шейх-уль, которого надо вынудить собственноручно подать в отставку.
Фатьма довольна, что узнала кровавую тайну Хюррем. Ее калфа наивно интересуется, зачем же такое скрывать, видимо, там, откуда она явилась, принято озвучивать глубоко интимные вещи прилюдно, при большом стечении народа и, непременно, в сопровождении праздничных салютов. Фатьма уверяет, что для Хюррем это очень болезненно, потому как своего высокого положения она достигла своей женской сущностью, а теперь она этой сущности лишена. Ой, как все запущенно-то в семействе Османовых. Подозреваю, что у представительниц Династии голубая кровь течет не только в венах, а сам цикл регулируется исключительно их волеизъявлением. Тут еще и племяшка порадовала, рассказав, что была у Баязида, прелестно, прелестно. А устроим-ка вечеринку, решила Фатьма, да и пригласим Хюррем, всенепременно и обязательно.
Рустем докладывает Сулейману, что дерзкий шейх-уль и вправду дерзкий, и ни перед кем отчитываться не намерен, кроме того, оскорбил В-Азама лично. Ой, все самому надо решать, скривился Сулейман, иди уже.
Мустафа предлагает Махидевран создать благотворительный фонд, все будет чем заняться, а самое главное, народ нас, мамо, возлюбит до небес. Ташлы объявляет о прибытии гонца от Барбароссы. Гонцом оказывается Барбариска, облачившаяся ради такого случай в платьице. Здрасьте-здрасьте, так вот ты какая, знаменитая (???) дочь знаменитого отца, приветствует Махидевран, смотрящаяся на фоне гостьи, как Дюймовочка на фоне Царь-пушки. Я приехала до вас, чтобы сообщить, что тем засланцам можете верить, ну и попутно объяснить творящийся вокруг ахтунг. Поскольку пустить стрелу в Мустафу равносильно уничтожению всего османского государства (все-таки мания величия – вещь заразная), значит, первой целью мустафинцев должен стать Рустем, по их понятию, к османскому государству никакого отношения не имеющий. А для этого надо подключить янычар, пора им отрабатывать вложенные в них акче, ну и пошушукаться с разными чиновниками.
Нда, Мустафа, хоть и отрастил бороду до ребер, так и не вырос из детских штанишек. Кто им только не руководил, теперь вот баба-кентавр раздает указания, как действовать и кого мочить в первую очередь.
Тем временем упомянутые засланцы шушукаются на предмет поиска предателя в славных рядах мустафиной охраны. Подошедший Главный секьюрити (спецагент противоборствующего клана) поинтересовался, что это за чудо приехало? Дочь Барбароссы? Дочь??? Ошарашенный удалился.
Хюррем сообщает Михримах, что приставила к Селиму спецагентшу, которая направит девиантное поведение ее отпрыска в нужное самой Хюррем русло. Дамы семейства Сулеймановых собираются посетить вечеринку, которую в хозяйском доме закатила гостья Фатьма.
Нурбану проводит предпостельную подготовку в хамаме, уверяя, что рыжебородую крепость надо брать немедля, и не обращает внимание на калфу, уверяющую, что торопиться в таком деле не следует, а для начала надо подружиться с Главным постельным распорядителем Селима. Да с какой стати мне, будущей султанше, лизать пятки какому-то евнуху, с дуба рухнула? возмутилась Нурбану. Ну-ну, много вас тут таких я видала-перевидала, пытается воззвать к разуму калфа, но напрасно. Заткнись и неси пеньюарчик, велела будущая султанша.
А Главный постельный распорядитель тем временем выслушивает откровения Селима, отметившего свое новоселье в Манисе в хлам. Селим потрясен, как его, оказывается, любит манисский электорат, бросающий в небо чепчики при его появлении, а ведь Баязидко уверял, что Селимке тут не рады. Да он пошутил, неубедительно соврал евнух и предложил прислать какую-нить обитательницу гарема, чтобы праздник Селима был полным.
Топкапская вечеринка в самом разгаре. Гюльфем поет хвалу Фатьме за то, что та устроила гулянку, а то, видите ли, давно не было веселья в гареме, видимо, такая мелочь, как траур по скоропостижно скончавшемуся Мехмету, не является уважительной причиной для отмены развлекух. О, да это только разминка, настоящая веселуха впереди, обещает Фатьма. Пришли Хюррем с Михримах.
Калфа приводит Нурбану к Селимовым дверям, но вышедший оттуда Главный по развлекалкам евнух, осмотрев приведенное создание, забраковал ее, аргументируя тем, что Селим из тех мужиков, что предпочитают качаться на волнах, нежели биться о скалы, а посему веди-ка ту многоразовую блонди, она потолще будет. Нурбану, стихийно перейдя на итальянский, объяснила популярно евнуху, оказавшемуся ее соотечественником, что она – Белая Кость — Голубая Кровь, а посему никаких других бабенций тут больше не будет, и царственно велела шестерке открыть двери в Селимово царство пьянства и разврата.
Фатьма завела разговор о том, как прекрасно родиться в султанской колыбели, и не преклоняться ни перед одним мужиком, потому как любовь со временем проходит. То ли дело Михримах, вышла замуж за нелюбимого, а значит, сердце ее останется при ней, закинула камешки в огород четы Рустемовых любящая родственница. Да я вполне довольна своей жизнью, огорчила ее Михримах. Ладно, подкатим с другой стороны, решила Фатьма, вах-вах, хоть мы и рождены султаншами, ни одной из нас так не повезло, как Хюррем, ее-то любит аж сам Повелитель Вселенной, и все други-недруги на протяжении десятилетий вынуждены давиться завистливыми слюнями. Находясь в предобморочном состоянии, Хюррем решает вернуться к себе и прощается с Фатьмой, та в ответ выражает ей свое сочувствие и желает поскорее поправиться, а когда искренне недоумевающая Хюррем попросила пояснить, о чем идет речь, Фатьма при всей гаремной братии выразила сожаление, что Хюрремов регулярный источник пересох, что ж поделать, всем нам когда-нибудь придется испытать то же, что и тебе.
Пока все присутствующие пытались осознать то, что услышали их уши, Хюррем соскребла свои морально размазанные по полу останки и вернулась к себе. Афифе, сунувшаяся за ней следом, только попыталась включить утешители типа «в 45 баба ягодка опять» ©, «в 40 лет жизнь только начинается, теперь я это точно знаю» © и т.д., но Хюррем попросила оставить ее одну, и выставив бабульку за дверь, заплакала, глядя в зеркало.
Ой, какая незадача, сокрушалась Фатьма, я-то думала, все в курсе, что султанше больше не нужны прокладки, а это, оказывается, тайна. Была. Ну что ж поделать, придется извиниться как-нибудь потом перед униженной прилюдно Хюррем, улыбнулась Фатьма, на что получила от Михримах тонкий намек на то, что играть с чувствами Хюррем смертельно опасно.
Пока Селимко кувыркается с проверенной на полях половых сражений блондинкой, Нурбану бесится, что ее, звезду с венецианского небосклона, завернули обратно, причем ее же соотечественник. Никакого пятколобызания, каков наглец! Калфа велит узбагоиться для начала, обещая улучить момент и впихнуть невпихуемую Нурбану в Селимкину постель, ну а там уж, все зависит от тебя, как ублажишь.
Сулейман грузит Эбу-сууда своими снами о кровавых стрелах в руках Мустафы, а Эбу, как самый интеллектуально подкованный, должен интерпретировать падишахские сновидения. Почесав шляпу-тыковку, Эбу пришел к выводу, что жизнь Мустафы по воле небес находится в руках самого Сулеймана, подумав при этом, что надо бы заказать из-за моря парочку популярных сонников, на каждый сон Сулеймана никакой фантазии не хватает. Пришедший Шейх-уль прервал увлекательнейшее занятие толкования сновидений.
Фатьма смакует впечатления о моське Хюррем, когда ее глубоко интимная тайна была озвучена прилюдно, и на робкие замечания Гюльфем, что не слишком ли жестоко так было с ней поступать, выразилась, что это жизнь такая жестокая, а не она, однажды и нам предстоит испытать на себе все прелести климакса. Ну-да, ну-да, предстоит, покивала Гюльфем, по внешнему виду которой можно сказать, что она уже лет 10 как забыла дорогу в пункт выдачи индивидуальных женских гигиенических средств, а все туда же. Калфа приводит девку, рекомендованную доброй-предоброй Гюльфем, которая сама уже забыла, как оно выглядит вживую, так пусть другие попробуют узнать. Фатьма велит ее готовить для султанских шпили-вили, потому как Хюррем уже старая калоша, а братцу нужна свежая кровь (сорри за каламбур).
Пока две сводни смакуют подробности чужой сексуальной жизни, за неимением своей, Михримах допытывается у матери, почему та молчала о том, о чем так смачно поведала всему свету Фатьма. Да пока собиралась с духом, добрые люди опередили, ответила Хюррем, но что ж поделать, видимо, и вправду, старею, когда-нить да совсем угасну. Зря вы, мамо, себя гнобите, вам было дано пережить такое, с чем не могут смириться завистливые клуши, вот и бесятся, утешила ее Михримах.
Пока Эбу-сууд и Шейх-уль доказывали друг другу правоту собственную и неправоту собеседника, Сулейман с интересом наблюдал за батлом двух почтенных, убеленных сединами старцев, после чего вынес свой вердикт – прав Эбу-сууд, всем спасибо, все свободны. Выйдя за дверь, старцы продолжили вербальный спарринг, в результате которого Шейх-уль обвинил Эбу в желании занять его тепленькое местечко. Не корысти ради, а токмо блага государства для, ответил Эбу.
Барбариска всячески намекает Мустафе, что не прочь остаться в его сарае, сколько можно жить на корабле, хочется уже твердой почвы под ногами, амасьский сарай вполне подойдет. Ах нет, что ты, мне не нужен такой компромат, враги непременно воспользуются таким жареным фактом, отбрыкивается от лезущего к нему прямо в штаны счастья. Ну ладно, раз с пропиской в сарае не получается, могу снять домик неподалеку, стоит на своем Барбариска. Нет, нет и нет, не сдается Мустафа, подумав, что Барбаросса не простой греческий ремесленник, от него не откупишься, если что.
Вызвав Атмаджу, Мустафа вручает ему письмецо, которое тот должен доставить по назначению. За отъезжающим курьером внимательно следит спецагент противоборствующего клана.
За подготовленной к падишаху наложницей приходит евнух.
Хюррем выпытывает у Баязида, почему он не видится с отцом. Да по вине твоего рыжего сына, мамА, которого вы наградили Манисой, несмотря на то, что он врун, болтун и хохотун, отца против меня, любимого, подстрекун, и вообще вы меня не любите, включил ребенка Баязид. Да любим, любим, узбагойся, незбагойный, уверяет его Хюррем.
А Сулеймана опять мучает скрипка, окунувшая его в воспоминания об удавленном Ибрахиме. Выйдя на балкон, Сулейман видит балконом ниже пиликающую на скрипке Хуриджихан. Надо бы объявить запрет на ввоз скрипок в Стамбул, сколько можно давить на мою никак не засыпающую совесть, подумал Сулейман и ушел с балкона. А за юной скрипачкой с другого балкона наблюдает Баязид, не посвященный вовремя в крепкие кровавые узы, связывающие их родителей.
Проведя окрыленную предвкушением успешной карьеры на падишахских простынях наложницу по закоулкам Топкапы, евнух вталкивает ее в комнату, где путем петли на горло и мешка на голову ее отправляют по маршруту Топкапы-Босфор навечно. После чего туроператор удостаивается похвалы Хюррем за отлично проделанную работу.
Селимко, переодевшись в простое быдлятское, решил прощупать обстановку на базаре. Узнав, что не все так радужно, как ему расписано, велит подчиненному предоставить ему реальный отчет о состоянии дел.
Калфа сообщает Нурбану, что пробила ей место в постель Селима на ближайший вечер.
Общаясь с торгашами, Селим узнает от них о себе самом много интересного, в частности то, что Хункярым лоханулся, отправив алкаша и развратника на место, которого достоин только Мустафа, ну или хотя бы Баязид. Не выдержав внезапно обрушившейся на него правды, выраженной простым торгашом, Селим отправляет того в нокаут и разворачивается, чтобы уйти от греха подальше. Но получивший в печень торгаш выхватывает тесак и пускается за ним вдогонку. Обернувшийся на шум Селим видит, как торгаш с ножевым ранением, несовместимым с жизнью, оседает на базарный тротуар, остановленный бдительными секьюрити. Находящегося в шоке от умирающего на его глазах торговца Селима уводят его охранники.
Фатьма узнает, что посланная ею наложница таинственным образом не дошла до адресата. Встретившись в коридоре с Рустемом, она пытается ужалить его в больное место, рассказывая, что выгнала своего благоверного за дверь, как только он забыл, что перед ним Султанша, и это несмотря на дикую любовь, бывшую между ними, в то время как у Рустемовых любви в помине нет, так что, не перетрудись, Рустемчик, на благо государства, а то сбежит твоя Михримах.
Афифе сообщает, что Фатьма велела ей подготовить очередную девку для сугрева падишахского тела, потому как предыдущая куда-то испарилась. Она, конечно, дико извиняется и все такое, что приходится исполнять приказы Фатьмы, только они ведь не отстанут, а в гареме только и разговоров, что о пересохшем роднике Хюррем, что поделать, такая тема нынче очень актуальна и среди султанш, и среди уборщиц. Короче, что ты предлагаешь, не выдержала Хюррем. Давайте кинем кость, пусть шавки заткнутся, то бишь, соблюдём традиции, предложила Афифе. Не сметь, заорала Хюррем, никаких баб, лучше весь гарем целиком под нож!
Ташлы докладывает Мустафе, что их хитровысморканный план в исполнении Атмаджи и прочих сработал и предатель найден – это Главный Секьюрити. Махидевран велит немедля отрубить башку иуде, но Мустафа ее останавливает, пусть и дальше стучит дятел, только теперь будет выстукивать нужное нам. Вааай, какой вумный, Шехзаде, я ваша навеки, мысленно решила и утвердила присутствующая тут же Барбариска.
Хюррем за приемом пищи между делом сообщает Сулейману, что больна совсем не слабостью желудка, а совсем другим. Да знаю я, Фатьма уже поведала, чего ж ты страдаешь, душа моя, ты ж мне уже принесла пятерых детей, теперь пора и на платонический покой тебе, успокоил ее Сулейман, втайне возблагодаривший укуренного сценариста за шикарный повод увильнуть от тягостных, законом положенных объятий с новой-старой Хюррем. Но ты ж падишах, тебе нужны еще шехзады (чтобы было потом кого душить), а поскольку я уже не шехзадеспособна, а внизу там целое хранилище молодых инкубаторов для вынашивания падишахских живчиков, то я прикажу Афифе подобрать тебе подходщих, предложила Хюррем, втайне полагая, что страдающий по ней в ее отсутствие муж с возмущением отвергнет ее предложение. Но Сулейман, кокетка такая, не сказал ни да, ни нет, а отправил Хюррем заниматься детьми. Какими детьми, у нас уже внучка растет, старый маразматик, подумала Хюррем, но спорить не стала и пошла вон.Проходя в свои покои, Хюррем видит внизу скопище молодых тел, вернувшихся из хамама, среди которых Валерия. Решившись, она велит позвать Сюмбюля, который тем временем вытрясает из утопившего в Босфоре девку евнуха свою долю.
Баязид приходит к Хуриджихан с предложением бартера: он научит ее малевать изразцы, она научит его играть на скрипке. Та, разумеется, согласна.
Сюмбюль отбирает нескольких наложниц, чтобы те прибрались в покоях Хюррем.
Находясь под впечатлением произошедшего на базаре, Селим с воплями выгоняет калфу, которой приспичило накормить его ужином и предложившей ему наложницу, явно не понимающую, что к нему сейчас лучше не лезть. Придя в гарем, где уже бьет копытом от ожидания Нурбану, калфа предупреждает ее, что к Селиму лучше сейчас не лезть, не в себе пасаншик. Да плевать, зря что ли мылась-скоблилась-красилась-одевалась, решила Нурбану, а пошли-ка ты ему бухла, да побольше.
Фатьма посвящает Хуриджихан в свои планы, вспоминая свою встречу в каком-то амасьском сарае с Мустафой, на которой он упросил тетушку отправиться в Топкапы, чтобы положить конец власти Хюррем и Рустема. Затем отдает ей дневник Великага Ибрахима, который хранился у Шах (?), а потом у Фатьмы. Во дают сестры Селимовны, оптом попавшие в плен Ибрахимовых прелестей.
Опустошив все бухло, которое ему принесли, Селимко зовет охрану, чтоб те сбегали в ближайший ларек за добавкой и сквозь алкогольный туман видит приближающийся к нему кувшин с горячительным, ну и где-то на заднем фоне пузыря декольте до пупа и закутанное тряпкой лицо. Потянувшись к желанному кувшину, Селимко вынужден подняться на ноги, а поскольку кувшин отодвигается все дальше и дальше, и в конце концов прячется за спину принесшей его официантки с выставленными наружу прелестями и закутанным мурлом, приходится обратить внимание на представительницу службы доставки алкоголя в вечерне-ночное время.
Заметив, что взгляд Селимки обрел мало-мальскую осмысленность, Нурбану снимает тряпку с лица, и он, не выдержав пытки красотой такой, капитулирует без боя, падая на кровать под натиском настырной венецианской девственницы.
Хуриджихан читает дневник отца, в котором тот помимо разных цветистых мыслей о конце всего: утра, ночи, зимы, весны, добра и зла, описывает, как двух тоскующих друг по другу друзей – его и Сулеймана – разлучила рыжеволосая тень.
По Золотому Пути Сюмбюль ведет наложницу. Это Валерия. Сулейман, ожидая в своей фирменной позе, явно не против.
Тем временем Хюррем наводит марафет, явно ожидая приглашения в супружескую спальню. Вошедший Сюмбюль обламывает надежды хозяйки, сообщая, что падишахская грелка доставлена по месту назначения. Отправив его за дверь, Хюррем потрясена, старый пердун не отказался от молодого мяса. Вот тебе и мускус с амброзией и Багдад с Хоросаном…. Автор: Татьяна Родионова /Cherry/
http://turkcinema.tv/serial-velikolepni … novoy.html

0

53

http://s5.uploads.ru/t/jh2ce.jpg

0

54

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК СОДЕРЖАНИЕ  107 СЕРИИ

Хюррем просыпается и не видит рядом слуг, бредет по пустынному гарему. В одной из комнат она видит младенца, берет его на руки… На балконе стоит женщина в белом… Валерия… Ну и сны у султанши, кошмар на кошмаре. Валерия возвращается в гарем после хальвета, Султан доволен. Он послал за Хюррем. Фатьма узнает, что посланная ею наложница не дошла до покоев султана, но Хюррем сама отправила девушку «из своих» к Сулейману. Фатьма решает использовать Валерию в своих интригах.
Хюррем говорит Афифе, что просчиталась, отправив наложницу к султану, но обещает расправиться с врагами. Нурбану просыпается в постели Селима и обещает осветить ему ночь, а заодно и день. Валерия уже интересуется у Сюмбюля расписанием своих будущих хальветов. Сюмбюль разочаровывает девушку ответом. Хюррем у Сулеймана, который благодарен жене за наложницу и читает стихи. Нурбану выставил за дверь расстроенный воспоминаниями о смерти торговца на рынке Селим. Нурбану решает выяснить, что произошло накануне, отчего Селим в депрессии. Корабль Хызыра. Гонцы привезли письмо от дочери. Рустем тоже получает весть – в полученном письме предупреждение о готовящемся покушении. В коридорах Топкапы встретились Фатьма и Хюррем. Обмен колкостями по по поводу климакса, наложницы, султана и уходящей сквозь пальцы власти. Михрюниса, Мустафа и Махидевран обсуждают, можно ли дочери Барбароссы путешествовать одной. Рустем сообщает Хюррем о полученном предупреждении. Султанша приказывает Рустему быть спокойным и не ссориться с янычарами. Нурбану переезжает в фаворитский флигель. Неприятное открытие – это общежитие.
Валерия удостоилась посещения Фатьмы, которая ненавязчиво завербовала глуповатую мисс мира. И дала ей новое имя – Назенин. Сулейман дуется на Баязида, Хюррем пытается смягчит отца, но тот непреклонен. Султан жалуется жене на испортившееся зрение, Хюррем предлагает почитать, ведь «мои глаза, как у сокола». - Ты будешь моими глазами? -Разве мы не единое целое? Барбаросса и компания начали провокацию против Рустема., который уже одержим манией преследования – напал на служанку, приняв ее за киллера. Михрюниса в лесу встречается с Мустафой, пиратка предлагает сразиться на мечах, все почти закончилось обнимашками. Нурбану решила потребовать ванну, чем вызвала смех у прочих дев в хамаме. Калфа, разогнав расшалившихся, сообщает Нурбану о происшествии на рынке, так расстроившем Селима. Перед встречей с султаном Матракчи советует Баязиду покаяться перед отцом. А султан, подготовленный речами Хюррем, уже и сам готов простить беспокойного сына. Баязид тянет с возвращением в санджак, уверяя отца, что это из-за Джиганхира. Фатьма давно просчитала истинную причину этого затягивания с отъездом – Хуриджихан. Хитрая тетя брякнула скрипку о стену, чтобы у племянницы был повод для более тесного общения с Баязидом. Фатьма успевает везде, она лично(!) сопроводила Назенин в покои султана, предупредив втретившуюся случайно (!) Афифе, чтобы та не говорила об этом Хюррем. Хуриджихан приносит сломанную скрипку Баязиду. Рустем на ковре у султана, объясняет, что взяток не берт, ведет себя хорошо, «не шалит, никого не трогает» (с). Султан верит.
Хюррем встречается с Эбу Судом, разногласия с Шейх-уль-Исламом никак не решаются. Нурбану начала политические игры. Селима на пятничном намазе приветствовали статисты, выкрикивающие похвалу шехзаде, в комнате подарки, якобы от народа. А у стен дворца – плачущая женщина, вдова убитого на рынке торговца. Она грозит пойти к кадиям. Рустем неспокоен, ему кажется, что убийцы поджидают его везде. Баязид и Хуриджихан ходят в камуфляже по рынку, скрипку пошли ремонтировать. Их увидел Сюмбюль. Молодежь бросились бежать, в переулке Хуриджихан целует Баязида.
Рустем боится идти к Али Аге по приглашению, Хюррем уверяет, что тот под защитой. Сюмбюль очарован продавщицей на рынке, выдает себя за купца.
Хуриджихан сама не своя от собственного поведения, но Фатьма смеется: теперь пусть Баязид думает что делать Хюррем отчитывает Баязида за шастанье по рынку без охраны. Да еще и с Хуриджихан. Баязид опять психует. Махидевран, чтобы поговорить с Михринисой, пришла в хамам. Всем ли ты довольна? – о, да, всем. Рустем в гостях у янычар. Ему очень страшно. Отравят или зарубят? После нескольких фраз о том, кто как привык есть и ходить в походы, Рустем переворачивает поднос и уходит. Разумеется, все ухватились за оружие. Баязид пришел попрощаться с отцом, просит прощения за свое поведение, но опять все испортил. Уехал, не попрощавшись с мамой. Султану доложили об инциденте в янычарском корпусе. Султан начал разбор дела в диване. Фатьма сообщает, что наложница беременна. Немая сцена
предоставлено ✿ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК ℂ✫ПЕРЕВОД СЕРИАЛА✿THE BEST

0

55

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК СОДЕРЖАНИЕ ДЛЯ НЕСЕРЬЕЗНЫХ 107 СЕРИИ 18+

Проснувшись в своей пенсионерской постели среди ночи, Хюррем зовет своих штатных подельников Сюмбюля и Фахрие. «Крикну, а в ответ тишина, снова я осталась одна» © – подумала сильная женщина Хюррем и пошла: а) плакать у окна; б) найти своих нерадивых работников и возмутиться; в) дай Бог, если получится изобразить хоть какую-то эмоцию. Проходя по пустынным коридорам своего скромного 600-комнатного особняка, Хюррем слышит отдаленный плач ребенка и воркующий глас своего сединобородого и бесоребристого муженька. Устроив кросс по внутреннетопкапской местности, Хюррем, шлепая отвисшей губой, врывается в мужнину спальню и видит там стоящую колыбель с младенцем. Взяв на руки бесхозного младенца и не успев изумиться, что же за укурок внес поправки в сценарий, написанный самой Историей, Хюррем видит стоящую на балконе деву. Направившись к дамочке, обосновавшейся там, где ей не положено, Хюррем оказывается перед с треском захлопнувшимися перед ней дверьми и… просыпается в поту. Фахрие, находящаяся тут же, дает попить водички и предлагает переодеться в сухое, держа наготове пачку памперсов для страдающих недержанием. Отметая подобное предложение, Хюррем истерично интересуется, где же та девка, которую она собственноручно отправила в постель своего безутешного когда-то супруга, и всунули ли ей, уж не знаю куда, перед соитием контрацептив. Да будьте уверены, всунули, отвечает Фахрие, контроль за чужой маткой у нас работает лучше, чем за своей собственной, так что расслабьтесь, Султаным, спите дальше.
Утром довольная Валерия выплывает из султанской спальни, а удовлетворенный Сулейман велит позвать к нему Хюррем, наверное, для того, чтобы поделиться интимными подробностями бурно проведенной ночи.
Фатьма с утреца в процессе нанесения марафета сетует, что в гареме нету мужиков, поэтому она и вынуждена была отсюда сбежать. Хоть бы Барбаросса устроил бы секс-круиз, что ли, неугомонной прЫнцессе, жаждущей мужского внимания. Пришедшая калфа шепчет на ушко хозяйке гаремную сенсацию: Сулейман провел всю ночь с девахой, которую ему самолично отправила его жена. «Высокие отношения» ©.
Сюмбюль отводит Валерию, которая еле-еле удерживается, чтобы не завизжать от внезапно упавшей на нее благодати с престарелым папиком, и сообщает, что отныне ее место в отдельной ложе. Хюррем сверху наблюдает, как молодое мясо делится подробностями со своими подружками, и сетует, что солнце для нее скрылось, потому как она самолично устроила себе ампутацию сердца, а что делать, мазохизм заразен, пусть будет больно самой, зато враги придут в ужас от таких решений и сдадутся без боя, предпочитая не связываться с ненормальной.
Баязид завтракает с Джихангиром, попутно сетуя на то, что неохота возвращаться в свою Мухосрань, когда надеялся въехать на белом коне в Манису, но раз туда поехал не он, значит, папА его не любит. Телом пасаншик созрел, а мышление осталось на уровне 10-летнего ребенка, раз не подарили родители желанную игрушку, значиццо, не любят детку. Мне бы твои проблемы, думает Джихангир, уговаривая брата отбросить чернуху и задуматься о прекрасном. А прекрасное (помяни омно, вот и оно) уже на пороге с тарелкой клубники в руках, по поручению тетушки Фатьмы. То ли клубника оказалась кислой, то ли страдания по Манисе перевесили любование подсунутой кузиной, но Баязид ушел, оставив Хуриджихан, Джихангира и клубнику.
Фатьма торжествует – старушонка Хюррем сдает позиции, раз сама подсунула муженьку девицу в постель и велит своей калфе разузнать, кто же эта счастливица, чтобы сделать ее своим оружием в борьбе с рыжей лимитой, уже лет дцать имеющей законную регистрацию в нерезиновом Стамбуле.
Сюмбюль руководит процессом переселения Валерии в отдельные апартаменты и на вопрос Валерии о следующих хальветах с Его Мухтешемством отвечает, что хальветов больше не будет, возьми губозакаточную машинку, потому как на следующий половой тет-а-тет к Сулейману пойдут, и то только по одному разу, те яйцеклетки, которые пройдут кастинг у самой Хюррем.
А в Манисе, проснувшись после бурной алкогольно-развратной ночи, Нурбану с Селимом намериваются позавтракать. Пока Нурбану распоряжалась насчет завтрака и делилась с калфой уверенностью в том, что пристегнула Селимку к своим венецианским пяткам, сам герой-любовник неожиданно вспоминает оскорбившего его и убитого после торгаша. Поскольку алкоголь выветрился, Селимку вновь охватывает жуть и он разбивает зеркало. Алко- и наркозависимые частенько бьют зеркала и стекла, потому как видят в них жуткие картины, монстров и порталы в потусторонние миры.
Хюррем приходит к муженьку с вопросом, доволен ли тот проведенной ночью с присланной ею девой, потому как она сама уже сбитый летчик, рожать новое пушечное мясо не в силах, а посему пусть стараются другие, даром, что ли, лукум с халвой едят. Сулейман успокаивает любимую, не огорчайся, душа моя, коли б захотел я детей еще, так настругал бы, дело-то нехитрое, одно неловкое движение — и ты отец, вследствие чего возникает логический вывод, что ВалерИ Царь был вовсе не детопроизводства ради, а токмо во исполнение воли пославшей ему другую бабу заботливой жены. Ах, душа моя, пошли мне еще девок, да побольше, а я буду с каждым разом убеждаться, что ни одна не даст мне такого счастья, как ты, уверил Сулейман, целуя любимую в лоб. Любимая мысленно горько пожалела, что нет у нее волшебной палочки, взмахнув которой и произнеся сакральное «Сим-селявим, а ну-ка, писька, отвались-ка», можно разом решить проблему предстоящего на стороне мухиббъятства ветреного супруга.
Придя с завтраком к Селимке, Нурбану, вместо ожидаемого поцелуя в диафрагму, получает приказ покинуть помещение, а поскольку сверхуверенная в собственной неотразимости венецианка не уверена, что расслышала верно, повторяет приказ громче и громче. Выйдя за дверь со сбитой лопатой короной Нурбану делится с калфой неожиданным пердимоноклем, видимо, у Рыжего есть какая-то проблема (причем, явно не с печенью, судя по количеству безболезненно принятого на грудь алкоголя), а значит, надо выяснить и разрулить. Калфа уверяет, если кто и в курсе рыжебородых проблем, так это Главный распорядитель Манисского борделя, а пока собирайся-ка, милая, ты переезжаешь в отдельные апартаменты как удачно забежавшая на огонек в шехзадинскую постель.
Барбаросса принимает Атмаджу с партнером, которые докладывают об успешности операции по выявлению стукача в стане Мустафы, а посему шехзадатый шехзаде набросал целый план по прижиманию Рустема к ногтю, и Барбаросса, как самый горячий поклонник шехзадатого шехзаде, должен внести свою лепту в эту благородную миссию.
Тихое семейное утро семейства Рустемовых прерывает пришедшее главе семейства донесение, в котором черным по белому написано, что на него готовится покушение. Оставив своих любимых девочек, Рустем спешит в Топкапы.
Направляясь в сад подышать свежим воздухом, Хюррем сталкивается в коридоре с Фатьмой, которая не упускает случая указать вновь на климактеричное положение Хюррем, вынужденной самолично послать девку в постель к мужу. Хюррем в ответ напоминает об участи остальных Династийных сестриц, пошедших в свое время против нее, а то, что муж шпилит отныне все, что шевелится, так это такой пустячок, ведь сердце-то его прочно оккупировано самой Хюррем, так что пущай развлекается благоверный, не страшно. Фатьма убеждает, что путь к сердцу мужчины лежит через постель (О_о, а целые поколения дамского полу были уверены, что через желудок), вот потому Хюррем и держала Сулеймана на коротком поводке, ну а теперь, размахнись, рука, раззудись плечо, сама и потеряет завоеванные позиции.
Махидевран выносит мозг Мустафе, требуя казнить Главного секьюрити, уличенного в предательстве. Остыньте, мамо, сначала используем его, а потом уж я собственноручно снесу ему башку, доставлю вам такое удовольствие, успокоил ее Мустафа. Барбариска приходит попрощаться. Вай-вай, уже, даже чаю не попьете, радуются хозяева, ну передавайте приветики папеньке вашему. Не-не, разочаровала их гостья, я тут неподалеку нашла жилплощадь, так что увидимся еще, и не раз. Да ну, какое жилье, жить одной в отдельном домишке — это же опасно, езжай на корабль, где 100 голодных мужиков с тесаками и пушками, там будет гораздо безопаснее, пытаются вразумить упрямую гостью хозяева. О, не беспокойтесь, они, конечно, голодные, но не настолько, чтоб кидаться на мои незаурядные прелести, уверила Барбариска, я тут, в глуши, скромненько посижу. Ну что ж делать-то, тогда оставайся у нас в сарае, предложила Махидевран, лучше уж держать тебя в поле зрения. Ладненько, быстренько согласилась Барбариска, днем буду патронировать евроремонт в своем новом доме, а ночевать буду приходить в ваш сарай.
Атмаджа с партнером приходят к Главному янычару с писулькой от Барбароссы и посвящают его в детали операции по свержению Рустема, предупреждая о возможности смертельного исхода. Главнычар согласен, чего ж не подохнуть за Мустафу, дело-то житейское.
Рустем показывает присланную из Амасьи шифровку с донесением о предстоящем на него покушении, главная роль в котором отводится Главнычару, которого в свое время надо было отстранить, но сама Хюррем велела спустить все на тормозах, и вот, доспускались, того и гляди, Рустема в цинк закатают. Ой, да ладно, отмахнулась Хюррем, как будто это так просто — В-Азама замочить (она не смотрела серии предыдущего сезона, потому не в курсе), предохраняйся и будет тебе счастье, а будешь совершать разные телодвижения в янычарскую сторону, Хункярым покажет тебе небо в алмазах и землю в метастазах, а посему, сиди на своем В-Азамском месте спокойно и не дергайся. Кто эта тетка, в очередной раз подумал Рустем, как ее штырит-то, то велит Мустафу срочно ухайдокать, когда тот тихо-мирно едет по лесу, никого не трогая, то велит расслабиться и наслаждаться предстоящим на меня самого покушением, все-таки ранний женский климакс – страшная вещь.
В Манисском сарае девки давятся слюнями от зависти к Нурбану, поражаясь тому, как эта, по их словам, страшная дохлятина сумела обойти их, вот бы и им, красоткам, так же бы повезло. Не надейтесь, насекомые, отрезвила их новоявленная Суперстар, попасть в постель – дело нехитрое, а в душу — не каждой дано, да вы и в постель к нему теперь не попадете, после меня-то. Хорошо готовят к жизни венецианских аристократок, разносторонне.
А в Топкапском сарае Валерия вкушает прелести от продвижения половым путем по карьерной гаремной лестнице, веля одной из наложниц исполнять ее желания, для начала, принести сладенького, а то потраченную на постельные кульбиты энергию надо восполнять. В самый разгар задирания норки от осознания своей исключительности ее посещает Фатьма, дабы лично поглядеть на счастливицу и указать, как ей повезло в этой жизни. Ах, вздыхает Валерия, хорошо, но мало, ведь султан меня больше не продлевает, Хюррем не велит. Ага, значиццо, и о предохранителе на твою систему падишахского отопления Хюррем позаботилась, догадалась Фатьма. Ага, кивнула ВалерИ, сказали, так надо. Да тебя за лохушку держат, наложницы для того и предназначены, чтобы размножать падишахских живчиков, так что, хочешь вкусно жрать, сладко спать, обвешаться цацками и укутаться в дорогие шмотки, вэлкам, в ряды Султанш, только для начала надо родить пасаншика, обрисовала перспективы Фатьма. Но как же, Хюррем мне перекрыла путь-дорогу в светлое будущее, заработанное честным половым путем, печалится ВалерИ. Не тужи, не горюй, я тебе оформлю экспресс-доставку в сулейманову постель, и не раз, а ты уж расстарайся, для начала прими мусульманство, и вот тебе новое кодовое имя – Називин, что в переводе с древнефармацевтического обозначает «средство от полового насморка у престарелых муххиблётов», решила и постановила Фатьма.
Придя в отведенные ей апартаменты, Нурбану обнаруживает там регулярную пассию Селима – блондинку. Возмутившись, какого эта делает в ее комнате, Нурбану узнала, что все предназначенные для любовниц помещения заняты, а посему придется потесниться и проживать вдвоем с блонди, как в обычной фабричной общаге. Вызывает возмущение факт, что такая бурная сексуальная жизнь прошла за кадром, хотя чему удивляться, это же Маниса, где будущий папаша узнает о предстоящем отцовстве, одновременно знакомясь с матерью будущего ребенка. Блондинка велит Нурбану не раскатывать губы на Селимку, потому как он пользует всех по одному разу, кроме нее самой. Ну-ну, чего ж ты до сих пор не одарила его потомством, надавила на больную блондинистую мозоль Нурбану.
Вечерком, пока Сулейман пытается читать книгу, Хюррем пытается промыть ему мозг насчет Баязида, уверяя, что мальчонка-то сам не ведает, чего творит, исключительно из желания обратить на себя внимание отца. Добившись, что Сулейман раздраженно отбрасывает книгу в сторону, объясняя, что стар стал, глаза уже не так функционируют, как надо, Хюррем, подумав, что зато другие органы продолжают работать как часы, предложила самой ему почитать, потому как с глазами-то у нее как раз все о’k, правда радужка изменила цвет, но это такая мелочь, право, у меня – функционирующий верх, у тебя – функционирующий низ, а вместе мы – единое целое, Сулейман.
Рустем велит усилить охрану, а ночью, перепугав спящих Михримах с дочерью, чуть не приканчивает служанку, принесшую кувшин с молоком, приняв ее за киллершу. Узбагоину Рустему, да побольше, чтоб не шарахался от собственной тени.
Мустафа прогуливается с Ташлы и свитой по лесу, попутно выслушивая донесение о том, как в Манисе трепетно «любят» Селима. Мелочь, а приятно. Прискакавшая из глубины лесов ему навстречу Барбариска, отмахнувшись от упреков в игнорировании мер безопасности, предложила помахаться с ней на мечах. Экзотичное предложение приводит к тому, что на полянке, средь деревьев и кустов, Барабариска и Мустафа начинают брачные игрища под видом поединка на мечах, то плечико оголится, то бедро прижмется туда, куда надо. Бурно дыша друг другу в лицо, за чем завистливо наблюдает Ташлы, забивший осиновый кол в собственную личную жизнь, пара заканчивает поединок и расходится по разным углам леса, так и не решив, кто же победил.
В Манисской сауне Нурбану возмущается, что нету ванн, одни банные шайки, вот у них, в Венециях, в каждом захудалом дворце есть ванны, где можно полежать и расслабиться. Калфа, отослав свидетелей, сообщает ей, что проблема Селима ей известна, и рассказывает о случившемся на рынке убийстве торгаша. Нурбану решает вмешаться. Селим меж тем пытается расслабиться традиционным для него способом, не закусывая.
Собравшись на пятничное приветствие, Баязид выслушивает наставления Матракчи (это ж такой авторитетный наставник), что надо бы помириться с батей, наступить себе на горло и помириться. Пришедший Сулейман милостиво разрешает Баязиду облобызать свою царственную длань, что обозначает, что Лев больше не гневается на Львенка, а у Матракчи интересуется, как он, давно не было видно, видимо, османский Октоберфест, наконец, закончился. Матракчи сообщил, что пишет книгу, которую начинал писать еще в первом сезоне. Ну-ну, принеси, почитаем, велел Сулейман, забыв, что у него с глазами печаль-беда.
Селиму приносят одежду для традиционного пятничного приветствия, но он не собирается выходить к лицемерному электорату, в глаза поющему осанну, а в спину кидающему помидоры и тапки. Однако Распорядитель его постельных, и не только, дел уверяет, что так поступать некомильфо, все ж таки из-за пары-тройки тупых людишек не стоит обижать всех жителей Манисского городка. Прислушавшись к его словам, Селим выходит-таки на люди, и о чудо, слышит в свой адрес от толпы дифирамбы.
Хюррем интересуется у Рустема, как там обстоит дело с шейхулем, который мутит воду, настраивая важных людей против них. Погруженный в свои проблемы (какой шейхуль, тут бы самому остаться в живых) Рустем отвечает, что нет ему покоя, пока жив Главнычар. Да о каком покое может идти речь, ты В-Азам, а не пенсионер на лавочке, потому покой нам только снится, лучше собери всю силу в кулак да жахни по врагам как следует, возвращает его на землю Хюррем. Что ж делать-то, с тещей, а особенно, когда она в преждевременном климаксе, лучше не спорить, а посему Рустем обещает приложить все силы, чтобы неугодный им старикан был разжалован.
Сулейман заинтересован тем фактом, что Баязид так задержался и не торопится возвращаться в свою Мухосрань, хотя обычно, хлебом не корми, дай смазать лыжи из дома подальше, в чем причина, сына? Да вот, папА, охота с Джихангиром потусить, отмазался Баязид, не называть же в качестве причины неожиданно вспыхнувший интерес к скрипичной игре.
Между тем Барбаросса, продолжая давить на созданную искусственным путем фобию Рустема, приглашает того посетить его кораблик, дабы побалакать о том, о сем. «Нет уж, лучше вы к нам» ©, отшатнулся от него Рустем, приходите в Диван, потрещим вдоволь, я-то уж точно целее буду. Матракчи недоволен, чего это Барбаросса заигрывает с противным Рустемчиком, когда Насух всегда под рукой. Барбаросса успокаивает ревнивца, это для дела, сугубо, для дела.
Фатьма, заметив хуриджиханские поглядки на Баязида, решила колупнуть поглубже и вывела племяшку на чистосердечное признание о ее симпатии к вышеупомянутому кузену, уверив, что ее, тетю Фатю, не проведешь, она сразу чует носящиеся в хаотичном порядке в воздухе феромоны, а посему, чтобы этот пасаншик проявил хоть какой-то интерес к томно вздыхающей по нему Хуриджихан, она советует взять инициативу в свои руки. Рассуждая о том, что все мужики, хоть принцы, хоть сантехники, всегда остаются сопливыми пацанами, а женщины должны управлять их разумом по своему усмотрению, Династийная сводня берет скрипку, которая в семействе Ибрагимовых так же священна, как корова в Индии, и со всей силой шарахает ей об стену безо всякого уважения к святыням. Ай, тетя, приходит в ужас от ее святотатства Хури, но та заверяет, найдешь себе получше, чай, не времена советского дефицита.
Тем же вечерком, пока калфа Фатьмы отвлекала стенаниями о своей одинокой участи в Топкапском сарае Смотрящего за дверьми в Главные покои Османии, а Хюррем отвечала на расспросы Михримах о том, чего это маменька, всегда прятавшая ключ от замка на ширинке собственного мужа, вдруг сама распахнула эту ширинку для всех желающих теток, Фатьма, наставляя и поучая ВалерИ-Називин, провела ее прямиком к двери Сулеймана. И пока Хюррем уверяла Михримах, что все под контролем, ни одна озабоченная девка не прошмыгнет в сулейманову постель без пропуска, выданного и подписанного самой Хюррем, ВалерИ – шасть – и уже на аудиенции у самой ценной Ячейки османского общества. Ячейка не отказалась принять предложенное, чего отказываться-то, дают – бери, и все участники акции остались довольны: и клиент, и сутенерша, а особенно, работница телесной экспресс-доставки, потому как нет для нее большего счастья, чем ублажить влиятельного седобородого дедушку, ибо тело, пущенное в дело, принесет нехилые материально ощутимые дивиденды.
Афифе, случайно ставшая свидетелем того, как малолетка прошмыгнула к папику при сводничестве одной из представительниц Династии, пытается эту самую Династию урезонить, хватит уже наступать на одни и те же грабли, «уж сколько вас, Династий, упало в эту бездну», пора прекратить кровопролитие. Никакой крови, потому как там, где она, там только лямур-тужур, заверяет Фатьма, ошибочно величая любовью примитивные физиологические позывы.
Хуриджихан, показывая Баязиду укокошенную доброй тетей Фатей скрипку, сетует на свою печаль, сама не поняла, как скрипка сдохла, как жить-то теперича, где бы новую приобрести, чтоб Баязидов слух усладить. Тот намек понял, есть рыбные места, уж мне ли не знать, я все закоулки обшарил, как и положено непослушному царскому отпрыску. Ах, нет, мне надо самой купить, а то мало ли, купишь вместо скрипки балалайку или домру какую-нибудь, где тебе, дилетанту, разбираться в видах музыкальных инструментов, только вот как попасть туда, на скрипичные развалы, озабочена Хуриджихан. Сделаем, успокоил Баязид, имеющий практический опыт покидания местожительства без спросу.
Вызвав на ковер Рустема, Сулейман ткнул его носом в многочисленные заявления обиженных рустемовыми действиями сограждан, единогласно утверждающих, что В-Азам закрутил на всех участках гайки, при этом лоббируя интересы местной олигархии за откаты. Рустем не согласен с такой постановкой вопроса, лгут, вот те крест, лгут, злодеи и клеветники, не брал я ни борзыми щенками, ни золотыми подсвечниками, разберусь с жалобами и устраню недочеты. Смотри, морда, я держу тебя под колпаком, пригрозил зятю Сулейман.
А Хюррем окучивает Эбу-Сууда, намекая, что неплохо бы спихнуть шейхуля, с которым у Эбу непримиримые и неразрешимые тёрки, а на освободившееся кресло водрузить самого Эбу. Хех, Султаным, я, хоть и не отказался бы от такой милости, но сроду никого не подсиживал, ничего не просил, потому как «Никогда ни у кого ничего не просите, особенно у сильных мира сего — сами придут и все дадут» ©. Ну что ж, не сомневаюсь, дадут, согласилась Хюррем, мысленно сделав запись в ежедневнике – внушить Сулейману поставить Эбу на нужное ей место, при этом сделав так, чтобы СС был уверен, что это исключительно его собственное решение.
Селим удивлен количеством и разнообразием заваливших его жилище подарков от обожающего его, по словам Распорядителя его делами, манисского населения, тут тебе и ковры, и корзины с дикоросами, дескать, чем богаты, то все вам и отдаем, самим жрать нечего будет, но барина порадуем. Вот это я даю, ничего еще путного не сделал, а меня уж вознесли до звезд, восхитился Селим, оставаясь в блаженном неведении о том, что кампанию по поднятию селимовой самооценки в собственных глазах, включающую организацию толпы с дифирамбами и доставку презентов от якобы благодарного населения, взял на себя его Распорядитель по идее Нурбану, выступившей мозговым центром операции.
Высказав Нурбану комплимент по поводу ее ума и сообразительности, а также выразив опасение, что Селим их порвет, если узнает истинную правду, Распорядитель отвлекся на встречу с вдовой убитого на рынке, которая потребовала встречи с убийцей Селимом, пригрозив в случае отказа обратиться в местные органы правопорядка. Але, дама, включите мозг, попытался окунуть ее в суровую действительность Распорядитель, кто ты, и кто Селим, иди отсель, пока в состоянии. Но дама оказалась идеалисткой, свято верящей в то, что в этом мире все равны. Да-да, «Все равны, но некоторые равны более других» ©.
Прибывший в Диван курьер в янычарской униформе доставляет Рустему приглашение на суаре в янычарские казармы. Первый раз вижу, чтобы Смерть присылала приглашение, подумал Рустем, вслух сказав, а приду, чего ж не прийти-то.
Выбравшись за пределы Топкапского сарая, Баязид и Хуриджихан прогуливаются по рынку, где их случайно засекает шастающий между торговыми рядами Сюмбюль. Оппаа, спохватился Баязид, этот же маменьке обязательно настучит, и потащил Хуриджихан по рыночным закоулкам, спасаясь от маменькиного всевидящего ока в лице Сюмбюля. Побег османских мажоров от погони, которая и не думала начинаться, потому как Сюмбюль зацепился языком за симпатичную торговку текстилем, закончился поцелованным Хуриджихан Баязидом.
Рустем сообщает Хюррем, что приглашен к янычарам на суаре, прощайте, дорогая теща, не поминайте лихом, коли что, потому как отказаться нельзя, подумает солдатня, что В-Азам зассал, развели на слабо, как подростка. Ой, да ладно, в очередной раз отмахнулась Хюррем, вечно преувеличиваешь, не будут же тебя травить за собственным столом, это чревато как минимум заблеванными коврами, ни один адекватный хозяин дома на это не пойдет. Не ну вам, канеш, виднее, я-то знаю, как у нас тут правосудие работает, ну порычит Хункярым, ну позакатывает глазюки, подвигает бровками, может, парочку голов у подвернувшихся стрелочников срубит, и все, а я, молодой, красивый, так толком в этом кинЕ и не отхальвеченный, покроюсь мертвым инеем, вздохнул Рустем. Да ладно, скажешь тоже, успокоила его заботливая теща, на тебе надето три бронежилета: я, Михри и тесть твой, глазюко-бровкодвигающий, и пока нас, трехголового твоего монстра, не одолеешь, ты тоже жив останешься, вот беда-печаль, тоже, мне, пффф.
Фатьма, оценив новую скрипку Хуриджихан, озабочена ее печальной физией, что такое, душа моя, неужто Баязидка чего натворил? Ах, нет, тетя, это я, сама себя не контролируя, его поцелула, плачет Хури. Тьху ты, я-то думала, тут проблема, а тут сплошное удовольствие, какая ж ты умница, племяшка, будь я на твоем месте, одним поцелуем не ограничилось бы дело, расслабилась заботливая тетя, все идет, как надо, завела Баязидкин механизм, теперь сиди и жди результата.
Получив люлей от матери за то, что шлялся по рынку, как простой чукотский фермер, взяв в качестве охраны только скрипколюбивую кузину, Баязид ринулся прощаться с отцом, потому как оскорбленная обвинениями в безответственном поведении душа срочно потребовала возвращения обратно в Мухосрань, там хоть нотации никто не читает, гуляй да гуляй по лесам-полям. Сулейман хоть малость и удивился переменчивости решений сына, но, вспомнив, что Баязид мнит себя недолюбленным, напомнил ему о равных долях, занимаемых в его сердце, всех детей без исключения. «Маловато будет» ©, понесло сынка, как отец, может и любите, папА, а вот как наследство распределять, так я в самом конце очереди, и дойдет ли она до меня вообще такими-то темпами. Обидевшись в очередной раз на несправедливых родителей, Баязид ускакал в свою глушь, попрощавшись с Джихангиром и забыв про скрипачку.
Прихватив взвод секьюрити, Рустем приходит в янычарский аудиенц-зал, где его уже ждет янычарская публика. Чувствуя себя не в своей тарелке от враждебности, источаемой всей окружающей его многочисленной янычарской массой, Рустем находится в напряжении, попутно ведя беседу с Главнычаром, выразившим общее янычарское недовольство тем, что Османия временно сошла с военной тропы, никого не грабит и не убивает, а янычарам хочется разорить уже пару-тройку государств, снести пару-тройку сотен тысяч неверных голов. Рустем пояснил, что война – удовольствие дорогое, это не загородный пикничок, а телеги с золотом конфискуются не каждый день, кроме того, решение — кого любить, а кого рубить – принимает лично Хункярым. Видя, что Рустем весь как оголенный нерв, то есть, клиент дошел до кондиции, Главнычар велит подать В-Азаму суп. Заметив переглядки и подмигивания в янычарской массе, Рустем дает сигнал своему секьюрити продегустировать поданную ему потенциальную отраву, что дает Главнычару повод оскорбиться высказанным им недоверием и эмоционально указать на то, что янычары не станут банально и подло травить гостя за своим столом, а благородно снесут вражью голову, если уж на то пошло. Мля, и чего мне дома не сиделось, тоскливо подумал Рустем и вскочил, заорав, что это уж слишком, оборзели совсем, мать вашу. Секьюрити обнажили табельное оружие, янычары вскочили, схватившись за свое. Главнычар, мысленно потирая ручонки, напомнил, что «кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет» ©. Ну это мы еще посмотрим, пообещал Рустем и спешно покинул званый ужин, не дождавшись десерта.
Матракчи, выполняя передастные функции, сообщает Сулейману об инциденте. Тот в ярости (нашли, понимаешь, время шашками махать) кидается в Диван, где уже началось экстренное заседание под председательством В-Азама. Оскорбленный Рустем собирается отстранить Главнычара от занимаемой должности, но Барбаросса советует не торопиться, потому как увольнения такого уровня должны быть одобрены Сам Самычем, который уже собственно на пороге. Ворвавшись в Диван, как пробка от нагретого шампанского, Сулейман сходу, не присев, начал разбор полетов с объяснения Рустема, заявившего, что Главнычар нанес ему моральный ущерб, нанесенный оскорбительными заявлениями и угрозой смерти, а посему он предлагает отстранить его от должности, как минимум. Вызванный на ковер Главнычар пояснил, что они, как порядочные люди, пригласили ВАзама поужинать, а он нанес им невиданное оскорбление, отдав предложенный ему суп на пробу другому, после чего гость окончательно оборзел и начал размахивать холодным оружием, но поскольку гость является никем иным, как представителем Сам Самыча, то на его размахивания никто не ответил, вот и все. В общем, так, постановил Сулейман, Барбаросса пусть выступит в роли следователя, а потом вынесу вердикт. Какое отношение имеет морской флот к следственному делу, понятно только самому Сулейману, ну может, еще и Хюррем, греющей уши в подвале у трубы-прослушки.
Тем временем Барбариска, поселившаяся в амасьском сарае, решила проследить за рустемовым засланцем в стане Мустафы. Слежка привела ее в лес, где вышеупомянутый господин вел диалог с какими-то левыми мужиками. Поскольку трудно оказаться незамеченной объектами слежки, имея такие нестандартные габариты, Барбариска оказывается брошенной к ногам врага, намеревающегося снести ей голову. Но Атмаджа с партнером, как Чип и Дейл, всегда спешат на помощь, а посему враги уничтожены, а у Барбариски болит голова, как же сообщить Мустафе, что они слегка накосячили и преждевременно убили рустемова крота.
Афифе интересуется у Хюррем ходом протекания ее климакса, попутно предлагая взять на себя нелицеприятное занятие отбора падишахских грелок, все ж таки, она понимает, что жене самолично отбирать любовниц для мужа, как минимум, неприятно. Но Хюррем советует волонтерше направить свою энергию на усмирение много взявшей на себя Фатьмы.
У Хуриджихан печалька – Баязидко слинял по-английски, не попрощавшись, не хочет ее видеть больше, Фатьма уверяет, да куда денется, раз возбудился уже. Пришедшая Називин сообщает Фатьме на ушко ну очень приятную весть.
Сулейман зол на Рустема, мало того, что жалуются на него со всех сторон, так еще и чуть мульен янычар в казарме не зарубил, супермен хренов. Ну, наверное, были причины, вяленько так вступается за зятя Хюррем, бедная Михримах, вах-вах, расстроена, наверное, вся.
А Мустафа распекает Барбариску, ну чего ты лезешь, баба, куда тебя не просят, сиди вон, вышивай лютики-ромашки, в наши суровые мужские игры не лезь, вон Рустемчик узнает, что его шпиёна замочили, и вся операция псу под хвост, и вообще, ехала бы ты отсель, от меня подальше. Пожирая взглядом сердитый объект своего воздыхания, Барбариска, вытуживая слова, признается, что хоть и уедет отсель, в любом случае, не целиком, потому как сердце ее получило здесь бессрочную прописку. Морально оглушив Мустафу своим признанием, Барбариска выскакивает за дверь и попадает под прицел взглядов Махидевран и Фидан, патрулирующих по коридору. А я говорила, говорила, подпрыгивает Фидан, что эта дева неровно дышит в присутствии нашего ПрЫнца. Ага, новая головная боль, запечалилась Махидевран.
Пока в Амасье новые страсти только зарождаются, Маниская половая жизнь кипит и бурлит. Нурбану устраивает Селиму приватный венецианский маскарад, не искушенный доселе развратными венецианками Селим сражен. Хто ты, спрашивает. Я ваш персональный узбагаин и амнезин, съешь меня, предложила Нурбану. Съел.
Мирно топкапское утро четы Сулеймановых, рассуждающих о том, что неплохо бы выбраться на эдирнский пикничок прерывает появление ВалерИ в сопровождении Фатьмы, сообщившей благую весть: Сулейман снова станет отцом. Половой десант удался…Автор: Татьяна Родионова /Cherry/

0

56

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ 108 СЕРИИ

В то время как Сулейман переживает волнение вновь готовясь стать отцом, его жена наполнена небывалым гневом! Хюррем готовит план мести Фатьме, которая без её ведома творила отнюдь не благие дела в гареме, которым управляет Хюррем .Она узнает большой секрет связанный с разводом Султанши радости и развлечения!
Жена умершего торговца подаст в суд на Селима, а узнавшая про это, Нурбану встретится с той женщиной. Это встреча плохо повлияет на отношения Нурбану с Селимом! Хуриджихан выжидает любой вести от Шехзаде Баязида, а тот тем временем ищет путь того, как же убрать Селима с Санджака ведущему к престолу. Узнав про судебное дело, он делает всё то, что в его силах!
Пока Михрюнниса проявляет свою любовь к Мустафе, тот пытается скрыть от неё свои чувства! Махидевран не хочет этих отношений и вместе с Атмаджой она делает всё, чтобы разлучить их!
Сулейман сильно зол на Рустема, узнав, что он виноват в случае с янычарами, тогда-то он принимает важное решение! Мустафа рад своей победе, а Хюррем в это время подготовила план, чтобы лишить Барбароссу его сил и мощи!

0

57

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК СОДЕРЖАНИЕ  108 СЕРИИ

Сулейман на террассе принародно дарит цацку Валерии, лобызает ее в лобик. Фатьма радостно улыбается, Хюррем на балконе наблюдает идиллию с явным недовольством.
Сулейман поглядывает на нее, но в какой-то момент - увы - нет зрительницы, ушла.Рустем встречается с Махмуд агой, он же Зал, который уверяет Великого визиря в своей крутости и вменяемости.
Барбароссу уведомляет о скандале в янычарской столовой сам Али ага, радуются оба, что напугали Великого визиря.
Михримах уверяет мужа, что не даст его в обиду, потому что принцесса, кто осмелится? А пример тетушек во вдовствующее состояние не учитывается?
Мустафа и Михриниса играют в дартс, стрела Михринисы не точна… «така любовь» (с)
Махидевран понимает, что Михриниса – угроза любимому сыночку, думу думает – как избавиться от девахи.
Фатьма распоряжается о раздаче сладостей в гареме в честь Низивин- Валерии. Сладости раздают, Михримах было попробовала, но новость моментально лишает ее аппетита. Пошла к своей валиде выяснять, правда ли это, заодно попросить защиты для мужа. Храбрая девочка собирается строить защиту сама, если мама не поможет.
Хуриджихан не растерялась после поспешного отъезда Баязида, она теперь прогуливается с Джиганхиром и предлагает ему поиграть на скрипке.
Нурбану-затейница утанцовывает Селима до хальвета, но надвигается проблема. Вдова убитого торговца уже пожаловалась кадиям.
Баязид приехал домой, его встречают жена и дети, целых два детеныша. Ах, скрытный какой, даже дедушку с бабушкой не известил. Хочет в Манису так, что приказал отправить туда шпионов.
Нурбану плетет интригу по освобождению Селима от визита к кадиям.
В гареме вечеринка по поводу Низивин. Сюмбюль, двигая в такт речи поседевшими бровками, докладывает Хюррем убийственную новость. Это не муж изменял Фатьме, а Фатьма мужу. Хюррем приберегла эту новость на потом.
Встретившись в коридоре, Хюррем и Фатьма, как обычно, троллят друг друга и расходятся. Фатьма праздновать в гарем, Хюррем к Сулейману слушать стихи.
Хуриджихан сочиняет любовное письмо Баязиду, за этим милым занятием ее застает Фатьма. А в это время в своем санджаке Баязид…ээээ… не обращает внимания на наложницу, вспоминая поцелуй девочки со скрипкой.
Сулейман с прискорбием сообщает о досрочном прекращении контракта с Рустемом.Махидевран сообщает сыну, что нашла хорошего жениха для Михринисы, из местных купцов. Мустафа отправляет по всем таким вопросам к отцу девицы – Барбароссе.
Михримах узнает о предстоящем отъезде Рустема в ссылку, она очень расстроена. А Хюррем нет. Вот каменная какая.
Нурбану отправляет агу к вдове убитого торговца поговорить насчет того, чтоб забрать жалобу. Неудачно прошел разговор.
Михримах теряет сознание на глазах Хюррем. Напугала маму, мужа, папу, горничных и лекарш.
Эбу сууд все еще занят защитой денежных вакфов.
Махидевран как раз такой пытается организовать, пригласила местных дам на ужин. Заодно и сообщила Михринисе о возможном браке с сыном одной из приглашенных. Облом мечтам о шехзадинском ложе.
Нурбану собирается тайно выйти из дворца и уладить (?) дела с вдовой торговца. Игра в досудебное урегулирование не доведет до добра.
Мама Хюррем кривится, показывая зрителям безутешное горе от болезни дочери и припадает к Сулейману. Входит Фатьма с сочувствиями, ухитряется улыбаться даже в этой ситуации.
Рустем узнает, что перед знаковым обедом-ужином у янычар к Али аге прибыл гонец от Барбароссы. Провокация была спланирована.
Мустафа застает Михринису за раздеванием. Ой, смутился…Скорее бы ты уехала, девушка, на свою свежекупленную ферму.
Барбаросса спрашивает у Али аги, куда делся Хасан (куда-куда, в зиндане помер).
Рустем сообщает результаты расследования Хюррем. Разрабатывается план ответного хода. Капудан паша пожалеет, что устроил эту провокацию.
Баязид получает новости от шпионов в Манисе. Теперь и он знает о рыночном инциденте.
Нурбану устраивает для Селима эротические гуляния по гарему с завязанными глазами. Финал путешествия – ванна(!!!!!!) Добилась – таки установки джакузи в отдельном банном номере.
Сюмбюль, старый сатир, гуляя по рынку, встретился с той самой торговкой…Похоже, Амур не промахнулся.
Нурбану рано утречком вышла из дворца, чтобы встретиться с вдовой. Эх, разве в гареме можно что-то сделать тайно? Поговорила, повернулась и – о_о, Селим…
Хуррем наконец-то поняла, что Фатьма стремится возвести на престол Мустафу.
Семейный ужин. Михримах получше, и Рутему надо уезжать. Фатьма в очень неловком положении, ведь Хюррем при всех сказала, что та заезжала в Амасью к Мустафе, да еще и муж пожаловал. Фатьма, мягко говоря, в бешенстве.
Сюмбюль намарафетился, приоделся, наблаговонился и отправился на свидание к торговке.Сюмбюль в растерянности и спешке покидает территорию свидания. Печалька.
Михриниса получает письмецо от Мустафы. Зовет на свидание.
Фатьма решила устроить Хюррем разбор полетов по поводу внезапно появившегося мужа, но получает в лицо правду о своем гулящем образе жизни. А расскажу-ка я обо всем Сулейману. О, нет, постой…
Фатьма побеждена и просит Сулеймана снова выйти за ранее разведенного с ней мужа.
Михриниса летит на крыльях любви к Мустафе, а тот сообщает, что между ними ничего не может быть. Женские слезы не растопили сердце шахзаде. Обиженная и зареванная, она не видит, что несется прямо на засаду.
Рутем посетил корабль капудан паши, Как Михримах? Хорошо. Она – моя драгоценность. У тебя тоже есть драгоценность…
Хюррем в траурных одеждах, с балкона видит воркующего с Називин Сулеймана, но сейчас она идет на могилу сына.
А Нурбану сидит в зиндане.

0

58

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК СОДЕРЖАНИЕ 108 СЕРИИ ДЛЯ НЕСЕРЬЕЗНЫХ

Валери-Називин пожинает плоды своей каторжной работы на султанской бахче – Сулейман, прослышав, что не отсырел еще порох в его пороховнице, жалует ей цацку с царского плеча в  присутствии Фатьмы, радующейся этому событию так, как будто ей нежданно-негаданно в одно прекрасное утро к двери подкинули чемодан со сбережениями Билла Гейтса. Улыбаясь во все свои многочисленные зубы, Фатьма уверяет, что, согласно ее разведданным, полученным напрямую из космоса, у Сулеймана родится еще один пасаншик. За всей этой вакханалией с балкона ниже наблюдает Хюррем.
Открыв пинком дверь в свою комнатку, Хюррем грозит окружающей ее мебели, что в этом сарае рождаемость пасаншиков под ее личным контролем, а значиццо, никаким голубым распашонкам, подгузникам и бутылочкам не бывать.
Рустем релаксирует как пещерный человек, глядя на огонь. Швейцар докладывает о приходе посетителя. Посетитель, не менее пещерный, клянется верой и правдой служить Рустему в любую погоду, круглосуточно, безо всякого соцпакета, отпуска и больничных, ну а коли придется скоропостижно скончаться на такой службе – так это великая честь для заезжего гастарбайтера, за неимением трудового договора поставившего свою подпись путем сжимания в руке раскаленной кочерги Рустема. (Фрейд от увиденного истерически повизгивает в углу).
Главнычар докладывает Барбароссе, что все шоколадно – Рустемчик шарахается от собственного астрального тела и стопудово заработал энурез с энкопрезом. Барбаросса доволен, это только начало, надо бы ему пинком под зад зарядить, чтоб летел со своего ВАзамского креслица, как пакостливый кот Руська от хозяйского тапка. Только вот надо помнить, что у этого кота есть серьезная крыша, а посему хорошо бы дождаться, пока хозяин тапка примет положительное для анти-руськиной стороны решение, пробить в крепости щель, так сказать, ну а потом войти через эту щель внутрь. ("Жениться тебе надо, барин — пыхая трубкой, качает головой дедуля Фрейд")
Рустем дает указание свежезавербованному шахиду Залу разобраться, кто стоит за Главнычаром, устроившим в своих казармах ВАзаму гастрономическую проверку на вшивость. Шахид уверяет, найдё-ё-ё-м своего человечка в янычарских рядах, достаточно позвенеть кошелёчком, как преданность некоторых бравых вояк поменяет вектор направления. Пришедшая Михримах прервала коррупционные замыслы, вынудив Рустема отправить работника на выполнение поставленной перед ним трудовой задачи. Михримах встревожена — что это за подозрительный тип гражданской наружности тут ошивается, почему в сарае полным-полно спецназовцев, что невозможно элементарно побегать по утрам в собственном парке, и почему драгоценный супруг, вздрагивая от кошмаров, пинается во сне так, что михримахины синяки не может замазать ни один тональный крем, what the fuck, Рустем?? (Девиз супружеской жизни Рустемовых в последнее время). Не волнуйся, милая, все o’k, просто готовлюсь к убийству себя, успокоил ее Рустем. Кто-кто-кто эта сволочь? — поражена Михримах, перенявшая поразительную недогадливость от своего папеньки, — что значит «убьют», я только во вкус вошла, я маме скажу, ее все сейчас боятся, даже я сама шарахаюсь каждый раз, когда ее вижу. Да уж, тёщенька моя в последнее время сама ку-ку, судя по ее крайне противоречивым приказам и поступкам, — подумал Рустем.
Барбариска в амасьском саду пуляет из лука. (Транссексуальные фантазии, нарушение гендерной идентичности на фоне неадекватного семейного воспитания, – кивает Фрейд в кустах. Идите, дедуля, уже, отдыхайте от такого вала психоаналитической работы на этом участке). Подкравшийся Мустафа делает даме (подчеркиваю, даме) сомнительный комплимент о том, что мечом она машет круто, а вот из лука пуляет так себе, не получится из девы биатлонистки с мировым именем. Ну что вы, мой лук стреляет точно в цель обычно, — уверяет Барбариска, — просто сказывается хронический недосып с тех пор, как поселилась в вашем гостеприимном сарае. О как, — удивился Мустафа, — клопы мешают или сердечко ёкает? Ладно, мне в принципе все равно, потому спрашиваю, папенька ваш Нептун ничего мне не присылал? Ничего, окромя мнения, что не стоит мне обживаться в амасьских землях, — ответила Барбариска. Ну-у-у, папа плохого не посоветует, — согласен Мустафа, как бы намекая, что нечего тут класть свои глазищи на его высокородную персону. Не-не, папа только высказался, а я ж уже большая во всех смыслах девочка, потому остаюсь, и все мы тут в курсе, почему, — упирается Барбариска. При наличии в саду целой гвардии свидетелей для полной картины не хватало только Атмаджи, присевшего в кустах по нужде, ну и попутно застукавшего, как Мустафа и Барбариска общаются vis-а-vis.
Тем временем Махидевран раздает указания еле волочащей, судя по визажистскому мастерству гримеров, ноги Фидан как следует напоить местную элиту на благотворительном ужине по сбору добровольно-принудительных членских взносов в ее благотворительный фонд, попутно интересуясь, как там Барбариска, не дай Боже, подкараулит мово сыночку где-нить в кустах, не нужен нам никакой «Моникагейт» в преддверии грядущей головокружительной политической карьеры. Я слежу, слежу, — успокоила ее «старушка» Фидан, — вроде все чисто, может, мне только все показалось, старость – не радость, все-таки, Вы бы ее услали куда-нить, пока не поздно. Не-не, — не согласна Махидевран, — уедет гостья на заимку, там и не проследишь,  лучше пусть живет тут, у меня под колпаком.
Атмаджа, укараулив Барбариску наедине с конем, после того, как та рассталась со львом, просит черкнуть папаньке пару строк, чтоб у его дружбана Явуза появился повод сгонять в Нерезиновую столицу, попутно проследить за ситуацией вокруг шейхуля, которого Рустемчик задумал довести до добровольно-принудительного выхода на пенсию. Да Руське не до него сейчас, у него энурез с энкопрезом, — отмахнулась Барбариска. Все равно, — упрямится Атмаджа, — и кстати, чего это Вы тусите с нашим шехзадой в парковой зоне, может, я чего не знаю, а? Да ну тя, будет чего — так узнаешь, — заверила Барбариска.
Торжествующая во все челюсти Фатьма велит Афифе накормить весь гарем сладким и забросать всех золотом. Это с чего такая раздача пряников? — удивилась Афифе. Ликуйте, насекомые, бросайте чепчики вверх, одна из вам подобных удостоилась великой чести стать живым кювезом для выхаживания падишахского бейби, — громогласно объявила Фатьма. ВалерИ млеет, вот это минута славы в ее серой жизни, вот это прыжок из венецианской девки-чернавки в османские селебрити!
Сюмбюль, оценив происходящее, поспешил сообщить хозяйке, что Фатьма объявила на весь птичник о беременном состоянии Називин. Кого?? — удивилась Фахрие. Да той девки, которую мы сами и подсунули нашему Молодящемуся Старцу, у нее теперь новое кодовое имя — разъяснил Сюмбюль. А вы где были?? — обрушила на стрелочников свой праведный гнев Хюррем. — Почему не напоили ее контрацептивной смесью пургена с димедролом, почему не стояли со свечкой у султанской постели и не перекрыли вовремя кран с султанскими живчиками? Да мы тут вообще не при делах, это Фатьма сутенёрила, — оправдывается Сюмбюль. Короче, избавиться от нее, стервы, — велит Хюррем. Вай-вай, как можно, — ужасается Сюмбюль, в послужном списке которого значится не один труп, — что ж мы звери какие, беременную, да еще от Седобородого, мочить, ребятенок-то не виноват, что его папаша свою физиологию не контролирует. Ну ты ваще, Сюмбюль, – цокнула Хюррем, — сам придумал-сам ужаснулся, я имела в виду Фатьму, имела я ее. Короче, узбагоить надо даму, а то у нее много времени свободного, как я погляжу.
А Фатьма велит Афифе распространить беременную сенсацию по всем мировым соцсетям, пусть все знают, что главное Османское ружье, давно висящее за ненадобностью на стене, выстрелило-таки по всем законам театрального жанра. Ну, раз в жизни и простая палка стреляет при несоблюдении техники безопасности, а уж царственной и подавно по статусу положено стрельнуть. Афифе-барометр привычно предрекает бурю, но Фатьма радостно уверяет, что она бурю уже успокоила самолично, сообщив о сенсации прямо стихии в лицо, отчего стихия чуть не стихла на месте навечно. Вай-вай, — ужасается Афифе, — и чего мне у себя в глуши не сиделось, чего я приперлась сюда в бойцовский клуб? Тут Фатьма решила добить старушку окончательно и возложила на нее ответственность за Називинскую целость и сохранность.
В Манисе вечерком Нурбану устраивает Селиму приватную дискотеку, показав, как надо по-венециански двигать телом под звучащую исключительно в голове свирель. Селим восхищен тем, что тараканы в ее голове еще безбашенней, чем в его собственной. Пока он целует ее в десны, его управляющему приносят весточку, что вдова убитого на рынке языкомчесателя обратилась в местный суд с требованием открыть уголовное дело на губернатора по факту убийства им ее супруга.
Барбаросса докладывает Сулейману о результатах проведенного им псевдо-независимого расследования, согласно которым в инциденте с подозрением на подброшенный янычарами в суп Рустема пурген виноват сам Рустем. Видя, что Сулейман даже не сдвинул брови в знак гнева, и выражение его морды лица все такое же ботоксно-спокойное, Барбаросса решил усилить эффект, дабы до недоГАДливого султанишки наконец дошло, чего от него хотят, и обеспокоенно-тревожно высказал мнение, что в народно-янычарских массах идут волнения, на Рустемку злы, а ну как начнут месить все вокруг, это ж не только «русский бунт бессмысленный и беспощадный» ©, а и любая толпа страшна своей тупой непредсказуемостью, посему надо обеспечить покой и благодать.
Придя в отчий дом, Михримах становится свидетельницей раздачи пряников. Поинтересовавшись, откуда дровишки, узнает, что папка на старости лет начудесил, и у ее дочи скоро появится новый дядя или тётя (или тёДя, судя по последним тенденциям османского синематографа).
Гюльфем не верится, что Фатьме удалось то, что не удавалось ее предшественницам: Сулеймана обрюхатили. Да-да, — ликует Фатьма, — вытряхнем мертвечину, которой заполонила все топкапские углы Хюррем, и наш Сединобородый молодой папаша снова начнет скакать как козел, горный. Да ттт, только ведь Хюррем не спустит все это на тормозах, по-любому приложит все усилия, чтоб ребятенок не родился, — цокает Гюльфем, очевидно, мысленно записавшая на счет убиенных Хюррем младенцев и своего собственного, когда-то умершего от болезни, а чего ей, рыжей, одним трупом больше – одним меньше, какая разница. Да что за хюрремофобию развели, хватит уже бояться сбитой летчицы, — обнадеживает Фатьма. Физически присутствующая при данной беседе, а мысленно витающая в другом месте Хуриджихан просится у тетки выйти в сад, подышать. Да иди, канеш, — соглашается тетя, — чё киснуть в четырех стенах, вот я в твои годы, ух, зажигала, ни один сарай меня не мог удержать. Да Вы и сейчас жжете не по-детски, — кисло подтявкнула Гюльфем, припомнив собственную тоскливую молодость и печальную зрелость.
Примчавшись к мамА, Михримах допытывается, верно ли она все расслышала, и папА скоро затрясет пеленками? О-о-о, началось, — перекосило Хюррем, — османская служба новостей функционирует исправно. Да не-е-е, я мимо проходила, а пришла я вообще-то из-за мужа своего, зятя вашего, мамо, — успокоила ее Михримах. – Потому как зятю вашему грозит полный фисдяускас, а я узнаю обо всем в последнюю очередь, если ж вы не в состоянии защитить зятя, так я встану на защиту мужа всем своим третьим размером. О как, — удивилась Хюррем. – Помнится, ты наматывала сопли на кулак, умоляя не отдавать тебя бородатому демону на растерзание, а сейчас бьёсся за него, как коллекционер на аукционе за яйцо Фаберже, воистину любовь зла – полюбишь и Рустема. Ой, я вас умоляю, мамо, какая любовь, просто нечего разевать пасть на мужа дочери самого пупастого пупа земли, — включила «Династию» Михримах. Не волнуйся, доца, спасем, лишь бы он стоял в наших рядах до конца, а не переметнулся на другую (спрашивается, какую, и, главное, зачем?) сторону, — успокоила ее Хюррем.
Пока Хуриджихан гуляет в саду с Джихангиром, как бы невзначай интересуясь весточками от Баязида и между делом сообщая, что у Джихангира появится еще один братишка (папка постарался), приводя того в потрясенное от такой сенсации состояние, Рустем приходит к Сулейману. В ожидании, пока его Падишахство соизволит его принять, Рустем узнает о главной беременной новости всея Османии. Находящегося в шоке от такого поворота событий Рустема вышедший косичка добивает контрольным в голову: Сулейман спит, а посему велел зайти зятю позже, очевидно, так прямо во сне и велел.
Вернувшись утром из селимовой постели и продефилировав мимо, несомненно, завидующих ее бурной половой жизни соседок по женскому общежитию, Нурбану интересуется у калфы, привезли ли ей ее заказ. Калфа поясняет, что заказанные ею прихоти стоят весьма дорого, так что заказ исполнен быть не может. Ой, да не вопрос, меня Селимко усыпал тугриками, да еще и будущая свекровь Хюррем подкинула, так что я все оплачу, везите, — велела Нурбану. Угомонись уже, тут «тако горе, тако горе» ©, на нашего прЫнца подала в суд рядовая торговка, а поскольку Манисский суд – не Басманный, да и Селим из всех прынцев имеет самый низкий рейтинг, то догадайся с первого раза, кто выиграет дело, — обрисовала мрачную перспективу калфа. Это что же, мое мировое господство может накрыться медным тазом? – забеспокоилась Нурбану. – А ну-ка, позвать мне управляющего, будем проблемы разруливать, лишь бы мой пропуск в светлое будущее о них не узнал и не ушел опять в алкогольную нирвану.
Тем временем Селим в блаженном неведении о сгущающихся над его рыжей натурой тучах направляется в свой Диванчик решать проблемы с водоотведением.
Баязид возвращается в свою Мухосрань, где его с нетерпением ожидают, как выясняется, и.о. жены и пара шустрых пасаншиков. Одна-а-а-ко, наш пострел везде поспел: и старых алкашей рэкетнуть, и детей настрогать, и скрипичные узелки на память завязать. Потетёшкав на скорую руку домочадцев, Баязид прошел в рабочий кабинет. Учитель-наставник огорчен печалью на челе своего царственного подопечного, возникшей из-за того, что не состоялся переезд в Манису, больше самого подопечного. Пуркуа? – спрашивает, — ведь столько членов Вашего семейства оказывало протекцию, ну да ладно, не все еще потеряно, ведь и Мустафище когда-то гулял по манисским лугам, а вот поди ж ты, сослан, как Ленин в Шушенское, — сделал тонкий намек на толстые обстоятельства наставник, а Баязид, как амбициозный ученик не менее амбициозного учителя, самого втайне мечтающего поваляться в манисской травке, сделал охотничью стойку и велел послать в Манису наружку, дабы быть в курсе каждого чиха своего рыжего-бесстыжего братца.
А Манисский триумвират под предводительством Нурбану совещается, как спасти Селима без ведома его самого. Поняв, что калфа с евнухом больше предпочитают изумляться тому, что кто-то осмелится выступить свидетелем против царского отпрыска, нежели разумно действовать, Нурбану предлагает уговорить истицу забрать свой иск обратно.
Застав Хюррем, с верхотуры обозревающую творящееся в гареме по поводу подтверждения высокой фертильности Сулеймана веселье, Сюмбюль докладывает ей пикантную новость, полученную от слегка придушенной в темном углу калфы Фатьмы: Хихикнутая Султанша развелась с мужем по поводу слабости передка, но только не супруга, как было заявлено ранее, а своего собственного. Вай-вай, какая клубничка, — причмокивает Сюмбюль, — стоит только запустить эту новость в гаремный вентилятор, как начнется такая буря, что Хохотулине мало не покажется. Релакс, — велит Хюррем. – Запустим, когда время придет.
Проходя мимо веселящейся публики, Хюррем сталкивается с Фатьмой и высказывает пожелание погулять на аналогичном празднестве по случаю появления бейби у самой Фатьмы когда-нибудь, правда для этого нужно для начала выйти замуж, а то становиться матерью-одиночкой Династии как-то не комильфо. Фатьма уверяет, что ей родить как два перста оросить, ведь она-то, в отличие от некоторых, все еще может похвастаться наличием функционирующих яйцеклеток, было бы желание, ну а если и не придется воспроизвестись, тогда всегда найдется, кого потетёшкать, ведь братец Сулейман подкинул ей такую возможность. После обмена любезностями ходячая династийная яйцеклетка велит всем веселиться и танцевать до упаду.
Михримах навещает отца и просит не верить лживым наветам на ее Рустема, потому как преданней Сулейману служащего Османия еще не видывала, но тот по привычке пощупав собеседницу за подбородок, советует ей не думать, ибо это занятие крайне вредно для дамской внешности. Такой вот совет от главного османского косметолога. Махнув рукой на равнодушного папаню, Михримах покидает отчий дом, а на смену ей приходит Хюррем. Поделившись с распутным муженьком переживаниями того, как тяжело ей смотреть на плоды его распоясавшейся ширинки, Хюррем удостаивается великой падишахской милости прослушать очередной стишок из серии «Хоть с другими сплю, я тебя люблю, скушай пирожок, забудь про мой грешок». Хюррем улыбается, а что еще остается, женское счастье – будь хоть милый гадом, главное, что рядом.
Вернувшись с тусовки, Фатьма застает Хуриджихан, прячущую в подушки исписанную бумагу при ее появлении. Ну-ка, ну-ка, чего это там, колись, — интересуется заботливая тетя. – ах, любовные писульки Баязиду, ну ты даешь, племяшка, какая нетерпеливая, сиди и жди, пока кавалер не соизволит написать первым, поверь моему опыту, мужики это такие особи, которые не могут одновременно делать дела и думать о лямур-тужурах, как освободится, так настрочит тебе письмецо, верь мне, опытной тетке.
Тем временем в далекой Мухосрани объект их познавательной в области мужской психологии беседы, вспоминает Хуриджихан.
Ранним утречком Рустем получает сообщение: Сулейман желает его видеть. Ну вот, пора узнать приговор: со щитом или на щите. Чета Рустемовых прибывает в Топкапы. Пока взволнованная Михримах поражается пофигестическому выражению лица Хюррем, уверяющей, что Сулейман плохого не придумает, Рустем выслушивает от тестя, уверенного в его вине некими псевдо-независимыми дознавателями, нравоучения о том, что такое хорошо и что такое плохо в положении ВАзама.
Занявшаяся, наконец, благотворительным делом Махидевран, в результате чего печать вечной скорбной озабоченности ненадолго покинула ее лицо, прощупывает почву относительно отношения ее пасаншика к Барбариске, сообщая, что подыскала данной красотульке подходящего женишка из числа местной элиты, однако при реакции явно недовольного таким положением дел Мустафы, высказавшего «что Вы, мамо, лезете туда, где Вам быть не положено, пусть ейный батя и решает», озабоченная межбровная складка Махидевран вернулась на свое давно обжитое место.
А Барбариска отмахивается от предложения Атмаджи отправиться в столицу, чего торчать в этой Тьмутаракани ей, выросшей на морских просторах, советуя советчикам не лезть туда, куда не просят. Нет, ну раз пошла такая пляска, так хотя бы без моего ведома никуда не шастайте, а то не ровен час, умыкнут сокровище, а мне потом перед папенькой ответ держать, — выставил условие Атмаджа. Застав эту компашку, накрученный маменькой Мустафа подозрительно интересуется, чего это тут происходит. Да вот, письмецо папане своему написала, а Явуз и отвезет его по адресу, хотите – прочитайте, прежде чем записывать меня в стукачки, — предложила Барбариска. Читайте сами, мне как-то недосуг, не до них мне, — оставил компанию без своего сиятельного присутствия Мустафа.
Придя в свой рабочий кабинет, Рустем застает там жену с тещей и сообщает им, что Сулейман отправил его далеко-далёко, то бишь, с глаз долой, считать пограничные столбы где-то в районе Герцеговины. В то время как потрясенная Михримах находится в шоке от такого вот решения любимого папА, Хюррем потрясает самого Рустема своей пофигестической реакцией, типа, а шо такого, ну выслали, подумаешь, радуйся, что уедешь сам, а не вышлют частями. Да как бы вам культурно объяснить, — напрягся Рустем, — чтоб до Вашего мозжечка наконец дошло, что враги-то победили, добившись моей высылки. Ну вот и подумай на досуге, что надо не потакать своим страхам, а думать головой, прежде чем что-то делать, — умыла руки Хюррем. Да трясся я не за свою шкуру, неуважаемая мной отныне теща, а боялся потерять своих жену и дочь, — расставил точки Рустем.
Эбу-Сууд говорит Рустему, что шейхуль уже плетет интриги за его седой спиной, настраивая против религиозный люд. Да это я виноват, — посыпает голову пеплом Рустем, — тех, кто со мной дружит – гнобят, вот и меня сожрали. Заткните уши и не слушайте никого, потому как вы ценный кадр, каких еще поискать, — утешает его Эбу, — а обо мне не беспокойтесь, об меня зубенки-то свои гнилые пообломают, потому как у меня щит от небесных сил.
Пока Нурбану с калфой шушукались о визите Селимова управляющего к истице, вызывая подозрения у Блонди своими шушуканьями по углам, сам управляющий попытался надавить угрозами на вдову, указав ей ее ничтожное место в этом мире, но наткнулся на противодействие ее соседей по торговым рядам, заступившихся за бедную вдову, вследствие чего пришлось уйти ни с чем обратно.
Расстроенная Михримах, пытаясь вести с матерью светскую беседу о Фатьме, неожиданно падает в обморок, вызывая переполох. В это же время Зал докладывает Рустему, что захватил без шуму и пыли в плен вражеского «языка», того самого, что принес приглашение на скандальный ужин у янычар. Прибежавшая с известием о Михримах калфа прервала сей увлекательный доклад.
Пока Сулейман, надев привычный камуфляж в виде мешка, посещает Эбу-Сууда и обещает размазать по стенке любого, кто пойдет против самого Эбу, лекарша обследует Михримах и сообщает, что никаких явных признаков отравления нет, просто надо отдохнуть от тяжелой султанской работы несколько дней. Странно, что лекарша за причиной обморока полезла в желудок, а не в те места, куда обычно лезут за поиском обморочных причин в гареме. Ищите лучше, наверняка, траванули мою Луноликую, — настаивает Рустем, игнорируя возмущение Хюррем его паранойей по поводу отравления.
На благотворительном ужине в Амасье, на котором собралась вся местная дамская знать, Махидевран показывает Барбариске одну из приглашенных и расписывая достоинства ее, ее семьи и, особенно, ее сына, сообщает, что Барбариску хотят просватать, вызывая этим сообщением спонтанный логоневроз у потенциальной новобрачной. Кое-как справившись с непослушными буквами, Барбариска высказалась, что даже и не думала о замужестве никогда, вызывая неподдельное любопытство таким чудом у Махидевран. Как это не думала?? Разве не все девушки от 8 до 88 только и мечтают о замужестве, это что же, все глянцевые журналы врут? — поражена таким открытием на старости лет Махидевран. – В общем, подумай сама, пока за тебя не подумали другие.
Очнувшаяся Михримах видит у своей постели родителей, мужа, Джихангира. Все счастливы, особенно Рустем, что однако не мешает ему находиться под прицелом насупленных в его сторону бровей Сулеймана.
Пока Селим решает проблемы с водоотведением для населения Манисы, предлагая затратный, но эффективный проект, Нурбану, услышав от калфы, что управляющий провалил миссию, заявляет, что решит сама эту проблему, раз все вокруг жопорукие, и, пользуясь именем Хюррем, как орудием принуждения, велит калфе найти способ вывести ее из сарая, несмотря на строжайший запрет. Свидетельница их шушуканья тут же докладывает Блонди, которая только и ждет повода, чтобы выкинуть заносчивую венецианскую соперницу не только из постели их общего мужика, а и с Манисской жилплощади в целом.
У постели спящей Михримах Сулейман утешает Хюррем, плачущую на его плече по поводу болезни дочери, в то время как ею не снят еще траур по Мехмету. Застав обнимающуюся супружескую пару, Фатьма малость обескуражена таким зрелищем, действительно, экая диковинка – обнимающиеся супруги, и, проявляя заботу о состоянии Михримах, не забывает разбрасывать шпильки в адрес отсутствующего Рустема (плохо заботится о Падишахской Луноликой Жемчужине) и в адрес Хюррем (больная старая кляча, пойди выспись, а то без рюмки страшно смотреть).
В то время, пока Фатьма забрызгивает окружающих своими веселящими токсинами, Рустем спускается в камеру пыток, которая имеется в любом мало-мальски приличном сарае и застает не пережившего допрос с пристрастием захваченного янычарского «языка». Чересчур увлекшийся процессом допроса, а потому перестаравшийся Зал сообщил, что перед тем, как покинуть этот грешный мир, допрашиваемый успел признаться, что янычарский инцидент был инициирован Барбароссой.
Зайдя к Барбариске в комнату, Мустафа застает ее в процессе переодевания, надо сказать, типичная ситуация в любом общежитии. Оценив неосторожно выставленные на обозрение обнаженные мускулы дамы, Мустафа, вроде как интересуясь, когда усадьба вносящей раздрай в его мысли гостьи будет уже готова к ее переезду, высказывает мнение, что вопрос ее замужества должен решаться только ею и ее папА, но никак не им, и тем более, Махидевран. Бурно дыша при виде объекта своего поклонения, Барбариска уверяет, что замужество в ее планы не входит, она согласна и так, без него, лишь бы по любви и взаимно. Вот все вы так говорите сначала, — подумал Мустафа, вслух уверяя ее, что не хочет вступать на скользкую дорожку (опыт имеется). Ну так, если слушать сердце, то дорожка не может быть скользкой, — заманчиво внушает Барбариска, начитавшаяся, очевидно, женских романов. (Отстаньте уже от меня, — вздохнуло сердце. – Я орган для перекачки крови, и только, и хватит уже вешать на меня ответственность за последствия беспутного поведения других органов). Появившаяся с шмотками в руках прислуга на время спасла Мустафу от окончательного совращения.
Вклинившись в супружескую пару Сулеймановых, Фатьма продолжает троллинг, выражая хвалу небесам за то, что и Михримах, и Називин поправились. А шо такое с этой, как ее… Називин? – удивился Сулейман. Ну так, блюет по углам, как и положено беременной, да не беда, главное, что рожденный ею пасаншик просто осчастливит династию своим появлением, шехзадей много не бывает, — забрызгивает позитивом Фатьма. Какая Вы славная, золовушка, ну просто если б не Вы, гарем бы помер от тоски-печали, — не выдерживает Хюррем. Так, ну хватит, бабы, — психанул Сулейман, — все, брэк, разошлись по углам ринга, Фатьма со мной в Топкапы. Пришедший не вовремя Рустем получает от Сулеймана недвусмысленный приказ выметаться, как только Михримах поправится.
Слышал, чего велено? Выметайся, иначе еще хуже будет, — напутствует зятя нелюбимая уже им теща. Выметусь, только вот отомщу Барби, сделавшему мне подлянку, вот ведь какой интриган, подсунул свою доню Мустафе в качестве посредника, сам науськал янычар, посадит Мустафу на трон и будет править империей через послушного ему султана, — кипит Рустем. Ну, раз пошла такая пьянка, надо бы разжевать Нептуну, что за все нужно платить, — решила Хюррем. Замочить? – кровожадно облизнулся Рустем. Та не-е-е, проведем липосакцию души, — постановила Хюррем.
Пока сообщники обсуждают детали предстоящей операции, сам Барбаросса узнает от Главнычара, что его гонец пропал, явно не без помощи Рустема, который ухватился за болезнь Михримах как за повод задержаться в столице. Двум холостякам не дано понять, что болезнь любимой жены – это повод просто быть с ней рядом, а болезнь любимого человека как повод удержать столичную прописку может рассматривать только истинная лимитА.
Наставник приносит Баязиду офигительную новость – Селим-то в Манисе куролесит, замочил бедного работягу, посмевшего высказать ему правду в глаза, в вся народная масса недовольна его присутствием. Вот, во-о-от, я этого и ждал, надо ехать туда и плюнуть в его наглую рыжую морду, а потом папеньке с маменькой стукануть, полюбуйтесь, мол, на своего любимчика, видели глазки, что покупали – теперь ешьте, хоть повылазьте, — брызгая во все стороны слюнями, в экстазе забегал по ковру Баязид. – как только выпнут Селимку из Манисы, самолично запущу петарды с фейерверками.
Пока Баязид предвкушал, как Селим получает пендель, сам Селим занимался делами более приятными: Нурбану, завязав ему глаза платком, провела его по коридорам сарая до места назначения, доведя заинтригованного Селима до кондиции. После того, как ему царственным тоном было позволено снять повязку с глаз, Селим обнаружил себя в помещении со свечами и голопенной Нурбану в ванне, стоящей посреди комнаты. Интересненько, а ты занятная штучка, Нурбану, — ухмыльнулся Селим, первый раз в жизни принимая ванну. О да, — согласилась соседка по ванне, — я тебе еще много чего покажу (твоему унылому папА и не снилось, раз годами не может обнаружить татуировку на видном месте у дамы, с которой спит).
Сюмбюль, выбравшись на рынок, сталкивается с подкарауливающей его торговкой тканями, которой запал в душу этот обаятельный дядька, скупающий ткани оптом. Полагая, что мужика надо ловить в первую очередь на вкусненькое, а уж потом на остренькое, торговка зазывает Сюмбюля посетить ее вечерком на дегустацию пахлавы, не предполагая, что в случае с Сюмбюлем дело может ограничиться только вкусненьким, ибо остренького он не в состоянии распробовать по причине ампутированных в далекой юности специальных вкусовых рецепторов.
Покинув спящего после бурно принятой ванны Селима, Нурбану с помощью управляющего выбирается за пределы сарая, не подозревая, что ее уход был замечен следящей за ней по указанию Блонди наружкой. Придя на рынок, Нурбану, надавив на больные точки (утрата кормильца, голодные дети, ожидаемую предвзятость правосудия: кто ты и кто ОН) и пообещав вечно помогать, добивается согласия вдовы забрать свою жалобу на Селима. Торжествующий от получения желаемого взгляд Нурбану натыкается на не предвещающий ничего хорошего взгляд Селима, наблюдающего за ней с другого конца рынка. Очевидно, в следующей серии, зрители станут свидетелями БДСМ-сцен.
Хюррем встречается с бывшим мужем Фатьмы довольно обшарпанного вида, приехавшим ради такого случая из далекого Зажопинска. Очередной экс-зять Сулеймана сообщает ей, что Фатьма спит и видит, как бы посадить на трон Мустафу, для чего и ездила в Амасью перед приездом в Топкапы, попутно раскрывая мотив ненависти очередной Династии: оказывается, эта Династия ненавидит Хюррем из-за ее войны с предыдущими Династиями. Ну хвала небесам, что хоть здесь не тянется след от некого скрипача, застолбившего парочку Династийных сестричек. Хюррем обещает временному союзнику вернуть блудную жену в их супружеское стойло.
Дождавшись благоприятного момента на устроенном по поводу выздоровления Михримах семейном ужине, Хюррем в присутствии Сулеймана спрашивает у Фатьмы, как там Амасья с ее обитателями. Ну да, ездила на денек, — не стала смущаться Фатьма, — проведала племянника, убитого горем. В разгар пиршества швейцар объявляет о прибытии Зажопинского губернатора, являющегося по совместительству экс-мужем Фатьмы, своим сообщением стирая хронический оскал с ее лица. Сулейман, видя такую реакцию, любезно поясняет, что Хюррем была так добра, рассказав о случившемся, и он хотел бы воссоединить Фатьму с мужем, счастья вам, голубки, пускайте клоуна на арену! Вошедший экс-супруг ухмыльнулся, увидев перекошенное счастьем от его внезапного появления лицо экс-супруги.
Выскочив, как пробка из бутылки перегретого шампанского, в коридор, Фатьма обрушивает на голову седобородого благоверного шквал упреков. Какого, спрашивается, приперся, когда заключили договор не встречаться более, — буйствует Фатьма. Ну, милая, я просто соскучился, давай забудем все невзгоды и вернемся назад, в Зажопинск, вместе, — попытался потискать бывшую бывший. Чуть не выпав в астрал от предложенной перспективы, Фатьма в бешенстве убегает подальше от похотливого старца.
Придя к торговке, формально пригласившей его на приватную дегустацию пахлавы, Сюмбюль не смог устоять от соблазна перепробовать всё из предложенного меню, кроме самой хозяйки дома, ненавязчиво предложившей себя в качестве основного блюда. Невнятно пробормотав о необходимости срочно покинуть сверхгостеприимную вдовушку, Сюмбюль ретировался, оставив распаленную даму в явном недоумении, а себя обрекая на мучительные сожаления о своей физической неполноценности, не позволяющей насладиться простыми житейскими радостями.
Барбариска получает писульку от Мустафы с пожеланием увидеться с ней завтра. Вау, плод, кажется, созрел, — предвкушает бурные страсти наивная дева.
Войдя в покои Хюррем непривычно неуверенным шагом, вместо традиционного открывания дверей пинком, свойственного все Династийным сестрицам, Фатьма поинтересовалась, не Хюррем ли стоит за приездом ее заплесневелого бывшего супруга. Так я ж от чистой души хотела порадовать, ведь Вы ж, вроде как, обожали его до трясучки, ну хотя бы до того момента, как сходили налево, Ваше Династийное Святейшество, что уж поделать, я в курсе вашей семейной тайны, — забросила мяч в ворота противника Хюррем. Ты чего мелешь, дура, какое «налево», окстись, окаянная грязнокровка, меньше слушай обиженных семейной жизнью с Династиями мужиков, — попыталась сохранить лицо Фатьма. Ошиблись, уважаемая, у меня иные источники информации, захочу – притащу сюда молодца, того, ради кого Вы хакнули свой брак, вот вечно вы, Династии, сами меня вынуждаете превышать пределы необходимой самообороны, — посетовала Хюррем. Вспомнив, что в арсенал каждого серьезного игрока в обязательном порядке должен входить такой замечательный прием как блеф, Фатьма уверила, что Сулейман не поверит никому, кроме нее самой. Но Хюррем-то уж не та, ее новый покер-фэйс в игре в покер — это уже 99,99% -ная гарантия победы, посему она предложила проверить экспериментальным способом, что будет, когда Сулейман узнает о похождениях сестрицы, и направилась прямиком к месту эксперимента. Не пройдя и стометровку, Хюррем была остановлена летящим в ее спину голосом спасовавшей Фатьмы. Лузер, — адски усмехнулась победительница.
Придя к Сулейману, Фатьма в расстроенных чувствах от нахлынувших чувств (к бывшему мужу, как думается Сулейману), просит позволения повторно выйти за него замуж и вернуться с ним обратно в Зажопинск. Сулейман растроган, так страстно любящие друг друга сердца надо соединять навечно, а посему женитесь, езжайте обратно и любите друг друга, как кролики, до изнеможения, пока смерть не разлучит вас.
Встретившись утречком в амасьском укромном лесном местечке с витающей в ванильных облаках Барбариской, Мустафа ставит ее перед лицом суровой действительности: «Оставь свои девичьи мечты, Петрова» ©, никаких иных отношений, кроме чисто дружески-посредническо-деловых, между нами нет и быть не может, потому как я должен думать о более важных делах государственного масштаба. Умолчав о том, что жениццо папа не велит, уже проходили такую тему, а без женитьбы чпокаться чревато потерей репутации, Мустафа оставил глотающую слезы Барбариску с разбитым вдребезги внутренним миром наедине.
В это же время Рустем навещает Барбароссу на его корабле и, отвечая на вопрос о самочувствии Михримах, задержавшей своим недомоганием Рустема от дальней командировки за пределы Стамбульского МКАДа, уверяет, что не позволит, чтобы с его Луноликим сокровищем что-нибудь случилось, ведь ради своего сокровища любой человек пожертвует чем угодно, даже такой косматый супермен, как Барбаросса. А скажи мне, мил друг, кто есть твое сокровище: дочь твоя родная или самый шехзадатый в твоем личном рейтинге шехзаде? – намекнул Рустем. И пока Барбаросса пытался ранжировать свои сокровища по степени ценности, Барбариска, оставшаяся без присмотра вечно сидящего по нужде в кустах Атмаджи, попала в руки целого отряда вооруженных мужиков с закутанными мордами.
Собравшаяся посетить могилу Мехмета Хюррем становится свидетелем того, как ее вспомнивший молодость муженек прогуливается со своей молодой беременной пассией, даря ей цветочки и расточая умильные улыбки.
Пока Хюррем скорбит на могиле сына-первенца, изменившего своим рождением смысл ее жизни и забравшего своей смертью кусок ее души, в отношениях Селима и Нурбану намечается новый экстремальный виток: Нурбану в зиндане……
Автор: Татьяна Родионова /Cherry/

0

59

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ 109 СЕРИИ

Страхи Сулеймана становятся явью!
Хюррем начинает действовать, дабы воспрепятствовать появлению нового Шехзаде. Баязид, тайно приехавший в Манису, будет пойман Селимом. Ну а у Нурбану, брошенной в темницу, есть большой сюрприз. Мустафа и Атмаджа стараются найти Нису. А Хюррем такое шепчет на ухо Сулейману, что Мустафа оказывается в опасной ситуации!
Рустем, похитивший Нису, прижмёт в угол Барбароссу. Барбаросса даст больше, чем ожидал Рустем, для которого было важным лишь вновь вернуть доверие к себе.
Уехавший в Герцеговину Рустем, вместо себя оставит своего привратника. А Соколлу Мехмед впечатлит Хюррем своим интеллектом и упорством.
У Хюррем есть новые планы на счет Назенин. Но беседа с Сулейманом изменит абсолютно всё.
Хуриджихан, в надежде получить хоть какие-то вести от Баязида, будет часто видеться с Джихангиром. Письмо, которое она написала Баязиду, случайно попадет в руки Джихангира. Ну а Джихангир безнадёжно влюбиться в Хуриджихан.
Баязид тайно прибудет в Манису. Его целью будет раскрыть судебный процесс, который Селим прикрыл. Но когда Селим поймает его, все выйдет из-под контроля.
В то время как Нурбану с надеждой будет ждать в темнице, Селим не намерен прощать её. Газанфер сделает неожиданное предложение Нурбану. Но истинный сюрприз сделает Нурбану.
Атмаджа и Мустафа, узнав о похищении Нисы, сразу же начнут действовать. От близкого человека Хюррем поступит весть, которая приведет их к Нисе. Но Мустафа, пораженный любовью, совершит такую ошибку, что встретится лицом к лицу с Сулейманом!

0

60

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК СОДЕРЖАНИЕ 109 СЕРИИ

Сулейман опять видит сон-глюк, озвучка от Ибрагима по поводу света и истины, главное действующее лицо – Мустафа, приказывающий стрелять по дворцу султана. Проснулся. А Ибрагим за кадром все вещает о происхождении мыслей…Валерия- Називин красуется перед девушками в гареме, что не осталось незамеченным для Хюррем.
Фатьма огорчена приездом мужа, Хюррем приходит ее навестить и сообщить, что лично занимается подготовкой свадьбы – дубль-два, чтобы побыстрее спровадить загостившуюся султаншу.
Селим посещает Нурбану в зиндане для личного допроса. Прижал было к стенке, но остановился. Ушел, хлопнув дверью.
Хюррем и Рустем в саду подводят итоги операции «Шантаж дочерью Капудан паши», сам Барбаросса на своем корабле признает свое поражение, плачет(!) скупыми пиратскими слезами. Он в отчаянии.
В шехзадинском дворце пока не знают, что Михринису похитили, поэтому решено запереть ее от греха (от Мустафы, что не посягала на святое) подальше на ее ферме, туда направили стражу.
Фенеризаде на воспитательной беседе у султана. Султан недоволен спором из-за денежных вакфов.
Михримах признается мужу, что притворялась больной, чтобы задержать Рустема в столице.
На поиски Михринисы всего один день, это срок ультиматума. В течение дня Барбаросса должен признаться султану, что устроил провокацию против Рустема. О пропаже девушки узнает Мустафа.
Селим в печали, переживает из-за прошлого инцидента, о том, что папа узнает. О Нурбану не хочет слышать.Нурбану, голодная, несчастная, в зиндане признается калфе, что сильно влюблена в Селима. «А он меня не любит»….
Хуриджихан знакомится с библиотекой Джиганхира.
Валерия-Називин в панике. Султанша уедет, что будет с ней? Гюльфем добавляет страху – да, Хюррем жестокая. Но Фатьме сейчас не до этого, муж, Мустафа паша, опять пришел, вот ждали его тут.
Хюррем заметила, что Сюмбюль странный в последнее время.
Фатьма встречается с бывшим-будущим мужем. Припомнили друг другу измены.
Сюмбюль в гареме видит девушек, раскупающих товар. А продавщицы – та самая хатун с рынка. Сюмбюль пытается бежать, но та его настигла. Правда открылась. Торговка пытается убедить Сюмбюля, что она влюбилась в него. Но Сюмбюль уходит в смятении.
Мустафа возглавил отряд по поиску Михринисы, нашел утерянный браслет. Решил, что девушку везут в столицу.
Баязид посещает рынок в Манисе, собирает сведения об убийстве ремесленника, чтобы сообщить отцу о проступке Селима.
Селим встречается с вдовой, которая в ответ на просьбу отозвать жалобу сообщает, что уже сделала это по просьбе Нурбану. Вдова получает ферму.
Хюррем хочет видеть Валерию-Називин. Пугает ее опасностями и сложностями беременности. А в это время наложница в комнате Валерии вливает во флакон что-то из бутылочки. Не иначе как яд.
Афифе приносит Фатьме весть о том, что вечером будет праздник.
Баязид в своих происках пришел к кадиям. Почему не было слушания по убийству ремесленника? Дело было начато, но жена убитого отозвала жалобу, потому что ремесленник начал первым. Баязид вышел от кадия в бешенстве. И тут его увидел гаремный ага.
Хюррем в покоях султана хвалит сыновей. Пришел Барбаросса. Он пришел просить разжалования. Старый я стал и больной, говорит. Отставка пока не принята.
Хюррем напоминает Капудан паше, что дочь вернется в тот миг, когда султан примет отствку.
Селим встречает братца-инкогнито на дороге в Кютахью.
Фатьма, разряженная от радости, сообщает на гаремных посиделках, что ее свадьба перенесена на весну. Хюррем понимает, что Фатьма нарушила уговор.
Джиганхир находит любовное послание Хуриджихан, он в смятении. Глядя в зеркало, он понимает, что это не для него и сжигает бумагу в камине.
Баязид принудительно в гостях у Селима. Селим на все разоблачения отвечает - тайно покинул свой сандак и приехал шпионить за братом.
Нурбану получает приказ покинуть дворец. Ее отправляют в Венецию. Она просит передать свою одежду, хранящую ее запах, Селиму.Сулейман пугает Хюррем словами, что молится о здоровом ребенке. Он надеется, что это усмирит его боль по Мехмету. Хюррем бросается спасать ребенка Валерии, ведь в лекарство подлили яд.
Сюмбюль тайно встречается с Джвхер-хатун. Оооо…. поцелуйчики…
Селим, проснувшись, видит рядом шарф Нурбану.
А Нурбану в зиндане без сознания.
Джевхер-хатун просыпается рядом с Сюмбюлем, роется в его одежде. Это шпионка. Сюмбюль мурлычет спросонья, потом в панике подскакивает, потому что опоздал везде.
Хюррем принимает Соколу. Первое задание – убрать чтобы Фенеризаде с должности.
Селим идет в зиндан и обнаруживает бессознательную Нурбану.
Джевхер отчитывается на рынке о шпионской деятельности.
Соколу посещает архив дивана, чтобы найти компромат на Шейх-уль-ислама. Читал долго и много. Нашел. Хюррем довольна.
Нурбану очнулась в покоях Селима. Он сообщает, что лекарь определил беременность.
Михринису связанную и с кляпом ведут на веревке. Привал. Есть девушка отказывается, кормят насильно. Михриниса провоцирует своего тюремщика, получает мощный удар. Затем начинается операция по ее освобождению, возглавляемая Мустафой.
Хюррем предъявляет Шейх-уль-ислама имеющийся компромат и требует просить отставки.
Освобожденная Ниса приводит себя в порядок в шатре.
Мустафа невзначай признается Михринисе в любви, все целуются.
Фенеризаде просит отставки. Султан принимает отставку и требует вернуть Рустема. Отныне Шейх-уль Ислам – Эбусууд.
Хюррем поддерживает идею навестить Барбароссу в болезни. Зашедший проведать больного Сулейман застает там Мустафу.

0


Вы здесь » КОРЕЙСКИЕ СЕРИАЛЫ » НОВЫЕ СЕРИИ, ПРОМО, СОДЕРЖАНИЕ СЕРИЙ, ФОТО » ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВЕК СОДЕРЖАНИЕ СЕРИЙ