КОРЕЙСКИЕ СЕРИАЛЫ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КОРЕЙСКИЕ СЕРИАЛЫ » ОБСУЖДЕНИЯ, ИСТОРИЯ ТУРЦИИ, НОВОСТИ СЕРИАЛА » Эстер Дженкинс. Ибрагим паша.


Эстер Дженкинс. Ибрагим паша.

Сообщений 1 страница 30 из 49

1

и не только.

Благодарим Фирузчик за предоставленную информацию.

0

2

http://s8.uploads.ru/t/Vdwib.jpg,http://s8.uploads.ru/t/JE7sN.jpg
http://s8.uploads.ru/t/YpLVA.jpg,http://s9.uploads.ru/t/FDhUc.jpg
http://s9.uploads.ru/t/ulpoS.jpg,http://s8.uploads.ru/t/2aKw0.jpg
http://s8.uploads.ru/t/3CYNW.jpg,http://s8.uploads.ru/t/rtvyg.jpg

+1

3

http://s9.uploads.ru/t/6zcGL.jpg,http://s8.uploads.ru/t/3zLvV.jpg
http://s8.uploads.ru/t/enKc0.jpg,http://s9.uploads.ru/t/cMnkr.jpg
http://s8.uploads.ru/t/vstaN.jpg,http://s8.uploads.ru/t/ht6bH.jpg
http://s8.uploads.ru/t/jBCyz.jpg,http://s8.uploads.ru/t/IaMPL.jpg
http://s9.uploads.ru/t/sJnkw.jpg,http://s9.uploads.ru/t/qxPG7.jpg

0

4

http://s8.uploads.ru/t/pnzat.jpg,http://s8.uploads.ru/t/EIGoS.jpg
http://s9.uploads.ru/t/GMSmz.jpg,http://s9.uploads.ru/t/3mxas.jpg
http://s8.uploads.ru/t/s10xH.jpg,http://s8.uploads.ru/t/wgTyq.jpg
http://s9.uploads.ru/t/zHNvJ.jpg,http://s9.uploads.ru/t/ePVlx.jpg
http://s9.uploads.ru/t/FNvht.jpg,http://s9.uploads.ru/t/l1vTA.jpg

0

5

http://s8.uploads.ru/t/q2vxk.jpg,http://s8.uploads.ru/t/wSqFo.jpg
http://s9.uploads.ru/t/NPfsT.jpg,http://s9.uploads.ru/t/W5JyY.jpg
http://s8.uploads.ru/t/NQgYC.jpg,http://s8.uploads.ru/t/yZp1E.jpg
http://s8.uploads.ru/t/wM7Tx.jpg,http://s8.uploads.ru/t/gPmW8.jpg
http://s9.uploads.ru/t/nL1Hw.jpg

0

6

http://s9.uploads.ru/t/2TXvJ.jpg,http://s9.uploads.ru/t/sEozN.jpg
http://s8.uploads.ru/t/vrP0Y.jpg,http://s8.uploads.ru/t/UR16X.jpg
http://s8.uploads.ru/t/6lewn.jpg,http://s9.uploads.ru/t/HIwER.jpg
http://s9.uploads.ru/t/i5dlr.jpg,http://s8.uploads.ru/t/slZ1i.jpg
http://s9.uploads.ru/t/9Fs3K.jpg,http://s8.uploads.ru/t/EHvhg.jpg

0

7

http://s8.uploads.ru/t/efuZH.jpg,http://s8.uploads.ru/t/kZtKp.jpg
http://s8.uploads.ru/t/RPNlS.jpg,http://s8.uploads.ru/t/ysDw1.jpg
http://s9.uploads.ru/t/kyXxH.jpg,http://s9.uploads.ru/t/oQvRs.jpg
http://s8.uploads.ru/t/4hgUC.jpg,http://s9.uploads.ru/t/CiIaq.jpg
http://s8.uploads.ru/t/6OCS5.jpg,http://s9.uploads.ru/t/8Bbed.jpg

0

8

http://s9.uploads.ru/t/xyvI7.jpg,http://s9.uploads.ru/t/KphoA.jpg
http://s8.uploads.ru/t/GdQT8.jpg,http://s9.uploads.ru/t/0pHsh.jpg
http://s9.uploads.ru/t/mBXUv.jpg,http://s9.uploads.ru/t/VodrC.jpg
http://s9.uploads.ru/t/iSXvr.jpg,http://s8.uploads.ru/t/OlpxE.jpg
http://s8.uploads.ru/t/30aTO.jpg,http://s8.uploads.ru/t/hiRyV.jpg

0

9

http://s9.uploads.ru/t/l315L.jpg,http://s9.uploads.ru/t/KUgf5.jpg
http://s8.uploads.ru/t/Kevo3.jpg,http://s9.uploads.ru/t/N2KyU.jpg
http://s9.uploads.ru/t/r7o5v.jpg,http://s8.uploads.ru/t/rW58e.jpg
http://s8.uploads.ru/t/I4P6p.jpg,http://s9.uploads.ru/t/FEhWO.jpg
http://s8.uploads.ru/t/EN3Ok.jpg,http://s9.uploads.ru/t/6gq2Q.jpg

0

10

http://s9.uploads.ru/t/F26DR.jpg,http://s8.uploads.ru/t/ObPvg.jpg
http://s8.uploads.ru/t/Lgjpd.jpg,http://s8.uploads.ru/t/9nP6h.jpg
http://s8.uploads.ru/t/oAOYZ.jpg,http://s9.uploads.ru/t/5FJGE.jpg
http://s9.uploads.ru/t/zaDpq.jpg,http://s9.uploads.ru/t/CxrDL.jpg
http://s9.uploads.ru/t/WeUED.jpg,http://s9.uploads.ru/t/4fZlc.jpg

0

11

ВЕНЕЦИЯ И ОТТОМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ
http://www.o-venice.com.ua/?cat=3

Отношения Венеции и Оттоманской империи часто представляются непрерывным кон-фликтом, где республика Венеция символизирует флагшток христианства.

В комедии Cortigiana, один из героев, слуга, с энтузиазмом воспевает Венецию, встречу с художниками, скульпторами, а также актерами, которые сопровождали Луиджи Каорлини в Стамбул. Версия пьесы была поставлена в Венеции в 1534 году. Для публики того времени, ссылки автора были очевидными, так как в городе были артисты, которые стали известны тем, что за два года до этого, смогли привезти ценой финансовых и личных рисков целое сокровище из драгоценных предметов во двор наиболее грозного из врагов Венеции, Великого Турка. Авантюра увенчалась успехом, но предприятие, которое было предпринято несколькими годами позже, стало ката-строфой для Луиджи Каорлини. Эти события хорошо показывают двоякие отношения Венецианцев с Великим Турком; он представлял собой одновременно опасность и источник доходов. Эта картина отразилась в гравюре Николо Нелли от 1457 года, которая представляет Оттомана как цветущего мужчину, но если повернуть ее на 120 градусов – дьявольского демона.
Отношения Венеции и Оттоманской империи часто представляются непрерывным конфликтом, где республика Венеция символизирует флагшток христианства. Если два года после падения Константинополя (1453) были отмечены большими войнами и периодическими стычками между двумя мощными противниками, то также были и долгие периоды мирной торговли, хотя и при натянутых отношениях. В течение трех четвертей века, от битвы при Зонхио в 1499 и битвой Лепанте в 1571 г., венецианцы были вынуждены признавать морскую гегемонию Оттоманской империи на Средиземном море, главенство, которое подтверждалось победой турков в битве при Превеса в 1538 году. Они подбивали даже турецкие силы, чтобы войти в Италию после битвы при Агнадел в 1509 году, в ходе которой Венеция была приглашена принять участие в коалиции, которая собрала все большие европейские державы, включая Святую Империю. Венецианская знать не хвалилась этим приглашением, но обозреватели Габсбургов, в их письмах Карлу 5 обвиняли в 1526 году венецианцев в подстрекательстве оттоманов завоевать Италию, такими ожесточенными были их отношения со Святой Империей. На следующий год посол Габсбургов в Венеции посчитал, что момент настал нанести удар нации, которая была «постоянной угрозой для Турков».
По случаю, венецианцы не колебались представить свои поздравления, – по меньшей мере, скромные, когда султан одержал победу, и сопротивлялись давлению вступить в анти-турецкую коалицию. Венеция присоединилась к Святой Лиге в 1571 году и победа при Лепанте была получена как основной переворот, который преобразовался в раскрытие триумфаторского образа города Дожей. Однако потеря Кипра вернула венецианцев к реальности. В 1573 году, они вели унизительные переговоры с оттоманами, которые обозначают начало нового периода в 70 лет полностью мирного сосуществования. Венецианские власти имели, конечно, интерес, показывать свою оппозицию, но требования политики и коммерции требовали установить хорошие торговые и дипломатические отношения. У народа и у патрициев возвышение Оттоманской империи вызывало страх и враждебность.
СИСТЕМА КАПИТУЛЯЦИЙ

Венеция находилась на границе Европы и Оттоманской Империи. Венецианцы, следовательно, были вынуждены возобновить капитуляции, навязанные оттоманами после падения Константинополя в 1454 году. Капитуляциями назывались торговые договоры, которые давали получателю статус «привилегированной нации». Венеция утвердила свои позиции в Стамбуле, организовав там постоянное дипломатическое представительство в лице прево, присутствие, усиленное регулярными поездками послов. Выполняя одновременно функции консула и посла, прево также должен был наблюдать за венецианскими торговцами, поселившимися в Стамбуле. Оттоманская империя имела такое значение в глазах венецианцев, что этот пост считался самым высоким за границей в дипломатической иерархии, которому воздавались соответствующие почести.
ТОРГОВЛЯ

Торговля осуществлялась большей частью обычными торговыми путями, то есть через венецианских торговцев, поселившихся в Пера, оттоманских торговцев, поселившихся в Венеции и императорских оттоманских торговцев, направленных султаном. Но значительная часть проходила через дипломатические пути, самыми разнообразными средствами. В этом эссе мы рассмотрим роль обмена подарками в создании отношений между венецианцами и оттоманами, а также влияние на европейские предметы роскоши, а именно венецианские, в развитии космополитического вкуса у оттоманской элиты.
Оттоманы иногда отправляли в Венецию агентов, которым было поручено сделать по-купки, и пользовались дипломатическими путями чтобы обеспечить успех их миссии. В 1546 году, beylerbey Румелии, Семиз Али Паша, написал дожу Франческо Донато по поводу агента, которого он направил в Венецию закупить шелк для супруги Сулимана Уррем Султанши. В 1569 году, великий визир Соколлу Мехмед Паша просит у прево написать венецианским властям по поводу агента, кторого beylerbey Буда (его племянник) хотел отправить в Венецию для закупки тканей. В 1589 году, султан отправляет казначея Дворца, Мустафу, для закупки 2000 braccia тканой золотом материи – около 1100 метров – для королевской сокровищницы. У него было с собой письмо, составленное на турецком языке, которое уточняло, что это древний обычай Sublime Porte закупать тканую золотом материю в Венеции, и что, в этом случае, заказ будет оплачен серебром из Рагузы, власти которой уже были оповещены об этом надлежащим образом.
ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ ПОДАРКИ

Официальное вручение дипломатических подарков было широко распространенной практикой: дож Венеции перенял мусульманский обычай дарения ритуальных одеяний оттоманским посланникам; ткани составляли первую категорию подарков, которые венецианские послы привозили на Восток. Так, хотя в XV веке Венецианцы выплатили оттоманам ежегодную подать – большей частью в предметах роскоши и серебром – за некоторые территории, которыми они владели на Балканах, в Ионийском и Эгейском морях, в течение большей части XVI века не было ни передачи тканей, ни ежегодного представления подарков. В любом случае, Венеция не имела ничего общего с Turkenvehrung, имя, данное ежегодной подати в 30 000 дукатов, часов и автоматов, которые оттоманы требовали у Габсбургов с 1548 по 1606 год. «Подарки» переданные Габсбургами состояли из посуды из золота и серебра, чаще всего ваз, содержащих дукаты, а также часов и автоматических изделий, которые всегда представлялись как новинки.
В отсутствие выплат регулярной подати, венецианцы, должно быть, делали частые подарки членам оттоманского двора, даже если это были единичные случаи. Они могли послужить доказательством очень высокой культурной чувствительности, на примере прево Лоренцо Бернардо, который в 1586 году, подарил великому визиру Siyavush Паше двое водяных часов для мечети, которую тот построил. То, что христианин мог сделать дар мечети было настолько неожиданным, что Siyavush велел перевести текст два раза.

0

12

Основной мотивацией было развить отношения с оттоманской властью, как писал се-нат Венеции прево в 1552 году: … В некоторых случаях, однако, подарки могли вы-звать недовольство оттоманов. Это произошло в 1584 году, когда венецианцы были особенно щедры по отношению к многочисленным придворным, вследствие серьезного дипломатического инцидента. Венецианская эскадра под командованием Габриеля Эмо атаковала галеру молодого регента Триполи, Мехмеда Бея де Джерба и убила тех, кто находился на ней. Мехмед Бей и его мать оба погибли при этом, и оттоманы были возмущены тем, что среди погибших есть женщины. Сенат немедленно дал прево разрешение пожертвовать большие суммы денег на подарки: одеяния и серебро для наставника султана, Хоса Садеддина и для двух сестер султана, которые были одна супругой великого визира Османа Паши, а другая вдовой Пиаля Паши. Также поспешили купить два кресла, которые великий визир заказал немного раньше. Султан получил кречетов, белые особи которого очень высоко ценились. Глава канцелярии Мехмед получил бархатную одежду, стеклянные лампы и стекло. Бархатные одеяния были также подарены Кафер Ага, венециану, который был в молодости пленен и поднялся до главы евнухов, также его матери, Франчензине Зорзи Мишиел, было обещано ежемесячно выплачивать по 10 дукатов. Эстер Кира, поверенная еврейка супруги Мурада III, Сафия Султан, также получила подарки. Из всех членов двора, несомненно, великий адмирал Улук Али, был оскорблен более других. Он помогал молодому Мехмеду Бею возглавить трон после отца, чьим другом и советником он был. Известно было, что адмирал хотел серебряную шкатулку, инкрустированную горным хрусталем, которая стоила несколько тысяч дукатов, и она была тот час же заказана. Прево, Джованни Франческо Морозини, сделал также и другие подарки: бархатные одежды другим чиновникам; пеню в 2000 дукатов золотом Мезих Паше, который выполнял функции великого визира во время отсутствия Османа Паши; сладкий хлеб и сыр Хосе Садеддину.
ТОВАРЫ: ПОДАРКИ, ВЗЯТКИ, ПОКУПКИ?

Чаще всего венецианцы получали открытые заказы со стороны оттоманов. Ткани со-ставляли часть наиболее востребованных товаров, но заказы могли также касаться сыра, кораллов, маленьких салонных собачек или карт мира. Также имеются личные заказы на очки, которые венецианцы торопились удовлетворить. В 1532 году, казначей заказал пару очков вице-прево Пьетро Зену, который поторопился передать ему очки в серебряной оправе. Прево заказал очки и лупу для наставника султана в феврале 1576 года, и две пары очков для Siyavush Паши в 1577 году.
Во многих случаях, прево не уточнял в переписке, кто оплачивал заказы. Вряд ли все заказчики могли получать заказанные товары бесплатно. Например, Сенат информировал прево, в письме от марта 1553 года, что была отправлена фактура на стекло, ткани и часы, которые были погружены на судно насначением в Стамбул. Оплата была также четко указана в заказе, адресованном Нур Бану Николо Барбаджио в апреле 1578 года.
Даже когда заказчик предлагал оплатить заказ, сенат Венеции мог решить подарить его, как в последнем приведенном примере. Иногда прево убеждал Сенат сделать по-дарок. Марк Антонио Барбаро дал ясно понять, как Соколлу Мехмед Паша будет тронут, если венецианское правительство оплатит стеклянные лампы в мечети, как мы увидим далее, в 1569 году. Такая милость не была систематической, как свидетельствуют три документа из архивов Рагузы, датированные 1571 и 1572 годом, что относится также и к заказам стекла, сделанным Соколлу Мехмедом и его супругой, принцессой Исмихан Султан: стоимость указана в документе от 1572 года, где уточняется, что нужно оплатить сверх того стоимость доставки. Заказы, переданные через посредника прево, были, таким образом, не средством получать товары без уплаты, а путем приближения к цели.
В той мере, если эти обмены небыли включены в структуру дарений, включенных в правила, часто трудно определить границу между подарками, взятками и покупками. Нам известно несколько примеров подарков, подаренных скрытно: чтобы попытаться успокоить великого визира Ибрагима Пашу в 1530 году, Совет Десяти отправил ему рубин стоимостью в 4000 дукатов, прося его сохранить подарок в секрете. В других случаях, подарок составлял часть дипломатической стратегии, которая требовала терпения и щедрости. Это показывают изучение отношений, которые поддерживал прево с двумя персонажами, влияние которых было основополагающим для интересов венецианцев: Соколлу Мехмед Паша, великий визир с 1565 по 1579 гг., и Нур Бану.
СОКОЛЛУ МЕХМЕД ПАША И НУР БАНУ

Список, даже частичный, заказов, которые Соколлу делал Венеции, к которым прибавляются те, которые он заказывал послу Габсбургов, дает представление о требованиях и нуждах великого визира, который сопровождал их рисунками и письменными инструкциями. В 1567 году, он заказал у Габсбургов часы и вазу из серебра, наполненную тысячью дукатов. В следующем году, он попросил венецианцев прислать ему для его мечети cesendelli (подвесные лампы в форме продолговатого цилиндра). В 1569 году, кроме просьбы к прево ходатайствовать за серебро beylerbey Буда, великий визир заказал ему светильники и не менее 900 ламп из стекла. Письмо к прево сопровождалось эскизами двух моделей ламп различной формы. Соколлу желал также иметь светильник вроде тех, которые используются в больших залах, как уточнялось в другой депеше. В сентябре того же года он желал приобрести восемь или десять ламп для своей мечети.
В 1573 году, великий визир заказал у Габсбургов часы, и в 1576 году, много экземпляров двух моделей настенных круглых часов, по которым он представил чертежи и инструкции. В 1578 году, он заказал около 2000 круглых витражей; в том же году, он дал прево образцы тканей, которые были ему необходимы, и в марте венецианские власти отправили ему сундук, полный золототканой материи. Барбариго передал в июне ткани великому визиру, который явно обрадовался, так как заявил, что он никогда не видел таких красивых тканей венецианского производства. Все в том же 1578 году, Соколлу заказал у венецианцев портреты бывших оттоманских султанов, заказ, к которому мы вернемся позднее. Он также желал иметь шесть ковровых седел, четыре колчана и четыре чехла для лука, которые должны были быть сделаны в цвете и по моделям, указанным в рисунках. Ковровые седла были очевидно, не распространены, так как Сенат ответил, что их нельзя сделать быстро. В 1579 году, великий визир попросил французского посла Жака де Жермини передать Генриху III чертеж круглых часов.
Мусульманские женщины жили в заточении, и поэтому логично предположить, что большинство заказов, исходили от мужчин, членов оттоманской элиты, таких как великий визир Соколлу Мехмед Паша. Но это не касалось таких сильных личностей как мать султана Мурада III, Нур Бану, или его супруги Сафии Султан, которые занимали важное место в оттоманском дворе и были основными фигурами периода, который вошел в историю под названием «Султаната женщин». Они находили средства передать свои заказы венецианскому прево письмом, или через посредников, а именно евреев, и даже через многочисленных жен евреев, таких как Эстер Кира, о которой мы уже говорили в деле убийства Мехмеда Бей Джерба. Ничего удивительного в том, что Эстер сама передавала заказы прево. По примеру мужчин, дамы оттоманского двора чаще всего заказывали ткани.

0

13

В том, что касается Сафии, известны в основном заказы, которые она направляла Елизавете I Английской, как сестра к сестре, то есть, как королева к королеве. Нур Бану (умерла в 1583 г.) представляла более интересный случай в глазах венецианцев, так как она по слухам имела венецианские корни, и принадлежала к знатной веницанской фамилии Венье с острова Парос, в Эгейском море. Это не могло оставить равнодушными венецианцев, особенно потому, что ее предполагаемый младший кузен, Себастиано Венье, избранный дожем в 1577 году, был героем Лепанте. Сенат однако, сомневался в ее происхождении. Нур Бану обратила двусмысленность своего происхождения в свою пользу: в конце жизни она продолжала утверждать, что она происходила из семьи, владеющей домом на Великом Канале, не уточняя имени.
В начале апреля 1578 года, Сенат написал прево, Николо Барбариго, чтобы информировать его об отправке 50 brazze белого сатина для королевы матери, в следствии заказа, который та сделала только на 36 brazze. В том же месяце, Эстер Кира и Саламон Эшинази передали прево просьбу от Нур Бану, которая желала иметь ткани разнообразных оттенков. Ткани должны были быть отправлены как можно быстрее и произведены как можно качественнее, так как они предназначались для султана и его матери, которые имели обыкновение носить одежду каждый день того же цвета и качества. Саломон, который происходил из Удины, смог убедить Барбариго написать письмо без задержек.
Эстер передала письменные инструкции, и настояла, чтобы власти информировали Барбариго о стоимости, так как ее хозяйка хотела сама возместить все затраты. Эстер несомненно, принесла и образцы по крайней мере трех видов тканей, так как прево ответил, что невозможно произвести в Венеции panno настолько легкое, и что он никогда не видел этого сорта damasco. Что касается парчи, султанша знала, что она была сделана не в Венеции, но она советовала венецианцам привезти ее из Болоньи или из Милана.
В письме от 2 июня Барбариго настаивал на том, что султан и султанша очень щепе-тильны, даже если он и считает эту просьбу экстравагантной, как он намекнул в другом письме, где описывал материи. Между тем, Сенат уже предвидел трудности, которые представляла собой реализация подобного заказа. 12 сентября 1578 года, он написал Барбариго, что костюмы из шелка уже готовы, но что все попытки произвести парчу провалились, что в данный момент пытаются изготовить подобную материю в Италии, так как нашли человека, взявшегося произвести ее по образцу. Костюмы, изготовленные в Венеции, будут отправлены при первом же удобном случае.
Очевидно, речь шла о затруднительном заказе, который указывал на то, что получа-тель придавал столько значения необходимым для этого усилиям, чем непосредственно приобретению требуемых товаров. То есть, удовлетворение его не зависело только от успеха венецианцев, но от всего труда, который они должны были проделать, чтобы исполнить ее просьбу. Трудно определить, было ли намерение султанши оплатить заказы искренним с ее стороны, или уловкой, чтобы ей подарили эти ткани. Если речь идет о высококачественных тканях, к тому же не производимых в Венеции, возможно, что участие и усердие венецианцев стоило в глазах королевы-матери больше, чем цена. Из этого воспоследовало одно: Венеция взяла за привычку дарить материю такого вида Нур Бану. И в этом случае, дож написал Барбариго, что он желает, чтобы платья были переданы «от нашего имени».
Если венецианцы хотели удовлетворить Нур Бану, то посланные подарки принесли желаемые результаты. В декабре 1578 года, она получила парчу и другие заказанные ткани. В письме, отправленном немного позже дожу, Эстер Кира говорила об этих «забавных вещицах», которые доставили много радости и удовольствия ее хозяйке. Но королева мать была не полностью удовлетворена. Например, в июне 1583 года, она написала резкую записку прево Джанфранческо Морозини, в которой жаловалась на двух салонных собачек, которые были ей посланы: они слишком большие и слишком волосатые, тогда как она хотела, «чтобы они были маленькими и белыми».
В конце 1560 года, прево Марино Кавалли объясняет, что было важно заручиться благожелательностью султанши, и что подарки играют весомую роль. Венецианцы продолжали задабривать ее в течение практически двух десятилетий. В последний год жизни Нур Бану попросила Эстер написать дожу и Сенату, что султанша желает выразить им свою признательность, за то, что она сохранила столько сувениров со своей родной земли, и что они могут просить у Ее Светлости любых милостей. Кажется, она сдержала слово, так как в том же году, прево Морозини приписывал ей то, что она помешала оттоманской атаки на Крите.
ОСОБЕННОСТИ ОБМЕНА ПОДАРКАМИ

Несколько примеров, которые мы привели, утверждают восточное видение мира, ведомого жадностью и неумеренного вкуса к удовольствиям. Даже один из испытанных дипломатов, как Якопо Соранцо, посол Венеции при Мураде III в 1582 году, жаловался, что невозможно ничего добиться без щедрот. Правда, что некоторые просьбы могут показаться ничтожными и нелепыми. В 1558 году, французский посол настойчиво добивался помощи своего коллеги в Венеции, так как Сулейман два или три раза попросил его предоставить ему множество часов с боем, так как султан хотел носить десять или двенадцать, когда идет на охоту. Можно также понять раздражение прево Агостино Нани, когда ему заказали в 1601 году кукол для детей и карлика султана: «они считают, что прево Венеции имеет лавку, полную разнообразных товаров», писал он. Но чтобы представить все эти заказы в более широком историческом контексте, можно привести пример Екатерины Медичи, которая потребовала в 1584 году у оттоманов предоставить ей дюжину абиссинских рабов, слона, жирафа и других экзотических животных. Было бы ошибкой считать просьбы и подарки доказательством жадности и легкомыслия. Во первых потому, что во многих случаях оттоманы оказывали большие услуги прево, не для того, чтобы добиться подношения, а чтобы передать заказ, который он собирались полностью оплатить.
В средневековом мусульманском мире и начале современного периода, щедрость не была личным качеством, но фундаментальным выражением престижа. Дарить и полу-чать подарки было особой привилегией. Более простыми выражениями власти и успеха были обязательства.
Это относится не только к султану, но и ко всем членам оттоманской элиты. Так, в 1563 году, великий визир объясняет, что подарок это больше вопрос чести, чем стои-мости, жалуясь, что французы постоянно отправляют заказы, никогда не преподнося ни малейшего подарка, часов или корзины с фруктами. Французы, очевидно, долго этого не понимали, хотя Жак де Жермини в 1583 году подчеркивает, что венецианцы делают все возможное чтобы показать свою щедрость перед оттоманами, в частности по отношению к Нур Бану. В Венеции также считалось, что дарение подарков было дорогостоящим и не эффективным средством для достижения цели, но Марк Антонио Барбаро настаивал на важности подарков для заведения друзей среди членов двора султана. Дар был основным элементом венецианской дипломатии при дворе Великого Турка, настолько, что в 1616 году Христофоро Валье добавляет небольшой договор в конце relazione, который он передает в свою очередь оттоманской столице.

0

14

Подарок имел внешнее значение, так как был знаком признания ранга дарителя, либо придавал ему статус. Получивший дар мог оскорбиться если подарок был не на высоте, или не сопровождался знаками почтения. Мы можем привести пример cavush, который отказался покинуть Венецию, так как не получил подарка, равнозначного подаренному его предшественнику. Посланник султана не выказывал высокомерия, так можно подумать; он, несомненно, имел причины бояться, что подарок меньшего значения дискредитирует его миссию.
Как объясняет Контарини в 1583 году, Нур Бану придавала меньшее значение каче-ству подарка, чем знакам уважения, которые оказывали ей все принцы и особенно дож, так как «она родилась в Венеции». Это свидетельство подтверждается письмом, которое султанша написала 20 февраля 1579 года, чтобы поблагодарить прево за дар в виде 40 платьев. Она послала два императорских платья для дожа и для прево, особо уточняя, как перевел прево, «извините меня, если подарок не подойдет и не соответствует обычаям». Но после этой формулы вежливости, Нур Бану не колеблясь упрекает венецианцев в пренебрежении протокольным правилам: она не добавила письма с благодарностями дожу, так как тот сам не отправил ей такого письма.
Дар часто следовал за таким же даром, и также необходимо было соблюдать протокол. Венецианские документы много раз упоминают об актах соответствия, но они не дают сведений о перераспределительной динамике обмена подарками у оттоманов. Подарки, сделанные получателю, часто передавались «клиентам». Благодаря этому центробежному процессу, заграничные ткани распространялись, от составляющей части оттоманской элиты до ее подчиненных. Именно это обеспечило распространение итальянского бархата среди соперничающих мусульманских властителей. Например, оттоманский султан Баязет подарил в 1503 году, наряду с другими подарками, итальянский бархат мамлюкскому султану Каниш-аль-Гури; в 1560 году, посланник Сулеймана в Персии передал Шаху Тахмаспу разнообразные европейские ткани, в том числе и бордовый бархат.
В других случаях, требуемые предметы с момента отплытия предназначались в подарки. Так, когда Соколлу Мехмед Паша заказал в 1576 году четверо круглых часов одинаковой модели, не было никаких сомнений, что он хочет подарить их, а не заказывает для собственного пользования. Далее мы поговорим об органе, который Пиале Паша заказал, чтобы подарить султану Мураду.
Монотонное перечисление заказов и подарков может оставить впечатление, что отно-шения между прево и членами оттоманского двора были строго торговыми и безличными. Однако, нам известны примеры личных подарков. Самым известным был портрет Марк Антонио Барбаро, предназначенный для Веронезе или Ламберто Сюстрис, где прево держит документ, носящий надпись «….». То, что Барбаро называет Соколлу Мехмеда Пашу «очень дорогим другом» может показаться странным, когда известно, что великий визир определили ему место жительства в течение самого длинного периода его пребывания в Стамбуле. Это свидетельство показывает, что, несмотря на позиции каждого, отношения могли оставаться предупредительными, и что было возможно прийти к некоторому взаимопониманию.
Марино Кавалли, который высказывал мнение о пользе подарков и взяток, призывая венецианцев защищать репутацию государства, при необходимости военными силами, подарил Сулейману в 1559 году рукопись речи о старости, которую его предок Андреа Фосколо слышал, как произносил Мурад II в адрес Мехмеда II. Это был очень подходящий и ценный подарок, одновременно философский и личный. Этот подарок напоминал о связях, которые объединяли обе семьи более века, и речь касалась также темы, занимающей Сулеймана в дни его старости.
ТИПОЛОГИЯ ВЕНЕЦИАНСКИХ ПОДАРКОВ: КАТЕГОРИИ И ОСОБЕННОСТИ

Большинство предметов, которые оттоманы приобретали через венецианского прево, подразделяются на три категории, все три относятся к мусульманскому владычеству в Средние Века и к началу современного периода: шелка, украшения и чудесные устройства.
ТЕКСТИЛЬ

Венецианцы так и не получили монополию на приобретение европейского текстиля на оттоманском рынке, несмотря на попытки переговоров, предпринятых в 1509 году, чтобы добиться этой привилегии. Заказы, сделанные в 1578 году Нур Бану показывают, что оттоманы могли быть в курсе всех последних новинок, произведенных в Европе. Они дают также оценку трудностей, встречающихся венецианцам для удовлетворения этих заказов, так как заказанные ткани не всегда были европейского стиля. Случайные ссылки на рисунки, присоединенные к заказам, позволяют считать, что некоторые ткани, должно быть, перенимали оттоманские мотивы, что подтверждается бархатом, сохранившимся во дворце Топкапы, который очень долгое время относили к производству турецких ткачих, но который на самом деле был итальянского производства. Наоборот, Мурад III и его супруга Сафия Султан страстно любили европейскую моду. После дела Мехмед Бея, прево информировал Сенат, что Сафие Султан особенно понравились «новые» ткани. Инцидент, который произошел в следующем году, свидетельствует также о привязанности Мурада к «шифону»: во время аудиенции, султан три раза попросил французского посла, месье Жермини, написать Генриху III и попросить его прислать парижские ткани ярких цветов, зеленого, фиолетового, и нежно-белого. Просьбу повторил Рабби Саломон, затем великий визир, который подтвердил нетерпение султана, предложив отправить маленькую галеру из Алжира до Марселя, чтобы забрать эти ткани.

0

15

УКРАШЕНИЯ

Украшения занимают более важное место в венециано-оттоманских обменах, в течение первой половины XVI века, чем во второй половине. О Сулеймане говорили, в первую половину его правления, что он любил украшения больше, чем кто-либо из его предшественников. Его внук Мурад III имел склонность к украшенным часам. Это суждения, высказанные европейскими наблюдателями, которые позволяли руководствоваться ими в выборе подарков. Очевидно, подарки, которые вызывали наибольшее удовлетворение во второй половине XVI века были часы, механические устройства и органы. Оттоманы требовали от Габсбургов Turkenverehrung начиная с 1548 года, но с 1532 года, Франческо Зен, сын вице-прево Пьетро Зена, заказал маленькие чудеса, чтобы продать их султану, а именно часы, настолько крошечные, что они умещались в кольце, и при этом были с боем. В то же время, прибыл в Стамбул механический стол и танцующая кукла, о которых Марино Санудо говорил с презрением. Аретин также был о них невысокого мнения, когда он говорил об этих игрушках, которые «были хороши, чтобы вызвать улыбку у маленьких девочек». Механические диковинки были в моде довольно долго при дворах Востока. И восхищение оттоманов этими предметами также было разделяемо Габсбургами, и позднее императорами Кинг.

Venice and the Islamic World, 828-1797 Stefano Carboni

0

16

Янис Тиктопулос

Автор
Закончил с отличием исторический факультет МГУ им. Ломоносова, там же защитил диссертацию на тему «The Greek Project of the Katherine the Great» (Греческий проект Екатерины Великой). В Греции преподавал историю при-черноморских стран (конкретно России и Турции) в ΔΠΘ – Δημοκρίτειο Πανεπηστήμιο Θράκης, там же опубликовал курс лекций на новогреческом «Ιστορία παρευξεινιών χωρών μέχρι τον 20-στο αιώνα». В России публиковался в журналах «Исторические записки», «Вопросы истории», «Наш современник» и «Родина». В Греции в изданиях Κέντρο Ποντιακών Μελετών Ελλάδος и в ΑΩ журнале Φонда «Александрос Онассис»
://www.nashagazeta.gr/podlinna-istori-sulyemana-kanuni-tch1/

1 часть

Турецкий фильм «Великолепный Век» («Muhtesem Yuzuil», надеюсь, правильно написал) -  многосерийный сериал, выходящий уже несколько лет – и конца края ему не видно – вызвал огромный интерес во многих странах, где он транслируется. А транслируется он, прежде всего в тех странах, кои либо входили в состав Оттоманской империи (Сербия, Болгария, Румыния, Греция, даже Венгрия), либо попросту являются тюркскими. Мне рассказывали, что в Казахстане на канале «Хабар» (канал дочери Назарбаева Дарихи) даже сделали блестящий перевод.
Особое дело – Польша и Украина: сии двое вроде как борются за право первородства Роксоланы, и потому для них фильм особенно интересен.
И в России фильм популярен, хоть и идет на небольшом канале «Домашний». В конце концов, сами турки всегда именовали Александру (Анастасию) Лисовскую, дочь православного священника, именно РУССКОЙ красавицей.
Фильм идет или начнет идти и в «иных» странах (типа Франции или  даже Дании?!), но есть существенное различие. Сии «иные» страны за сериал платят (будут платить!), а вот всем тем о ком речь шла выше – от греков до русских – Турция «Великолепный век» подарила! Запомним-ка это, уважаемый читатель!
Из всего сериала я, честно говоря, увидел (пока!) лишь восемь серий, но выводы сделал. В конце концов, как говорил Довлатов, вовсе не обязательно съесть таз оливье, дабы понять, вкусен салат или нет.
Салат вкусный – «Великолепный век» туркам удался.

Во–первых, фильм ДОСТОВЕРЕН! Все, кого я видел – похожи. Почти уверен, они примерно такими и были.
Хурремийе – статная, дородная рыжекудрая славянка с зелеными глазами, Нигкяр Калфа – умнейшая женщина гарема, красавица, как нам говорил наш профессор тюр-кологии, узбекского типа, наконец, Махидевран – страстная до бешенства черкешенка. Все один к одному.
То же и у мужчин. Хитроумнейший и коварнейший грек Феодор Паргали (Ибрагим-паша), степной красавец-барс Бали-бей Малкочоглу. Узнаете?
И достоверность у турок красивая, если хотите, даже гламурная. Достоверность бывает разная. Снял Павел Лунгин фильм «Царь» об Иване Грозном, так на беззубого Ивана в исполнении Петра Мамонова и глядеть-то больно. Да что там Мамонов!
  Лунгин даже  Янковского (митрополит Филипп Колычев) умудрился показать уродливым. Вряд ли такая «правда», такого рода достоверность привьет какому-нибудь молодому русскому парню чувство национального достоинства.
Не зря турецкий режиссер во всех женских ролях снял манекенщиц – бывших и ны-нешних. Даже исполнительница роли матери Сулеймана актриса Небахат Чехре была в свое время Мисс Турции (впрочем, это и видно).

Второе – актеры хорошо играют. Это факт. А ведь говорят, что сериальные актеры хорошо играют только в России и в Англии; даже американцы подчас халтурят.
В этом сериале на всю Европу засветился исполнитель роли Ибрагима Паргали актер Окан Ялабык: он раз за разом набирает призы на международных телефестивалях. Должно, справедливо, но я, хоть повторюсь, видел маловато серий, предпочел бы другого актера, а именно – Фатиха Али, сыгравшего роль Насух-эфенди (Матракчи). Матракчи – фигура историческая, выдающийся турецкий военный инженер и блестящий художник-миниатюрист.

И в эпизоде, который я видел, Фатих Али в разы лучше, чем сие требуют каноны телесериала, играет сцену убийства Виктории (тоже, кстати, лицо вполне историческое – австрийская лазутчица, пытавшаяся убить Сулеймана).
Итак, турецкие актеры играют действительно хорошо.
Но еще более важно, что фильм оказался своевременным.
Ведь это не первый фильм о Роксолане, скажем так. В 1996- 2003 годах на Украине вышел сериал с удивительно безжизненной красавицей Ольгой Сумской – Роксоланой; а ведь Хурремийе (Хуррем) по-турецки – «Лучезарная». Никто на фильм и особого-то внимания не обратил. В 2003 году уже сами турки выпускают сериал «Хуррем Султан» с актрисой Гюльбен Эрген в главной роли; и снова – ноль вниманья, фунт презренья. И лишь «Великолепный век» становится событием. Почему? А просто времена изменились. И здесь необходим экскурс в историю.

0

17

История и геополитика
То государство, кое нам показывают на протяжении стольких серий, не турецкое государство, не турецкая национальная империя (национальные империи и встречаются редко – Япония разве что?). Это – Оттоманская (Османская) империя, исламская сверхдержава потомков Осман-бея (главы османского бейлика в Малой Азии). Причем, что характерно, хотя во главе империи всегда стояли мусульмане-сунниты, большую часть населения и, по сути, основу податного составляли христиане. Немного католиков разного типа, побольше армян и, главное, неимоверное количество православных – греков, сербов, болгар, румын, православных арабов.
Уже в XVIII веке великий Татищев отмечал, что на свете есть две огромных империи, где православные составляют значимое большинство населения. А ведь эти империи – с центрами в Санкт-Петербурге и в Константинополе – были несравнимы и по величине с прочими тогдашними империями, созданными западным миром. Колонии, имперское величие даже при гениальном Наполеоне I не были сильной стороной французской государственности, а империя британская в эпоху Татищева -  отнюдь не столь велика, как на рубеже XIX-XX веков.
(Была, правда, еще огромная испанская империя, но власть испанских Бурбонов над бескрайними заокеанскими территориями мадридской короны была в XVIII почти номинальной).
Так что Татищев был прав; Османское и Российское государства в XVIII веке были по сути двумя огромными православными империями.
Правда, с одним существенным различием: если для России, даже после потрясений, связанных с именами Никона и Петра Великого, православие оставалось – вплоть до 1917 – парадигмой ее развития, то в империи Османской все 625 лет ее существования (1299 – 1924) православное население именовалось коротко и ясно – «Райя». Сегодня в наше шибко политкорректное время сие словечко переводят и со старотурецкого и с арабского как «паства». Благородненько так, чинненько…. Почти по церковному.
Вот только вопрос: чья паства? Исламского халифа? Почему это  мусульманин должен быть пастырем у православных?
И вспоминается, что у великих – от Джона Мильтона и до Александра Пушкина – слово «пастырь» употребляется в несколько ином контексте – пастух, просто пастух, господа!
В моем любимом историческом романе «Огнем и мечом» (Генрика Сенкевича) Иеремия Вишневецкий «сажает пастырей на Дикое Поле, дабы тучнели стада их и т. д.» (почти дословно цитирую).
  А потому правильное значение слова «Райя» – то, кое придавали ему серб-ские повстанцы, побеждавшие войска султана в начале XIX века, все эти Ка-рагеоргиевичи и Обреновичи, потом ставшие сербскими королями. «Райя» – это скот, быдло. Так в Блистательной Порте называли нас, православных. И об этом не лишним было бы помнить  всем поклонникам Сулеймана. Не сериала – династии.
И, тем не менее, государство, созданное Эртогрулом и Османом к началу XIV века ни-как нельзя назвать турецким – оно османское. Именно потому среди героев фильма вообще непонятно, кто турок-то?!
Это государство и просуществовало шесть с лишним веков, как интегристское, как османское. Более того, даже когда в 1908 году к власти в империи после переворота во втором ее городе Салониках (Фессалониках) пришли младотурки, последователи «новых османов» – и тогда речь шла об османизме как интегристской концепции. И хотя младотурки власть султана существенно ограничили, тем не менее, порывать с османско-халифской традицией они и помыслить не посмели бы!

А вот создатель новой Турции Мустафа Кемаль Ататюрк еще как решился: в 1922 году он ликвидировал светскую власть  султана, в 1923 году провозгласил Турецкую республику, а в 1924 ликвидировал духовную власть халифа над всем исламским миром!

Пытаясь объяснить сие многие современные исламоведы – и в России, и в Турции, и даже во Франции (?!) – говорят о том, что Кемаль был исламизированным фессалоникским евреем – ДЁНМЕ.
Но в это время фактически подавляющее большинство революционных и леволибе-ральных движений на территории Османской империи и состояли сплошь из исламизированных евреев, а Салоники и самими евреями, и мусульманами, и даже греками воспринимались вплоть до Константинова освобождения 1912 года как совершенно еврейский город. (См. Краткую Еврейскую Энциклопедию, т.7, 607-614).
Но «почему-то» лишь Ататюрк и его сподвижники типа Иненю столь резко выступили против ислама и османской традиции.
Тоже мне, бином Ньютона! Да просто потому, что Мустафа Кемаль-паша Ататюрк ре-шился порвать со всем этим раз и навсегда. По сути парень был большевик ничуть не хуже кремлевских: правда, лидера турецких коммунистов Мустафу Субхи кемалисты со товарищи зарезали.
Впрочем, Ленин и Троцкий не обиделись, да и не шибко расстроились.
А Кемаль и его преемники три четверти века давили (и это слабо сказано!), ДАВИЛИ в Турции ислам.
В рамках проведения политики «Лаицизма» Кемаль провел следующие реформы:
1924. Ликвидация, как мы уже поминали, Халифата.
1925. Уничтожение дервишества! (а ведь дервиши – монахи в исламе. Даже Ленин не решился на ликвидацию монашества как института!).
В том же году – введение исключительно светского образования, запрет на изучение Корана во всех учебных заведениях Турецкой республики кроме медресе всех ступе-ней.
В том же 1925 году – реформа одежды, то бишь запрет мужчинам носить феску, жен-щинам – чадру. Тогда же сам будущий Ататюрк сменил феску на цилиндр.
1926. Уничтожение даже следов шариата – в суде и в уголовном праве.
1928. Окончательное отделение исламских институтов от государства.
Введение института светского брака, отказ от полигинии (многоженства).
Отказ от арабских букв, латинизация алфавита.
И, наконец, 1934.
Предоставление избирательных прав женщинам! (к примеру, в Греции уже после Второй Мировой дали).
Отмена ОСМАНСКИХ титулов – «паша», «ага», «сераскир» и т. д.
Наконец, введение фамилий. Вот тогда-то Кемаль и стал «отцом Турок» – Ататюрком (а, может, отцом тюрок?), а его друг и преемник Мустафа Исмет становится Инёню (в честь одержанной им над греками победы в битве при Инёню).
Аж дух захватывает! И весь этот антиисламский шабаш Кемаль провернул за какие-то десять лет.

0

18

Конец этому глумлению над исламом положили «дети Эрбакана» -  Гюль, Эрдоган, Давутоглу – пришедшие к власти в Анкаре уже в XXI веке, а после публикаций Ахмета Давутоглу о неоосманах («Да, мы, неоосманы…») стало совершенно ясно: Турция, тихо замалчивая три четверти века кемалистского режима (ничего Вам не напоминает, уважаемый читатель?), вновь поворачивается лицом к своему величественному имперскому прошлому.
И вот тут необходимо помнить, что «для нас важнейшим из искусств является кино… ах, простите, телевидение».
Предыдущий турецкий сериал «Хуррем Султан» провалился не потому, что актриса Гюльбен Эрген отнюдь не столь красива, как Мариам Уэзерли (нынешняя Роксолана).
Просто тогда власть (кажется, Йилмаза) была кемалистской, светской, старик Эрбакан еще был в тюрьме, а идеологию режима определял ныне покойный Исмаил Джем – такой же дёнме, как и Ататюрк.
Время Османлы только приходит. И фильм «Великолепный век» – весьма убе-дительное тому подтверждение.

А посему рассмотрим эпоху Сулеймана (Роксоланы, Паргали, Бали-бея, Матракчи – исторические все персоналии) – с позиций объективной истории.

2 часть
С приходом к власти в Блистательной Порте отца Сулеймана Великолепного Селима I Явуза началась для османов новая эпоха завоеваний, кои должны были изменить само лицо империи. Две проблемы требовали – настоятельно требовали – присутствия султана на Востоке.

1.Появление в Иране радикального шиитского движения Сефевидов.
2.Серьезнейшие изменения в мировой торговле.
В результате один из наиболее жестоких султанов в османской истории за восемь лет правления фактически ничего не предпринял против христиан, если не считать неких туманных антивенгерских штудий (тут его сын развернется). «Явуз» -  в разные годы сей термин переводился на русский по-разному. Я знаю и такие версии, как «Мрач-ный», как «Свирепый». В последнее время возобладала трактовка Селим I Грозный.  Ну да «Грозный» – это ладно, это по аналогии с Иваном (Иоанном) IV Васильевичем, хотя, если честно, сами русские по-разному трактуют титул своего первого царя.
Впрочем, Явуз во многом вынужденно стал мрачным и свирепым. Еще со времен великого султана Мехмета II Фатиха, завоевателя Константинополя, действовал негласный закон: уничтожать всех наследников, кроме одного, того, который и станет новым падишахом! Чаще всего новый султан, дорвавшись до власти, казнил братьев. Но иногда и отец, чувствуя приближение смерти, начинал расчищать дорогу своему любимому сыну; не старшему, не младшему – ЛЮБИМОМУ!
Система наследования власти – проблема важнейшая.
А в монархии это вопрос вообще первостепенный. Счастлива японская империя, где на протяжении тысячелетий правит одна династия – династия потомков богини неба Аматерасу; по крайней мере, в районе 660 года до Рождества Христова (!!) к власти пришел первый земной ТЭННО («сын Неба») – император Японии и праправнук Аматерасу Дзимму. (С 660 г. до Р. Х. японское государство, собственно, и существует).
Это за триста лет до рождения Александра Великого! И с тех пор династия Аматерасу у японцев никогда не прерывалась, то есть у каждого императора был хотя бы один сын – наследник. И так более двух с половиной тысячелетий.
Ну, может, и гиперболизируют японцы, но дело–то колоссальное! Непрерывность ди-настии на протяжении целых эпох, и не двух, не трех. В Европе же бывали  случаи, когда династия просто вымирала; даже женщин не оставалось.

Скажем, так произошло в Швеции в 1818 году. Прервалась Пфальцская ветвь династии Ваз, и на престол взошли наполеоновский генерал Бернадотт и его супруга Дезире Клари, бывшая невеста и возлюбленная Великого Наполеона. Их потомки и по сию пору царствуют в Стокгольме.
Еще хуже было дело с династией Тюдоров в Англии: королева-девственница Елизавета I настолько не имела выбора кому и престол-то оставить, что провозгласила своим преемником Якова VI Стюарта, короля Шотландии, сына ненавистной двоюродной сестры Марии Стюарт, которую сама и казнила!

На Востоке – а у мусульман тем паче – горести иные. Здесь наследников -  море, а вот сколь-нибудь приемлемый порядок наследования установить попросту немыслимо.
Вернемся к османской династии. Вот случай, когда куда не кинь – всюду клин! Ну, предположим, ввели бы турки принцип «майората», то бишь перехода власти от отца к старшему сыну – но брак-то гаремный!

Как там старшего сына определишь, а коли и явно выявится таковой, то против него объединятся все его братья, включая и полнородных, то есть рожденных той же матерью.

0

19

Еще хуже – с «миноратом», то есть с переходом трона от отца к младшему сыну: это в степях Монголии, у чингизидов еще как-то проходило, а здесь, на Босфоре, не дай Бог, что с отцом, старшие братья зарезали бы малыша.
Ну, и наконец, еще об одной общепризнанной системе – «лествичной» – в применении к Дому Османов даже и подумать страшно («Лествичная система» – передача власти от владетельного князя не старшему сыну, а СТАРШЕМУ в РОДЕ; как правило, речь идет о следующем в череде брате). При этой системе и на Руси-то Рюриковичей, для коей она весьма характерна, не прекращался кузенный мордобой. А уж дядья-то с племянниками вообще не успокаивались.
При дворе же Османов, где родственные связи были безнадежно запутанными, все кончилось бы попросту самоистреблением династии.
Итак, со времен Мехмета II Завоевателя каждая смена правления  в Блистательной Порте сопровождалась не реками, не морями – нет, океанами крови. И Сулейману Ве-ликолепному (или Законодателю – Кануни, от греческого –κανόνας – канон, закон) попросту повезло, что его права на престол как раз почти и не подвергались сомнению. (Чуть позже объясню, почему).
Отец Сулеймана, вышеупомянутый Селим I Явуз, столкнувшись с серьезной опасно-стью для собственной жизни, поднял мятеж против султана – собственного отца – Ба-язида II. Селим Явуз полагал, что отец хочет казнить его и передать престол другому сыну – Ахмету.  Воинственный Явуз – «первый янычар Порты» – тем не менее, потер-пел поражение от отца и вынужден был бежать в Бахчисарай – столицу Крымского ханства.
Крымскотатарский хан Менгли-гирей приютил османского принца и даже выдал за него свою любимую дочь Айше Хафса (будущую первую в истории Османов валиде-султан – это не имя, это титул, то бишь первую властвующую мать царствующего монарха).

  Ни одна супруга султана – вплоть до Хурремийе–Роксоланы – и помыслить не посмела бы о такой полноте власти. Менгли-Гирей, крымско татарский хан, был союзником и верным другом русского государства (как это ни парадоксально сегодня звучит!). А, может быть, и вовсе не парадоксально; ведь у Ивана III Великого и бахчисарайского властителя было главное для искренней дружбы – смертельный враг, Золотая Орда.

Не будем забывать, что Русь обрела независимость от золотоордынцев лишь в 1480 году, после совершенно немыслимого по напряжению «Стояния на Угре». Что до крымских татар, то они и вообще никакой независимости не добились; просто в 1478 году поменяли сюзерена – от на глазах разваливающегося слабого государства (Золотой Орды) – на могучую сильную империю – империю потомков Османа.
В 1512 году – случай уникальный в истории Дома Османлы – правящий султан Баязид II Вели («Святой») отрекся от престола в пользу своего сына Селима I Явуза. Возможно, впрочем, и вынужден был отречься.
Явуз приехал из Крыма, и, вступив на престол, моментально истребил всех своих возможных соперников – тех, кои могли претендовать на османский престол по мужской линии; остались только сам Селим I и его сын от Айше Хафсы Сулейман.

(У Явуза и крымскотатарской царевны было девять! детей. Но все пятеро девочек вы-жили, двое – Хатитдже и Бейхан – даже отметились в истории, а вот из четырех маль-чиков из младенчества вышел один Сулейман).
Кстати, сегодня турецкие историки – апологеты Сулеймана – ставят ему в плюс, что он на пути к престолу не убивал братьев. Не убивал, в отличие от «Свирепого» отца, «Святого» деда, великого «Завоевателя» – прадеда Мехмета II. Ну да, не убивал. У него их и не было. Как говорится, «если у Вас нету тети…».
Вообще апологеты – вещь интересная. Сегодня они у Сулеймана Кануни есть не только в суннитском мире – это само собой, но и на Западе и даже в России.

Понятно, что Сулейман отличался от своих предшественников (и подавляющего боль-шинства преемников, подчеркнем) куда большей терпимостью, достаточно философ-ским складом ума. И хотя на Западе его именовали варваром, но сие – от лукавого.
Не будем говорить о его современнике Иване IV Грозном, еще более неимоверно оклеветанном, но вот именно на самом Западе дела творились чудовищные.

Французский король Карл IX Валуа в 1572 году (через шесть лет после смерти Сулеймана) спровоцировал Варфоломеевскую ночь, то бишь положил начало массовому истреблению значительной части французского народа – гугенотов.
Его британский коллега Генрих VIII Тюдор – вообще был разбойником с большой дороги. Известно, что он казнил наиболее приближенных к нему  людей, крупных министров, церковных сановников (в том числе и автора «Утопии» Томаса Мора). Однако английские школьники знают этого короля также и по прозвищу «Синяя Борода», кое ему дали за разборки с шестью (!) супругами. У школяров этих даже есть мнемоническая формула: «Развелся – казнил – умерла – развелся – казнил – пережила».
Генрих VIII действительно казнил двух жен – Анну Болейн (мать Елизаветы I Великой) и Екатерину Говард, причем эдак конкретно, не стыдясь, по обвинению в супружеской измене. Но, главное, если Карл IХ во Франции устроил геноцид (нисколько не преувеличиваю) по религиозному признаку, то Генрих VIII в Англии начал последовательно уничтожать все беднейшие слои населения.
Какому-нибудь османскому султану – не то, что Сулейману, но даже и его жестокому отцу – подобное и в голову не могло прийти.
И, наконец, главный враг Сулеймана, коего турки именовали (и в фильме «Великолепный век» его так именуют) Шарлген. На деле это Карл V Великий Габс-бург, правивший территориями куда большими, чем Османская империя даже времен Сулейманова расцвета, а именно Испанией с ее заокеанскими владениями и Австрией, сдерживавшей турок на Балканах.
Так вот степень угнетения подневольных крестьян при КарлеV была такова, что эти крестьяне – и не только венгры или хорваты, но и самые что ни на есть натуральные австрийские немцы, сломя голову и толпами перебегали к туркам. Турки их сажали на землю, и они платили налоги в разы меньшие, чем своим помещикам; к тому же у турок они не платили католическую церковную десятину.

0

20

А были и те, кто вообще переходил в ислам, и они уже не платили даже джизью – по-душную подать.
Так что полагать Сулеймана «Кровожадным Варваром», как это делает одна из героинь последней серии фильма, которую я видел в прошедшую среду, испанская принцесса Изабелла Фортуна, я оснований отнюдь не вижу. В конце концов, все познается в сравнении.

(Кстати, Изабелла эта – стопроцентное порождение фантазии сценаристов: ни в семье Габсбургов, ни в какой иной монаршей семье того времени подобной принцессы не было – абсолютно вымышленный персонаж).

Хотя и ангелом он отнюдь не был. В конце концов, обожая – искренне – двух своих сестер – Бейхан и Хатитдже – Сулейман казнил их мужей – Ферхада и Ибрагима. Боготворя свою жену-славянку Роксолану, он, тем не менее, казнил их предпоследнего сына Баязида, любимца матери (уже после смерти Хуррем). Наконец, очень близкого ему духовно первенца Мустафу (сына от черкешенки Гульбахор, она же Махидевран) он казнил, уже поддавшись на интриги самой Роксоланы.
Грехов у Сулеймана хватало. И, тем не менее, это, пожалуй, единственный султан в многовековой Османской истории, вошедший в ее анналы с однозначным и жирным знаком «плюс».
Даже его прадед, великий «Завоеватель» – Фатих, Мехмет II, подобного не удостоил-ся. К тому же, как мы уже подчеркивали, Сулейману везло. Он не только был един-ственным законным наследником престола.
  В отличие от деда, «Святого» Баязида, воевавшего повсюду ни шатко, ни валко – короче, как Бог на душу положит, отец – Селим I Явуз – блестящими своими победами на Востоке вновь поставил империю на крыло и развязал сыну руки для экспансии в Центральной Европе.

3 часть
На Западе, взошедшего на трон Сулеймана, восприняли как нечто ангелообразное, а это уже, согласитесь, перебор. Папа Римский, до безумия запуганный свирепой фигу-рой Селима Явуза, умудрился в публичной (!) проповеди назвать Сулеймана «агнцем» (о Господи!). Да, у страха глаза велики.
Мы обещали в предыдущем номере, вкратце хотя бы помянуть великие победы отца Сулеймана Великолепного – Селима I Явуза (Свирепого). Селим, в отличие от предшественников, сосредоточил свои удары на Востоке.

Халифат переезжает в Константинополь

Чтобы избавить империю даже от возможности угрозы на этом направлении, султан направил тяжесть своего первого удара против шиитской династии Сефевидов в Иране. Разгромив шаха Исмаила в битве при Чалдиране в 1514 году, Селим I взял под свой скипетр весь сегодняшний Курдистан.
Затем султан решил включить в состав своего государства Сирию и Египет. В 1516 году османы заняли Алеппо, Дамаск и даже Иерусалим (!).
Сие очень важно, поскольку турки впервые овладели общим для всех мусульман Священным городом (пусть даже для приверженцев этой религии Иерусалим лишь третий в иерархии – в отличие от нас и от евреев).
После этого перед Явузом встала сложнейшая задача овладения Египтом, где в тот момент правили мамлюки (мамелюки).
Победа османов в битве при Мукатаме 22 февраля 1517 года знаменовала собой конец владычества мамлюков в Северной Африке и на Ближнем Востоке.
Мамлюкам был выделен османский паша, и они превратились попросту в боевую единицу (пусть и весьма значимую) султанской армии. Турки, в конце концов, мамлюков и уничтожили.
(1 марта 1811 египетский паша Мухаммед Али – вассал султана – пригласил на пир всех видных мамлюков – около 600 человек – и его аскеры приглашенных перерезали. Сие послужило сигналом, и буквально в ближайшие же часы по всему Египту было перебито еще около 4000 мамлюков. Остатки мамлюкского корпуса бежали в Судан, где, впрочем, в дальнейшем приняли активнейшее участие в антианглийском движении Махди).
Вернувшись в Константинополь, Селим I привез в своем обозе последнего Аббасидского халифа. Аббасиды к тому времени давно уже были не боле, нежели марионетки в руках мамлюков, так что султан из дома Османа попросту расставил все точки над «и».
Знать Мекки и Медины «доверила» Селиму Явузу ключи от двух городов Пророка, и таким образом с 1517 года монархи Османской династии стали не только Светскими, но и Духовными Властителями исламского мира.
Причем если как светских правителей, те же шииты Ирана могли их вообще игнорировать, то, как с духовными (покровителями Мекки и Медины), с османами должны были считаться все.

Мечты о Риме
После блестящих побед на Востоке Явуз не успокоился и начал готовить поход на За-пад, причем, не шибко задумываясь, поставил перед своей империей предельные задачи.
Вот тут-то просвещенная Европа и вздрогнула.
Самые воинственные султаны, предтечи Селима Явуза, такие как Баязид I Йилдырым («Молния»), правивший с 1389 по 1402 годы, или великий полководец Мехмет II Фатих («Завоеватель»), дед Явуза, правивший в 1444-46, 1451-81 годах, ни о чем более удаленном от изначального Османского бейлика, нежели Константинополь, никогда бы и не помыслили.

Впрочем, Мехмет II, столицей Византии, собственно, и овладел, и сделал ее собствен-ной столицей.

Да и преемники Селима I Явуза, его родной сын Сулейман Великолепный и правивший в XVII веке султан Мехмет IV Авджи – «Охотник» (1648 – 87) ни на что более чем Вена и не рассчитывали.
Явуз же рассуждал совершенно иначе, что-то в духе: мой дед Мехмет Фатих захватил центр одной великой Веры – православия, то есть Константинополь.
Я покорил целых три Священных города – Мекку, Медину и Иерусалим. А, следова-тельно, осталось только захватить гнездо проклятых католиков – Рим – и весь мир под пятой османского иноходца!

Сулейман и Валиде-султан Айше

Кончилось все, однако, достаточно неожиданной смертью нестарого еще Селима I Явуза и восшествием на престол его единственного сына от крымско–татарской царевны Айше – Султан Хафсы, Сулеймана I (1520 – 1566). Того самого, коего турки называют Законодателем («Кануни» – от греческого «Κανόνας» – канон, закон). В Европе же привилось прозвище Великолепный, хотя и оно, судя по всему, позднее, англосаксонское – «Magnificent». В XVI же веке на Западе Сулейман I был известен как «Le Grande Tourke» – Великий Турок по-французски.

Вся латинская Европа – и католическая, и протестантская – очень обрадовалась вос-шествию Сулеймана на престол. Молодой шах-заде имел на Западе репутацию задум-чивого молодого человека, поэта, художника, блестящего ювелира (все верно!), нахо-дящегося под сильнейшим влиянием своей матери –Валиде-султан Айше – Султан Хафсы (и тут не поспоришь).

Несколько подробнее о Валиде, чтобы читатель имел и некую, говоря условно, «объективку».

Айше-Султан Хафса (1479 – 1534) была дочерью крымскотатарского хана Менгли-Гирея. Редчайший случай – султан взял в сераль девушку, рожденную на троне!

0

21

Гарем или сераль?

Здесь подчеркнем два момента:

Во-первых, у султана – Сераль.

Гарем мог иметь любой мусульманин, располагающий достаточными средствами, дабы содержать N-ное количество женщин. И вовсе не обязательно паша или эмир, это мог быть просто состоятельный купец.

Но Сераль мог иметь только Хункяр! (титул султана, что-то типа Его Величества).

Во-вторых, слышал от некоторых женщин, фанатеющих по  турецкому сериалу, слова искреннего недоумения по поводу того, что и Валиде, и Хатидже беспрерывно трети-руют Хурремийе (да и Махидевран) из-за их недостойного происхождения.

Я, коли уж честно, таковых серий и не видел, но людям верю. Да вот одна  далеко неглупая русская женщина искренне возмущалась поведением Хатидже: чем, мол, ее мать выше Роксоланы. И та вышла замуж за султана, и другая. И как мать Хатидже нарожала Явузу цельную прорву детей, так и Хуррем.

Так-то оно так, да не совсем так.

И саму Хатидже, и ее мать, скажем, византийские греки могли бы назвать порфиро-родными, то бишь рожденными на троне. Конечно, Хатидже родилась в султанском дворце в Константинополе, а ее мать в том еще дворце (доводилось бывать!) в Бахчи-сарае – но сути дела сие не меняет.

Ведь о Хуррем мы знаем только то, что она была славянкой (роксоланы – славяне и есть), да дочерью православного попа, а где родилась – толком до сих пор и не ведаем.

Да и ее соперница Махидевран – смутного происхождения; черкешенка, ро-дилась в Египте, отец – типа мамлюкский князь (какой еще князь?). А когда ей не было и четырнадцати, братья – княжичи (?) подарили ее Сулейману, еще не султану. Судя по всему, была Махидевран никакой не аристократкой, а попросту дочерью какого-то черкесского мамлюка. Мы ведь даже имени ее не знаем; и Махидевран, и Гюльбахор – это имена, данные ей уже в серале.

В этом смысле Айше-Султан Хафса, явление уникальное – и права Хатидже. Ее мать не только жена султана, но и урожденная царевна (ханша), и, что не менее важно, урожденная мусульманка – суннитка.

Именно потому судьба Айше-Султан Хафсы резко отличалась от судьбы тех женщин, кои родили девять султанов до Сулеймана Кануни. Уже при жизни ее супруга, Явуза, Айше-Султан Хафса получила высочайший титул Валиде-султан (впервые в Османской истории), а после смерти мужа и восшествия на престол Сулеймана, Валиде (1520-34) была его соправительницей и, по сути, вторым лицом в империи.
Она, а отнюдь не Великий Визирь – пусть это даже была столь знаковая фигура, как Паргали Ибрагим.
На Западе даже переоценивали роль Валиде, приписывая ей чуть ли не регентские функции!
Это, конечно же, не так; ее сыну по восшествии на престол было аж двадцать шесть лет, да и масштаб личности Сулеймана был не таков, чтобы терпеть рядом регентшу, пусть и родную мать.
На Западе, однако же, Сулеймана восприняли как нечто ангелообразное, а это уже, согласитесь, перебор. Папа Римский, до безумия запуганный свирепой фигурой Селима Явуза, умудрился в публичной (!) проповеди назвать Сулеймана «агнцем» (о Господи!). Да, у страха глаза велики.
Впрочем, в современной европейской тюркологии склонны прощать тогдашнему Западу весь сей энтузиазм. Дескать, действительно же, не начал Сулейман свое правление с убийства собственных братьев, не обагрил руки их кровью, как это сделал, скажем, его отец.

Ну, да Явуз (подлинно Свирепый) – это история особенная. Отец Сулеймана, вполне возможно, и руку к убийству отца собственного – Баязида II Святого («Дервиша») – приложил.
Но в данном конкретном случае нахваливать Сулеймана за милосердие не вижу осно-ваний. Никаких.
Айше-Султан Хафса родила Сулеймана 6-го ноября 1494 года в Трапезунде. Но у бу-дущей Валиде было от Явуза еще семеро (!) детей – трое мальчиков (Орхан, Коркут и Муса) и четверо девочек (Хатидже, Фатима, Шах, Бейхан).

Хатидже стала женой Ибрагим-паши, младшая – Бейхан – стала женой Ферхад-паши, о судьбе Фатимы и Шах мне, по крайней мере, ничего не известно.
Но вот принцы – Орхан, Коркут и Муса – умерли очень рано, от какой-то эпидемии (?). Так что и убивать-то Сулейману в борьбе за власть было особенно некого.
Важнее другое; и вот здесь мы должны – ну хоть вскользь! – обратиться к материи хрупкой, а именно к личной жизни самого Сулеймана, ко всем четырем его бракам.
Слышу возмущенные голоса скептиков; что? какие, дескать, браки? какие там еще жены?
Ну, понятно, что не такие, как у христианнейшего, «сильного, державного» Николая II Александровича, двадцать пять лет просидевшего то ли под каблуком, то ли вообще под юбкой у жены: результаты до сих пор расхлебываем.
Сулейман, как ни крути, был мусульманским монархом (и даже теократическим главой ислама как такового), а у магометан полигиния – в порядке вещей.

Часть 4

Сулейман – «агнец»

Надо отметить, что наследник Сулейман был весьма застенчивым в личной жизни человеком (уж для его статуса-то точно!), и этим весьма отличался от своих предшественников.

(Может, потому то и папа Римский полагал Сулеймана «агнцем»?).

Впрочем, по порядку.
Cулейман, как и положено мусульманину, имел четырех – подчеркну, четырех, как и пророк Мухаммед, законных жен.
Дети от этих жен числились законными, и первенец старшей (первенец первой) был законным наследником престола. Судьба же прочих – по крайней мере, в соответствии с заветами Мехмета II Фатиха – долженствовала быть печальной. Я, конечно же, о сыновьях говорю.
Первой женщиной, которая родила сына Сулейману, и посему может считаться его женой, была некая Фюлане. Ее сын Махмуд, однако же, умер 29 ноября 1521 года от оспы. Да и сама Фюлане умерла совсем юной, в 1525 году.
Второй женой стала Гюльфем-Султан, родившая в 1513 году Сулейману наследника Мурада, но и тот скончался, как и Махмуд в том же 1521 году (не знаю, отчего).
Впрочем, в серале – и, прежде всего сама Валиде – полагали, что недосмотрела мать, а посему Гюльфем отлучили от султана и боле она уже не рожала.
Тем не менее, и с самим Сулейманом и с его любимой сестрой Хатитдже ее продолжала связывать самая тесная и искренняя дружба.
Гюльфем, однако, задушили в 1562 году по приказу султана; почему так поступил Сулейман – опять-таки ума не приложу.

(Видимо, в это время, потеряв самых дорогих людей – Хуррем и Ибрагима – КанунИ находился в постоянной депрессии, и к тому же изрядно пил; это я округло выразился).

Третьей женой стала уже помянутая выше Махидевран. Дочь мамлюкского полевого командира, черкешенка, родившаяся в Египте в 1500 году, подарила султану уже – на долгие годы – престолонаследника Мустафу в 1515 году. Как ни странно, о Махидевран мы знаем очень мало; даже имени толком не ведаем. Имя «Гюльбахор» – весенняя роза – ей дал сам Сулейман. А имя «Махидевран» – луноликая – дали ей после рождения Мустафы.
Махидевран резко и агрессивно – по-черкесски – встретила в серале Роксолану, и поначалу попросту била совсем еще юную Сашеньку почем зря.

Но кавказский запал быстро исчез, и в дальнейшем Хуррем сожрала и соперницу, и ее сына-престолонаследника Мустафу.
Впрочем, скорее только Мустафу, поскольку состарившаяся Махидевран пережила не только Хуррем и их мужа, но даже и сына Роксоланы Селима II. Махидевран умерла 3 февраля 1581 года в Бурсе, пережив, таким образом, вообще всю «Великолепную эпоху» султана Сулеймана КанунИ.

0

22

Всех этих трех девушек Сулейман по-своему любил, и даже относился к ним с некоторым уважением, но никакого влияния на молодого османского принца (точнее – шах-заде) ни Махидевран, ни тем более Фюлане и Гульфем не имели.
Сулеймана никто и не посмел бы поименовать развратным, как чуть ли не в открытую называли его отца и прадеда. Да, впрочем, почти все султаны Бли-стательной Порты – и до Сулеймана, и после – не отличались, мягко говоря, высокими моральными устоями.
(Исключение составлял, конечно же, дед Сулеймана Великолепного Баязид II Дервиш или Святой, отец Явуза).
Но есть и еще один, весьма щекотливый момент: в любом гареме, тем паче в султан-ском серале, были евнухи и вообще множество юношей весьма немужественного вида.
Евнух, конечно же, евнуху рознь, и человеку без СПЕЦИАЛЬНЫХ медицинских познаний и понять тут кое-что трудно.
Так, у султана Селима III, заключившего с Екатериной Великой и Потемкиным выгод-ный для русских Ясский мир в 1791 году (не путать ни с отцом Сулеймана, Селимом I Явузом, ни с сыном Сулеймана и Хуррем – Селимом II), был верный соправитель, своего рода «серый кардинал», Юсуф-ага.

Конечно же, сколь-нибудь официально никто и не думал провозглашать Юсуф-агу соправителем султана, поскольку тот был евнухом.
У него и звание было соответствующее – «кызлар-агасы», то есть «следящий за де-вушками» – смотритель сераля.
Однако Юсуф-агу, который, кстати, был выходцем из ромеев-греков Понта, назвать евнухом было бы непозволительно.

Дело в том, что, во-первых, Юсуф-ага был  возлюбленным матери султана – то-гдашней Валиде; влюбленные не шибко-то и скрывались, и о романе кызлар-агасы и матери султана знали все, включая самого Селима III.
И, во-вторых, Валиде, совсем нестарая еще – даже по тогдашним понятиям – женщина, безумно ревновала Юсуфа-агу к совсем молоденьким наложницам (правильнее – одалискам) сераля, у которых кызлар-агасы пользовался бешеным (!) успехом.

Такие вот дела.
Но нас в данном контексте интересует тот факт, что большинство султанов, как вось-меро «блистательных» (отчего и Порта «Блистательная»), тех, что были до Сулеймана КанунИ, так и цельная толпа ничтожеств, бывших после него, с той или иной степенью достоверности обвинялись в мужеложестве.
Конечно, из этого списка надо на все сто процентов исключить деда Сулеймана, Ба-язида II Святого, но вот гомосексуализм отца КанунИ, Селима  I Явуза, и его великого прадеда, Мехмета II Фатиха (Завоевателя), не подвергали сомнению даже турецкие историки той поры.
Ничто подобное даже не прилипает к Сулейману Великолепному! Может быть, оттого, десятый султан османов вошел в мировую историю не столько своими подвигами и деяниями, сколько чудесной сказкой о своей великой любви. Сказкой, в коей весьма хватало подлинного.
Но пусть Роксолана сразу же не застит нам глаза, не давая увидеть великие государ-ственные деяния Сулеймана и его военные победы.
А их в почти семидесятидвухлетней жизни султана было немало.

Часть 5

ЦАРСТВОВАНИЕ СУЛЕЙМАНА – АПОГЕЙ ИСТОРИИ – не османов, не турок – тю-рок!

Так полагали основоположники пантюркизма – крымский татарин Исмаил-бек Гаспринский (1851-1914; кстати, некогда русский офицер) и казанский татарин Юсуф Хасанович Акчурин (1876–1935; в конце жизни – главный идеолог кемалистского режима).
Впрочем, нечто подобное могли бы сказать и идеологи панисламизма, поскольку вклад Сулеймана Великолепного в усиление (и в распространение) всемирного суннизма ничуть не уступает его же вкладу в дело тюрок.
Правление Сулеймана – воистину апогей истории османов.
КанунИ – это тринадцать крупнейших военных экспедиций на суше (не во всех сам Сулейман принимал участие), десять из коих состоялись в Европе, три – в Азии; и все победоносные!
Почти во всех походах турки были оснащены многими сотнями орудий. Артиллерия вообще сыграла важнейшую роль в турецких завоеваниях и чуть ли не вплоть до конца XVII века османские канониры полагались лучшими в мире.

Лишь два знаковых события – разгром турок крылатой гусарией польского короля Яна Собесского под Веной в 1683 году (вообще неспособность османской артиллерии сломить стены австрийской столицы), а также выход на мировой уровень (еще до Петра) московского пушечного дела – подорвали престиж артиллерии Блистательной Порты.
Армии Сулеймана были немыслимо многочисленны.
  Ни в один из упомянутых тринадцати походов турки не вышли бы, имея под зеленым знаменем халифа Сулеймана менее двухсот тысяч (!) аскеров.

Полководцы Сулеймана

Правление Сулеймана – это крупнейшие в Османской истории (и добавим, удачливейшие!) полководцы.
Это – Паргалы Ибрагим-паша (1493 или 1494 – 1536), грек по происхождению, великий визирь 1523-1536, подлинный победитель в битве при Мохаче.
Это – Дамат Рустем-паша, он же Рустем Оппукович (1500 – 1561), хорват по проис-хождению, великий визирь с 1544 по 1553, и затем с 1556 и до смерти в 1561, муж любимой дочери Сулеймана, Михримах.
Наконец, это Малкочоглу Бали-бей (1495-1548), взявший Белград, будущий визирь, любимец Сулеймана, и для турок и по сей день – образчик исламского рыцаря.
Войска Сулеймана Великолепного овладели прекраснейшими городами того времени – Багдадом и Белградом.
Несмотря на достойное сопротивление гордого властителя венгров Лайоша, османы разбили его в одной из величайших битв всех времен и народов – битве при Мохаче (1526).

Сулейман взял под свой контроль Венгрию и Трансильванию. Правда, он не решился напрямую включить в состав своей империи Буду и Пешт (будущий Будапешт), а предпочел оставить власть у мадьяр своему вассалу, королю Венгрии Яношу Запольяи (Запольи; годы жизни 1487-1540; годы царствования – с 10 ноября 1526 года – вскоре после Мохача! – и до смерти в 1540 году).
Так вот, этого самого моего тезку на венгерский престол возвел Малкочоглу Бали-бей!
В 1529 году состоялась первая осада Вены; таким образом, Сулейман попытался сразу же (и раз и навсегда!) решить одну из важнейших проблем Блистательной Порты  – проблему Габсбургов.
Сулейман делал ставку на своих блестящих инженеров – того же Малкочоглу, за три года до того своими понтонными мостами во многом предопределившим победу при Мохаче, и, главное, на Насуха Матракчи – исламизированного боснийского серба, блестящего художника – миниатюриста и орнаменталиста (чисто мусульманский, стало быть, художник), автора «Истории Сулеймана» («Сулейман – намэ») и потрясающего изобретателя.
Но даже усилий Малкочоглу и Матракчи не хватило: стены Вены были неприступны для турок.
Да что там знакомые нам по сериалу «инженеры»! И в дальнейшем мусульманам – как ни пытались – не удалось взять Дунайскую столицу; Вена – это и есть западная оконечность исламской экспансии.
(Apropos: а Матракчи вошел в историю, как ни странно, не столько как художник, ис-торик и даже изобретатель, сколько как легенда турецкого национального бокса – «матрака»?!).

0

23

Османы эпохи Сулеймана Великолепного – это выход империи в моря. Турки устанав-ливают почти тотальный контроль над Средиземноморьем и захватывают Алжир, Тунис, Джербу, Триполи, Аден (Йемен) и даже остров Родос, до того принадлежавший рыцарскому Ордену госпитальеров-иоаннитов (1 января 1523 года).
Главнейшую роль в османских победах на море сыграли два корсара – исламизированные греки с острова Лесбос  Арудж Барбаросса («рыжебородый», годы жизни 1473-1518) и его младший брат Хайр-эд-дин Барбаросса (годы жизни 1475-1546), создавшие в Северной Африке (конкретнее – в Алжире и Тунисе) уникальное пиратское государство, напрямую угрожавшее безопасности Запада.
В 1518 году Хайр-эд-дин «подарил» свое государство отцу Сулеймана, Селиму I Явузу, который назначил Барбароссу  первым верховным главой османского флота – КАПУДАН-пашой (как бы «верховным капитаном»). С тех пор – и, по-моему, без исключений – все командующие турецким флотом, все капудан-паши были греками.
Бесконечные победы турок в XVI веке вызвали крайнее смятение во всех западных столицах.
Невзирая на внутренний раздрай, провоцируемый успехами Реформации, как католики, так и протестанты, уясняют себе, что угроза с берегов Босфора – главное.
Кто-то ждет Апокалипсис, ждет кары христианам за их грехи и за разлад в западном христианском мире.

Куда более решительные начинают жить духом воскрешения крестовых походов и культивируют ненависть даже персонально к Сулейману, ненависть к Великому Турку.

«Государство – это я!»
Сулейман Великолепный был не просто абсолютным монархом (скажем, как Екатерина Великая в России; 1762-1796).
Он был полновластным хозяином в государстве, которое и было его рабом! Империя была рабыней Сулеймана!

Сулейману принадлежало все, все земли и все богатства; султан мог их подарить или забрать обратно – как ему, султану, было угодно.
Земельные наделы – феоды, тимары, даже аристократические титулы – ничто не наследовалось. Все, что  ты мог получить, все, чего ты мог добиться, все это ты полу-чал от Султанского Дворца!
Великий визирь Сулеймана, муж его любимой сестры Хатитдже, Ибрагим-паша Паргалы, в беседе с какими-то католическими прелатами (греками по проис-хождению, как и сам Паргалы) заявил:

«Δεν μπορεί να υπάρχει παρά μονάχα μία Αυτοκρατορία είς την Γη, όπως δεν υπάρχει παρά μονάχα ένας Αλλάχ είς τον Ουρανό». "Там может быть только один, но в Земле империи, пока существует только один Аллах в небесах».
Хотя Сулейман и ощущал себя турком – как осознанно, так и интуитивно, но еще более чувствовал себя мусульманином. По сути, не сбиваясь на кощунство, можно утверждать, что Законодатель был земным воплощением самой идеи суннизма.

Но ведь преуспеяние суннизма – в противовес всякого рода кяфирам – и людям Книги – евреям и христианам, и – упаси Аллах! – язычникам – зороастрийцам, и, главное, еретикам-шиитам – вот это-то преуспеяние и являлось основным смыслом самого существования Дома Османов.
А посему Сулейман обязан был, во-первых, бороться со всеми ересями внутри ислама (не только с шиизмом), а, во-вторых, расширять владения Полумесяца и на Запад.
Именно с этим связана маниакальная ненависть Сулеймана КанунИ и его преемников (сколь-нибудь значительных его преемников!) к империи Габсбургов, той, что на про-тяжении столетий была главным препятствием для отуречивания и исламизации по крайней мере Восточной и Центральной Европы.

Не стоит также забывать о том, что Сулейман I Великолепный, как и прочие султаны, был весьма недвусмысленным образом связан и с Европой, и с христианским миром. Сулейман даже меньше других, поскольку и мать его была крымско-татарская царевна, и мать его наследника Мустафы –Махидевран – была черкешенкой из Египта  (впрочем, есть точка зрения, что Махидевран была арабкой-христианкой).
Однако поскольку рабыни не могли быть урожденными мусульманками, то возникало противоречие. Ведь любой гарем любого паши, аги, сераскира, да просто какого-нибудь богатого купца или даже успешного ремесленника – большей частью были ра-быни.

А уж султанский-то сераль попросту из оных (из рабынь то есть) и состоял!
Наша знакомая бахчисарайская Валиде Айше-Султан Хафса – мать Су-леймана – редчайшее исключение.
Это противоречие подметил Εθνομάρτυρας константинопольский патриарх Григорий V (Георгиос Ангелопулос), повешенный турками на церковной паперти (говорят, что Св. Софии, но я не уверен) на Пасху 1821 года.
Патриарх писал о династии Османов: «Επειδή τα Χαρέμια αποτελούνταν  μονάχα από σκλάβες, οι μητέρες των Διοικητών των Πιστών, επί γενιές και γενιές, ήταν χριστιανικής καταγωγής».
И сколь искренним мусульманином – суннитом не ощущал себя сам Сулейман – факт остается фактом: унаследовавший престол Великолепного отца Селим II Мест, был не только внуком Свирепого тезки Явуза.
Селим II Мест, халиф всех мусульман – суннитов всего мира, был одновременно вну-ком православного священника Гавриила Лисовского.
И пусть сам Селим II, пивший запоем, мог сего и не осознавать. Невнятность проис-хождения – как этнического, так и конфессионального – халифов из Дома Османа, было не токмо противоречием – тяжкой проблемой, положением, из которого и выхода-то не предвиделось.
И это просто совпадение, что на поверхность турецкой истории сию проблему вынесла умопомрачительная судьба Хуррем – Роксоланы.

Часть 6

Тем паче, что эти вопросы мне столь же недвусмысленно были заданы и почему-то именно эти два вопроса все и задают.

Кто такая Изабелла Фортуна?
И какова была, собственно ее реальная судьба?
Откровенно говоря, я ни одной серии с этой принцессой и в глаза-то не видел.
Конечно, некие фанаты сериала – а  их становится уж не меньше, нежели фанаток – растолковали мне, в чем дело.

Вывод простой: я полагаю, что вся эта история с Изабеллой Фортуной – липа развесистая, и ничего боле. Ведь если она реальная католическая принцесса, и к тому же КАСТИЛЬСКАЯ, то и должна принадлежать к роду Габсбургов, поскольку все местные пиренейские династии к тому времени уже исчезли – и Леона, и Кастилии, и Арагона и т.д.

А династия Габсбургов, может быть, наиболее изученная монаршая семья в мировой истории вообще. И ни  в XVI веке, ни веком ранее, ни веком позже, мы не встречаем в анналах данной династии никакой Изабеллы!
А ведь она – принцесса. Следовательно, наследница престола, следовательно, может претендовать на трон. Что за трон? И где сей престол?
Многим, даже подготовленным читателям (и зрителям) смущает сердца имя Изабеллы Кастильской – действительно великой монархини, и к тому же не принадлежавшей к роду Габсбургов.
Да-да, та самая, которая и Колумба благословила, и прочими делами весомыми про-славилась. Но ведь Изабелла Кастильская была женой Фердинанда Арагонского, а вовсе не одалиской мусульманского владыки – пусть даже самого Великолепного. К тому же Изабелла должна быть много старше Сулеймана!

0

24

И чтобы сослаться на хоть какие-нибудь авторитеты, приведу мнение испанского историка Эспиносы, современного историка.
Он вообще заявляет, что фамилия Фортуна и как таковая не приличествует высшей испанской аристократии.
Думаю, Эспиносе стоит верить; конечно, что он за историк, я и ведать не ведаю, но вот фамилия – Эспиноса – свидетельствует, что он либо сам испано- кастильский ари-стократ высшего разряда (был герцог и адмирал флота Испании Мигель де Эспиноса), либо он мориск – то есть окатоличенный еврей.  А окатоличивать испанских евреев как раз Изабелла Кастильская  и начала.
Одна такая семья испанских евреев, именно и пытаясь-то избежать окатоличивания, оказалась аж в Нидерландах; тоже Эспиносы, а их потомок стал крупнейшим филосо-фом – Барух (Бенедикт) Спиноза.
Но зачем, спросите Вы, уважаемый читатель, турки вообще придумали эту самую пресловутую Изабеллу Фортуну?
Ответил бы я не без издевки: вопросите, мол, сценариста (сценаристку), да грех…

Сценаристка всего сериала Мераль Окай, оказывается совсем-совсем недавно умерла.
Посему я просто выскажу свое субъективное мнение без всякой опоры на материалы, источники и т. д.
Посудите сами, уважаемый читатель  (скорее даже зритель): смотрят турецкие и про-чие иные зрители фильм месяцами, и даже годами, видят бесконечное число модельной внешности (и таковых же нарядов) девушек в гареме, но не могут ведь не задаться вопросом: а кто же все эти красотки?
И ответ для османского национального, коли хотите – имперского – величия безотра-ден: все они рабыни – полонянки.
Налетели крымские татары из Дикого поля на Русь, захватили дочь православного попа Гавриила Лисовского Сашеньку (или Настеньку) в полон. И вот сия полонянка – мать Халифа!
Да и прочая публика в серале Сулеймана facecontrol-то пройдет легко, а вот тест на родовитость – вряд ли…

Жены Сулеймана Фюлане и Гульфем, та же Нигяр Калфа – кто они все? Та же Махидевран, как мы уже отмечали, просто дочь какого-то черкесского башибузука из Египта. Конечно, турецкие хроники именуют его князем. Но ведь на Кавказе веками князем порой числился тот, кто имел полсотни баранов.
Ну да, есть исключение; мать Сулеймана Айше-Султан Хафса (Валиде) дей-ствительно была монарших кровей – дочерью крымско-татарского хана Менгли-Гирея и взросла во дворце чингизидов в Бахчисарае.
Однакож и дворец не тот, как мы уж отмечали, да и семья  не шибко; не та, господа хорошие, династия.
И если в России о Гиреях худо-бедно слыхали, то вот в странах Запада (а сериал ведь нацелен и на них!) какая-то крымско-татарская династия, к тому же вассальная туркам, никакого сколь-нибудь серьезного респекта иметь не может.
И тут вбрасывается Изабелла Фортуна, представительница самых высших слоев западноевропейской аристократии, которая к тому же влюблена в Сулеймана настолько, что готова поменять какой-нибудь западноевропейский же трон на комнатушку в серале!
Блестящий ход турецкой сценаристки! Молодец и Царствие ей Небесное. Оно ведь одно.
Apropos: Кстати, совет внимательным зрителям; династия Габсбургов не только одна из наиболее изученных, но и прямо-таки самим Господом Богом меченная семья в многовековой, даже многотысячелетней, истории монархий.
Все Габсбурги имели родовую черту – резко, очень-очень резко выдающуюся вперед нижнюю челюсть.
Этот рисунок рта Габсбургов был совершенно четко очерчен.
Одна из знаменитейших австрийских императриц Мария-Терезия, «матушка Австрии», сама урожденная Габсбург, мать Иосифа II и Марии-Антуанетты Французской, вообще полагала эту странность в лице Знамением Божией Благодати.

Когда – и всего-то пару раз за множество столетий – принцессы, вошедшие в вели-чайший из католических монарших домов, родили престолонаследников без горделиво выпяченной нижней губы, то и самих рожениц изгнали, и детей их лишили всяких прав наследования. 

Вот какой железный критерий имели Габсбурги!
А, кстати, уважаемые читатели (в смысле – зрители), у сериальной Изабеллы Фортуны выпячена нижняя губа?

Была ли Хасеки Хуррем – Султан полячкой?

Второй вопрос  уважаемых читателей, поставивший меня в тупик, это вопрос о поль-ском (а не русском!) происхождении Роксоланы (Лисовской – Александры или Анастасии). Причем сей вопрос – и с пристрастием был мне задан дважды!
Что за чертовщина – польские иезуиты мной заинтересовались?!
Однако шутки в сторону – в делах, касающихся влияния красавиц на чужеземных мо-нархов (т.н. «комплекс Эстер») поляки переплюнули даже древних евреев; и женщи-нами этими поляки гордятся.
Особенно гордятся поляки, конечно же своей Марысей – графиней Марией Колонна – Валевской, в замужестве Лончиньской (1786-1817), которая была возлюбленной Наполеона и даже родила ему сына – будущего министра иностранных дел Франции (1855-1860) графа Александра Жозефа Флориана Колонну-Валевского.
Поляки, конечно же, собирались воспользоваться романом Марыси и Наполеона в своих патриотических или шляхетско-ксендзовских (уж как хотите!) целях, но и сентиментальная сторона польского характера была задета.
Ведь Жозефина Богарне, жена Наполеона и императрица больше десяти лет морочила великому корсиканцу голову, обвиняя его в полной неспособности стать отцом.
Послушайте только, уважаемый читатель, как на сию тему на полном серьезе разгла-гольствует крупнейший польский исторический романист Мариан Брандыс (а поляки в области исторического романа – всегда в фаворе; Болеслав Прус, Генрик Сенкевич и т. д.).
Так вот, слово Мариану Брандысу: «Что же касается Валевской, то даже тень сомнения не омрачала его (Наполеона) отцовской гордости. После этой ГЕРОИЧЕСКОЙ (– Иисусе Христе! Я. Т.) проверки, он имел право, и даже обязанность развестись с Жозефиной и поискать новую императрицу, способную дать Франции наследника престола».
Такое впечатление, что Брандыс победу под Грюнвальдом описывает! Да и вообще и по сию пору для среднестатистического поляка Марыся – образчик чистоты, женской верности, чуть ли не невинности.
Был, правда, еще муж, собственно, граф Валевский, но хлопец был старше Марии на сорок три года, а потому и проявил… ну, скажем, толерантность.

Да что там Наполеон! Поляки гордятся двумя своими землячками, кои стали женами московских государей, стало быть, вышли замуж за «пшеклентных москалей»!
Речь идет о Софье Витовтовне, матери Василия II Темного и о Елене Глинской, матери Грозного.
(Хотя вполне может быть, что Софья была вовсе не полячка, а литовка-аукшайтка, а Елена – просто русская из Литвы, нечто типа белоруски).
Ну, да не суть; поляки все равно горды.
Вот только не надо говорить, уважаемый читатель, что такого рода суетность вообще свойственна всем народам, отнюдь.
Вот Зои (Зоя) София Палеолог, т. н. «Палеологина», была женой Ивана III Великого, матерью Василия III и бабкой Ивана Грозного – и что же? Многие греки этим гордятся?

Да подавляющее большинство греков и слыхом о сем сюжете не слышали.
А ведь как велика была роль ЗоИ в воцерковлении, в подлинно – православном  и византиийского извода воцерковлении московской боярско- княжеской верхушки!
Ну, положим, не интересуется неоэллинская знать Россией как таковой.

0

25

Но не шибко гордятся греки и императрицей Феофано, женой и матерью Оттонов, ко-торая, будучи регентшей при малолетнем сыне, восемь лет правила Священной Рим-ской империей германской нации.
Так что «комплекс Эстер» (красавицы еврейки Эсфири, вышедшей замуж за персид-ского царя Артаксеркса – см. кн. «Эсфирь» Танаха – Ветхого Завета) есть не у всех народов. Но у поляков есть. Точно есть.
А о Роксолане надо говорить отдельно, и вполне можно даже и без связи с Сулейма-ном.
Но дабы не уходить от ответа на поставленный вопрос, дадим самый минимум  сведе-ний о ней (так сказать, «объективку»), и хотя бы вкратце их проанализируем.

Часть 7
В-третьих, реально молодцы: настолько вникли, что и меня, дипломированного историка ставите, как любил говорить наш академик Марк Осипович Косвен, в «Утупик». Отрадно, что Вы понимаете, что все эти гаремные (напомню: для женщин Сулеймана – не гарем, а СЕРАЛЬ) разборки типа Хуррем – Валиде Айше Хафса, Хуррем – Махидевран, Хуррем – Ибрагим, наконец, не просто развлечения взбесившихся от недостатка мужского внимания баб.
Хвала Господу, Роксолане уж во всяком случае, жаловаться было не на что.

За всеми интригами за запертыми дверьми сераля Великолепного султана стояли весьма и весьма серьезные политические, и даже геополитические интересы!
Да-да, это так!
Прочитайте и Вы, мои читательницы, книг о Роксолане множество, но эти авторы – турки: Рефик Ахмет Алтынай и Исмаил Хани Данишменд.

Еще раз о родословной Хуррем
Роксолана; краткие сведения («объективка»).
Роксолана – она же ХасекиХурремийеСултан, она же Хуррем (турецк. – «Луче-зарная»), родилась на территории нынешнего государства Украина в 1506 году.
Два местечка претендуют на то, что быть местом ее рождения.
  Во-первых, Рогатин под Станиславом (Станислав – ныне Ивано-Франковск).
  Во-вторых, Чемеровцы на территории Хмельницкой области – а это уже совсем не Западная Украйна! (сие важно).
Девушка была дочерью ПРАВОСЛАВНОГО священника Гавриила Лисовского, право-славного – с этим не спорят даже поляки!
А вот как ее звали – вопрос. Я привык полагать, что Роксолана – Сашенька, то бишь Александра Гавриловна Лисовская, так она в историю и вошла.
Однако в сегодняшней до боли незалежной Украине полагают, что подлинное имя Роксоланы – Анастасия(Настенька, стало быть).
На деле все это не шутки, на нынешней Украине именам придают огромное значение и их украинизируют, сколь возможно. Скажем, издали – в Киеве, не в Тернополе! – «Избранное» Гоголя и пишут на титуле – на русском! – Мыкола Василич Гоголь.
Так вот, украинские авторы на полном серьезе называют, скажем, Андрея Боголюбского,  московского князя, который Киев сжег,Андрiем (в публикациях на русском!), а куликовского триумфатора Дмитрия Ивановича – ДмiтроДонЬским.

Почему-то украинские авторы (начиная с прозаика – Академика АН Украинской ССР!Павло Загребельного) полагают, что Анастасия – куда более по-украински звучит, нежели «Русифiкованная» Александра.
То, что оба сих женских имени – и Александра, и Анастасия – абсолютно греческие, украинским «ученым», полагаю, неведомо.
Итак, Роксолана родилась на территории нынешней Украины в семье православного священника. Почему же подавляющее большинство источников (да и историков) упорно называют ее русской? Ну, ладно там, турки-варвары все «Орыс хатын» да «Орыс хатын», а западные исследователи?
Даже некоторые польские историки подчеркивают именно РУССКОЕ происхождение Сашеньки Лисовской!
Есть только две национальные исторические школы, кои не акцентируют внимание на русском происхождении Сашеньки Лисовской.
Во-первых, украинцы… Ну, это понятно; я думаю, мы доживем и до того дня, когда на Украине с подачи какого-нибудь Тягнибока, отрицание украинского происхождения Роксоланы приравнено будет к святотатству и караться будет… ну, скажем, четвертованием.
Но есть еще и собственно русские. Так вот, у русских историков, даже жестко патрио-тического наравления, Хасеки Хурремийе  Султан никакого всплеска позитивных эмо-ций не вызывает.
Была ли Роксолана действительно выдающейся правительницей, сыгравшей – наряду с мужем, естественно – огромную роль в созидании, собственно, «Вели-колепного века» Сулеймана или же, напротив, ее интриги и явились первотолчком упадка Блистательной Порты – все это русским исследователям, что называется, глубоко параллельно.

И вряд ли самый сверхуспешный сериал – пусть даже не турецкий, русский! – сможет здесь что-либо изменить.

Кто был Русским в ХVI веке?

Кто считал себя русским в ХVI веке? Кем себя вообще могла ощущать Сашенька (Настенька) Лисовская, несомненно, уроженка нынешней территории Украины? Да, понятное дело, что русской; ведь так именовало себя все православное население Речи Посполитой.
Какой-нибудь владелец небольшого хутора где-нибудь под Лвiвом, ныне пола-гающий себя украинцем, тогда был русским.
Какой-нибудь мещанин из Гродно или Гомеля, ныне именуемый белорусом, тогда был русским.
Наконец, мелкий смоленский дворянчик, который нынче… А, впрочем, он и тогда и сейчас именовался и именуется русским.
Даже термины Малороссия, малороссы появились значительно позднее.
И с натуральными поляками, «пшеклентными ляхами», разрыв в то время не был столь велик.
Кажется, у Бушкова в «России, которой не было» я вычитал следующий факт.
Веков пять назад столкнулись Московиты – воины Великого князя Московского, и крылатая гусария выходцев из Центральной Польши – из Короны – кавалерия короля Речи Посполитой.

Основу русского войска тоже составляла конная дружина князя, но перед боем вне-запно разверзлись хляби небесные. Пошел такой ливень, что все поле боя развезло. Пешему идти было трудно, а уж о том, чтобы применить конницу и речи быть не могло.
Русские с поляками договорились перенести сражение на денек-другой, а пока что не без труда смогли разбить лагеря насупротив друг друга.
Глубокой ночью ливень как-то стих, и на пространстве между лагерями собралась аристократическая молодежь – русская и польская. Они орали друг на друга, понося и оскорбляя, несколько часов, покуда не рассвело. Лишь тогда люди постарше – с обеих сторон – разогнали их, отправив отсыпаться.

В этой истории у Вас, уважаемый читатель, ничто не вызвало некоторого, скажем, напряга, некоего изумления?

Нет, то, что младые московиты именовали поляков «ляшской нечистью», так подобные фигуры речи и в дальнейшем широко применялись. То, что поляки в ответ обзывали русских «татарами и схизматиками», да еще такими, на коих и кола жалко, и сегодня удивления не вызывает.
Пикантно иное. Русские и поляки несколько часов поливают друг друга… На каком языке?!
Вы представляете, насколько были близки тогдашний русский и тогдашний польский!
А сегодня? Ну, не знаю; возьмите, что-нибудь простенькое, ну, скажем, польскую футбольную газету, и попробуйте прочесть.

0

26

И, наконец, завершая о поляках, еще два замечания.
Первое. Крупнейший польский прозаик, классик исторического романа, лауреат Нобелевской премии по литературе за 1905 год (за роман «Quovadis») – все это Генрик Сенкевич.
Сенкевич (сам, кстати, окатоличенный белорус) создал так называемую Трилогию – историческое повествование о судьбах Речи Посполитой в XVII веке.
Откравается она романом «Огнем и мечом» («Огнем и мЕчем»), посвященным войне поляков с Богданом Хмельницким.
Так вот, в этом романе нет поляков – за одним единственным исключением, труса и обжоры пана Заглобы! (Правда, хитрец был первостатейный).
Орлами показаны (отдадим должное Сенкевичу) люди Хмельницкого – Максим Кривонос, Иван Богун. Сам Богдан – «достоинств Римских и ума первейшего».
Но эти-то ладно, но само коронное войско! Сплошь окатоличенные хохлы – все эти Зацвилиховские, князья Булыги-Курцевичи…
И главные герои всех трех романов Трилогии – Ян Скшетуский («Огнем и мечом»), Анджей Кмитиц («Потоп»), Михал Володыевский («Пан Володыевский) – все сплошь ОЛАТЫНЕННЫЕ уроженцы Украины. Хотя и не униаты; Уния уже была – с 1596 года, но Скшетуский. Кмитиц и Володыевский – канонические католики.

Один из ярчайших эпизодов всей Трилогии – Схватка (то, что мы по-гречески назвали бы Μονομαχία) главного богатыря казачества Бурдабута и легенды польского рыцарства, польского боевого шляхетства Лонгина Подбипятки.

Но ведь Подбипятка – уроженец Литвы, и не какой-нибудь там жмудин, а славянин: стало быть, то, что мы сегодня назвали бы белорусом.

Где же поляки?!

Ну ладно, возразят читатели, но ведь это хоть и героические, но все же в некотором смысле рядовые рыцари. И действительно, даже Михал Володыевский– один из лучших рубак в мировой истории (по сю пору проводится престижнейший международный фехтовальный турнир «Сабля Володыевского»), так вот даже пан Михал был в чинах всего лишь полковничьих.
А что же те, кто как полководцы бились с Хмельницким?
В Литве и Белой Руси страх на казаков наводили белорусские магнаты – братья Януш и Богуслав Радзивиллы, потомки одной из славнейших и древнейших православных восточнославянских фамилий вообще.
Радзивиллы – те даже не окатоличились! И Януш, и Богуслав, опиравшиеся, кстати на восточнонемецкие регименты – кнехтов и рейтаров, и сами были протестантами –кальвинистами.

Имя же того, кто высоко  держал на нынешней Украине, стяг с красно-белым польским орлом, вообще очень широко известно.
Это князь Иеремия Михаил Корибут-Вишневецкий (1612-1651), один из богатейших магнатов не токмо Речи Посполитой, но и всей тогдашней Европы.
Латифундии его были так велики, что крупнейший украинский историк ХХ века академик Михаил Грушевский называл Владения князя Иеремии «Заднепровской державой».
Иеремия Вишневецкий, одна из ярчайших фигур в истории Польши, и, пожалуй, самый любимый поляками воитель; нечто вроде Александра для греков, хотя, понятное дело, уровень военного гения абсолютно несопоставим.
На Украине же он ненавидим почти так же, как в середине ХVI века, когда одно его появление – «ЯРЕМА ИДЕТ!» – предвещало всем православным плаху, пожарища, осиновый кол…

Но вот, что любопытно: Ярема Вишневецкий – «гроза Руси-Украины» по выражению самих же украинских историков, как раз с полным основанием и должен именоваться украинцем.
(Обратие внимание:РУСЬ – УКРАИНА, так писал и Грушевский, а что это вообще?)
Иеремия родился в семье богатейшего православного магната всей Речи Посполитой Михаила Вишневецкого, а матерью его была  (Внимание!) Раина Могилянка, право-славная подвижница, родная сестра выдающегоя православного богослова всего сла-вянства и киевского митрополита Петра Могилы (см. Киево – Могилянская Академия).
Мать (отца Иеремия потерял очень рано), умирая также совсем молодой, взяла с сына и с дочери Анны клятву в фанатической (именно так!) приверженности православию.
Анна клятве осталась верна навсегда, а Иеремия, быстро подпав под влияние иезуи-тов, кажется, года в двадцать два сменил веру.
Вообще-то называется таковой хлопец коротко и ясно – христопродавцем, но сложней становится понять, кто, собственно, воевал с Хмельницким, с кем воевал сам Хмельницкий и кто тут в конце концов сии загадочные русские?
А посему и Роксолана, скорее всего, просто русская, а то, господа, далеко за-беремся…

Вот нынешние РУСИНЫ, прикарпатские русские, коих на Украине полагают этнографической группой украинцев – что-то типа гуцулов – тоже, видать насмотрелись сериала, приглянулась им немецкая турчанка (турецкая немка?), стопроцентно русская внешне, та самая, которая играет Хуррем – и объявили они ея русинкой, то бишь представительницей древнерусской народности.

Сериал и «национальный» вопрос

Но что греха таить, вопрос этнической идентификации – тысячу раз это подчеркивал – вопрос тяжкий.
Например, проинформировал меня читатель нашего сайта из Москвы «Георгий, рус-ский» (как представился – так и именую) о том, как реагируют на сериал «Великолепный век» на черкесских сайтах!
Я и понятия ни о каких-таких черкесских сайтах не имел, но глянул –  и обомлел.
И главное – спасибо «Георгию» – имеют эти сайты прямое отношение к теме Сулеймана и вообще всей Великолепной эпохи.
Махидевран – благородная, тонкая мать черкесского народа: и как весь черкесский народ пал в 1864 году жертвой имперских амбиций огромного и кровожадного русского медведя, так же и беззащитная хрупкая мать черкесов страдала от наглости здоровенной рыжекудрой русской…. э-э-э… блудницы (как же я все-таки умею почти нейтральные слова-то подставлять!).
Вот с экспансонизма Александры Лисовской, со страдалицы Махидевран, и вообще со всего комплекса национально – этнических проблем в серале Сулеймана, мы и начнем нашу следующую статью.
PS 2. А  знаете, каким был официальный титул (и звание!) Иеремии Вишневецкого в Речи Посполитой?
Князь-воевода РУССКИЙ!
Часть 8

Итак, как мы уже говорили в предыдущей, седьмой части нашего цикла о Сулеймане Великолепном, задача автора – моя, то есть, Яниса Тиктопулоса, несколько усложни-лась.
Когда читатели, особливо читательницы, прекрасно осведомлены о «султанате Нурбану», а сам автор в сем и толку не ведает; когда благодаря «русскому Георгию из Москвы» выясняется, что цельный народ – черкесы, народ не то, что не маленький – несчитанный! – сегодня поднимает на щит Махидевран; когда внезапно выясняется (для меня внезапно), что недавно ушедшая сценаристка сериала при его написании отталкивалась от книги Пирса «The Imperial Harem» и полемизировала с этим самым Пирсом, то задача моя и упрощается, и усложняется одновременно.
Прежде всего, надо с Господней помощью, окончить сей цикл, дав самые главные сведения о Роксолане и подведя хотя бы в самых общих чертах итоги царствования Сулеймана – как позитивные, так и негативные.
Ведь не может же быть так, чтобы Великолепный все оставил в чудеснейшем состоя-нии, а его сын – каким бы уж там Селим ни был алкоголиком – за несколько годочков все развалил.

0

27

Потом надо мне самому – ну хотя бы по диагонали – прочитать и тех двоих турок, коих я уже поминал – Рефика Ахмета Алтыная и Исмаила Хани Данишменда.
  Ну и естесственно, прочитать этот самый «Имперский гарем» Пирса.
И только тогда можно вновь вернуться к сей теме для того, что англосаксы называют «more deeper investigation» – более глубокого исследования.

1. Роксолана. Начало «карьеры» в Серале  Сулеймана Великолепного.

Итак, как мы уже отмечали, Роксолана – она же Хасеки Хурремийе Султан, она же Хуррем, родилась в 1506 году на территории нынешнего государства Украина; то ли  в Рогатине под Станиславом (ныне – Ивано-Франковск), то ли в Чемеровцах на территории Хмельницкой области.
Роксолана была дочерью православного священника Гавриила Лисовского, а звали ее либо Александра, либо Анастасия.
Когда Александре было всего лишь четырнадцать, на ее родные места напали крым-ские татары (дело по тем временам, в общем-то, обычное), и перебили всю семью; девочка же была угнана  в рабство, причем изначально именно с целью продажи в гарем какого–нибудь знатного бея или паши.
  Потому ее, естественно, никто и не тронул, хотя такой удачи – попасть в наложницы молодого (на одиннадцать лет старше Александры) кронпринца (то бишь шахзадэ) Сулеймана, находившегося тогда на посту наместника в Манисе, так вот, такой удачи – да хоть в кавычках, хоть без оных – маленькой девочке ждать было трудно.
В серале Сулеймана Александра вскоре приняла ислам и поменяла имя на Хуррем (по-турецки «лучезарная», а по-персидски вроде бы просто «веселая»).
Так что актриса Мерьем Узерли, играющая в «Великолепном веке» роль Роксоланы, не зря так заразительно хохочет (сколько серий я видел – в стольких и хохочет!).
Впрочем, имя Хуррем для будущей правительницы великой империи утвердилось лишь на Востоке – средь турок да персов.
В прочем мире она известна как РОКСОЛАНА.
Это имя ей дал посол Гамбурга в Блистательной Порте Огьер Гизелин де Бусбек.  Де Бусбек, автор написанных на латинском языке «Турецких записок», воспользовался терминологией великого древнегреческого географа Страбона, кстати, выходца с Пон-та.
А Страбон называл роксоланами славян (ну, может быть, вернее, протославян); то есть Александра (Анастасия) Лисовская – Роксолана – это попросту славянка.
Роксолана сразу же попала в великий фавор у наследника османского престола. Однако это вызвало жесткое противодействие со стороны матери Мустафы (не будем здесь углубляться, но, по сути, первенца Сулеймана) Махидевран.
Вот что пишет по поводу конфликта, возникшего между Махидевран и Хуррем венецианский посол в Константинополе той поры Бернардо Навагерро:

«…Черкешенка (Махидевран – Я.Т.) оскорбила Хуррем и разодрала ей лицо, волосы и платье. Спустя некоторое время Хуррем пригласили в султанскую опочивальню. Однако Хуррем сказала, что не может в таком виде идти к повелителю.
Тем не менее, султан вызвал Хуррем и выслушал ее. Затем он позвал Махидевран, спросив, правду ли ему рассказала Хуррем.
Махидевран сказала, что она – главная женщина султана и что другие наложницы должны подчиняться ей, и что она еще мало побила коварную Хуррем.
Султан разгневался на Махидевран и сделал Хуррем своей любимой наложницей».
Все те, кто базируются в своих познаниях о Великолепном веке Великолепного султа-на, на том, что увидели в сериале (в сериалах – есть ведь и другие – турецкие, украинские – фильмы о Роксолане), естественно будут сбиты с толку этой картиной. Действительно, трудно представить «благородную, тонкую мать черкесского народа Махидевран», способную так классно отметелить здоровенную русскую красотку Роксолану.

2. Апология модернизации истории, предпринятой турками.

Но дело-то в том, что здесь мы сталкиваемся с мощнейшей модернизацией турками их собственной истории османского периода.
А как же иначе? Вот идет бесконечная критика нарядов главных героинь – от Хуррем до Хатитдже. Все критикуют – русские и армяне не верят, что Валиде могла носить такие декольте, узбеки же, скажем, возмущены подобными нарядами.
Ох, я чувствую, ходили они по сералю в шальварах взад – вперед; и что, это показы-вать?!
Или, скажем, в одной из русских газет отмечали, что Хуррем много писала – и в сти-хах, и в прозе – на старотюркском, и классно, мол, писала. Ее стихи ценил сам Ататюрк. И вообще Роксолана значительную часть времени проводила в библиотеке; а у турок в сериале – что?
Уверен, что русский автор знает, что пишет, и думаю, нам надо всем высоко оценить дарование Хасеки Хуррем-Султан: не будем забывать, писала она на НЕРОДНОМ языке (родной язык к пятнадцати годам уже определен у любого человека).
Кстати, то же самое можно сказать и о Екатерине Великой, которая, хоть до смерти и говорила по-русски с некоторым акцентом, однакож оставила нам несколько отличных произведений – прежде всего драматургических – на языке своей обретенной империи.

Но представьте себе – при всем уважении к поэтическому дарованию Хуррем, что нам будут показывать в сериале султаншу, беспрерывно сидящей в библиотеке.
Не бесконечные разборки с Паргалы и Валиде, не «собеседования» с евнухами и протчая…
Нет, попросту сидит Хуррем в библиотеке и пишет себе, и читает.
Как я понимаю, в фильме – сериале, снятом турками, серий не меньше ста. Что до меня, то почти уверен, самый долгий сериал, который я просмотрел (и не без пользы и удовольствия досмотрел до конца!) – это десятисерийный «Идиот» Бортко по роману Достоевского.   
(Пишу «почти уверен», поскольку не помню, сколько серий в «Семнадцати мгновениях весны»).
Так кто же, какая женщина, будет безотрывно смотреть сто-серийный сериал, главная героиня коего сидит в библиотеке и вообще занимается интеллектуальным трудом.

Да и не монаршее это дело.

А мнение Ататюрка я бы тут вообще не учитывал; он в Роксолану был попросту влюб-лен.

  Хотите доказательств:
«Хуррем Султан,- заявил первый турецкий президент, отвечая в интервью западным журналистам на вопрос, заданный о РОКСОЛАНЕ,- Хуррем Султан была величайшей султаншей Османской империи.
Во времена, когда женщины не имели права голоса, она смогла пробиться к власти, будучи обычной рабыней в султанском гареме.
Именно она показала всей Османской империи, что женщины тоже имеют свои права, которые они могут отстаивать».
Конечно, Мустафа Кемаль-паша Ататюрк не мог удержаться от наезда на великую ис-торию Османов, династию коих, он собственно и ликвидировал.
Но дальше – круче.
«Сейчас в ее (Хуррем – Я.Т.) честь,- продолжает Ататюрк,- назван район Хасеки (в Константинополе, естественно – Я.Т.). Именно это место было в прошлом невольничьим рынком, на котором женщин продавали в рабство.

Сам факт того, что Хуррем вместо покорного терпения выбрала борьбу за свою жизнь и равноправие (О Господи!!! – Я.Т.) заслуживает уважения».
И после несколько странной – на мой взгляд, по крайней мере! – репризы о борьбе султанши – славянки  за равноправие одалисок (Феминистка Хуррем!), Ататюрк дает действительно мощное Crescendo!
«Я желаю, чтобы Аллах подарил ума тем людям, которые плохо говорят об этой силь-ной и умной женщине, ХРАБРОСТЬ которой достойна ВЕЛИКОГО ВОИНА!».
  И после этого, Вы, уважаемые читатели, будете сомневаться в том, что Ататюрк был по уши влюблен в Хуррем?

0

28

Да ну и что с того, что он родился на три с лишним столетия позже смерти Роксоланы?
Ведь общеизвестно, что Шарль де Голль в самом прямом – то бишь эротическом смысле этого слова – обожал свою землячку – Лотарингскую Девственницу Жанну д’Арк. А там дистанция была куда большей.
Турки правы, модернизируя всю ситуацию. И относится это отнюдь не только к Хуррем Султан.
Вот яркий пример – Нигяр Калфа.
  Многие современники полагали, что она если не привлекательней, то, во всяком случае, обаятельней обеих султанш – и Махидевран, и Роксоланы.
Нигяр Калфа – единственная женщина в Османской истории, которая играла важную роль в политико-дипломатических перипетиях Блистательной Порты, не будучи воз-любленной султана!
И что же, сценаристы сосредоточились на уме и чувстве такта Нигяр Калфы?
Да нет, как я понял, весь интерес к ней в сериале связан напрямую с Ибрагимом.
Да что там женщины!
Насух-эфенди Матракчи – ярчайшая фигура османской жизни эпохи Сулейманова Расцвета. Блестящий художник-миниатюрист, именно исламского типа (животный там орнамент, растительный и прочее), знаменитый военный инженер, без коего не было бы ни побед Паргалы, ни побед Малкочоглу…

И сегодня турки его и любят, и ценят.
Как реформатора и крупнейшего мастера, однако, турецкого кулачного боя (в смысле – мордобоя) – МАТРАКА (потому и Матракчи).
То же и авторы сериала. А что им, показывать, как Насух-эфенди чертит или рисует?
Спорить не о чем – кулачный бой куда интересней.
В конце концов, во втором турецком сериале, завоевывающем мир (первый называется «Королек – птичка певчая», журнал «Искусство кино» так полагает), во всех главных женских ролях – а они-то и есть основное в костюмно-исторических сериалах, безо всякой иронии подчеркиваю, так вот в «Великолепном веке» во всех главных женских ролях снялись какие-то странные турчанки…       

Из того же журнала «Искусство кино» выписал.

Итак, исполнительница роли Хуррем Мерьем Узерли – полунемка, она в Германии и родилась, что, впрочем, и заметно.
Менее заметно, однако немка по матери и Сельма Эргеч – исполнительница роли Ха-титдже. И тоже родилась в Германии.
Анемичная красавица Нур Айсан (Нур Феттахоглу), сыгравшая Махидевран, вроде бы чистая турчанка, но родилась … в Дуйсбурге. Прямо эпидемия какая-то.
Наконец, похожая на хорошенькую узбечку исполнительница роли Нигяр Филиз Ахмет – вообще славянка! Она, оказывается, даже родилась в Скопье.
А Валиде – Небахат Чехре, чье имя уже десятилетия у турок синоним женской красоты (она «Мисс Турции» стала чуть ли не в 14 лет!)  – и она оказывается не турчанка, аджарка.
А это уже грузины…
  И все же не следует полагать, что сериал « – это такой шибко модернизированный турецкий «Машкерад».
Нет, нет, и модернизация отнюдь не всегда вредит правдивости изложения.
А увязки с прошлым у нас есть, с них и начнем в следующий раз.
Ведь об эпохе Сулеймана Великолепного нам свидетельствуют два полотна западных художников.
Одно знаменитое –  «Махидевран Султан» («Босая султанша») – художника Чарльза Николса, хотя сам художник – мягко говоря, не из первого ряда.
Второе полотно – «Роксолана», написанное в 1550 году – полотно малоизвестное, хоть и создано гениальным Тицианом Вечеллио.
Вглядимся в лица султанш…

Часть 9
«Босая Султанша»
Итак, в восьмой части данной статьи я упомянул о портретах двух главных женщин в жизни Великолепного Султана – портрете Махидевран работы Чарльза Николса («Босая султанша») и полотне «Роксолана», созданном великим Тицианом Вечеллио.
Что ж, вглядимся в лица султанш.
Портрет Махидевран, насколько я понимаю, создал англосакс Чарльз Николс; но если так, то это художник ХХ века, и, следовательно, претендовать на историческую достоверность он и не может.
Впрочем, это отнюдь не значит, что единственный официальный портрет Махидевран не заслуживает нашего внимания. Николс, в конце концов, высокопрофессиональный художник, работавший у Диснея.
Вот и получилась Махидевран прехорошенькая, как диснеевская Русалочка. Причем на портрете она совсем – совсем молода.
Мы уже поминали, что из героев Великолепной Эпохи Махидевран пережила всех – прожила больше восьмидесяти, тогда как ее главная соперница – чуть больше пятидесяти.
Но на портрете Махидевран – в самом начале; она совсем юна и беззаботна. В общем, прехорошенькая черкешенка.
Кстати, спасибо читательницам из «Клуба Поклонниц Махидевран» – с ума сойти, есть и таковой! – хотя меня изумили их искренняя боль и даже гнев по поводу выбора турками актера на роль взрослого Мустафы.
Я, мои дорогие, с Вами не соглашусь. Как раз одно из достоинств сего сериала – это и есть удачнейший выбор актеров; и как раз на центральные роли.
Я, правда, сам взрослого Мустафу еще и не видел, но Вам растолкую, что к чему.
И нечего обижаться.
Прекрасная поговорка у узбеков:
«Лучше всех посоветует, как плов приготовить тот, кто вообще не ведает, как в руки взять КАПГИР».
Что такое капгир – не помню, но смысл, я думаю, Вы уловили.
Ну, хорошо, положим, это шутка. Но уж точно, не является пороком то, что якобы ак-тер, играющий взрослого Мустафу, выглядит куда старше Нур Айсан, сыгравшей Махидевран.
Подобные номера в кинематографе – сплошь и рядом.
Возьмем только суперклассику – шекспировского «Гамлета».
Сэру Лоренсу Оливье было за сорок, когда он сыграл датского принца; исполнитель-ница же роли Гертруды – его матери – была на десять лет моложе. (Фильм 1948 года выпуска).
В классическом же фильме 1969 года с Николом Уильямсоном (1936 года рождения) сам-то Гамлет был – по возрасту, имею в виду – отнюдь не стар, в возрасте Христа, но вот мамочка сего Гамлета была не только моложе сыночка на девять(!) лет, но и на два года моложе Офелии!!!
Мэриэнн Фэйтфулл только-только исполнилось 24 года, а поскольку она была не только кинозвезда, но и британская топ-модель начала семидесятых, то и выглядела Мэриэнн – и того моложе.
(А вообще–то читательницы правы: актер, играющий роль взрослого Мустафы – Мех-мет Гнусур – действительно взрослый. Он 1975 года рождения, и если учесть, что Нур Айсан, играющая роль Махидевран, родилась то ли в 1981, то ли в 1982 году, то некая пикантность наличествует).
Махидевран была очень красива и стройна («Черкешенка была подобна газели»), и на портрете работы Николса это хорошо видно.
Впрочем, экранная Махидевран куда привлекательнее и значительнее, нежели «Босая Султанша» Чарльза Николса.
Хотя по сути, как мне кажется, никакой такой уж глубокой натурой Махидевран не была.
Как оповещают нам черкесские сайты, по всей видимости, сейчас валом пойдут даже и книги с биографией «Матери Черкесов».
Будут восхваляться красота Махидевран, ее ум и необычайно отзывчивая доброта.
По поводу красы Махидевран – что телевизионной, что реальной – и спору быть не должно

0

29

Да ну и что с того, что он родился на три с лишним столетия позже смерти Роксоланы?
Ведь общеизвестно, что Шарль де Голль в самом прямом – то бишь эротическом смысле этого слова – обожал свою землячку – Лотарингскую Девственницу Жанну д’Арк. А там дистанция была куда большей.
Турки правы, модернизируя всю ситуацию. И относится это отнюдь не только к Хуррем Султан.
Вот яркий пример – Нигяр Калфа.
  Многие современники полагали, что она если не привлекательней, то, во всяком случае, обаятельней обеих султанш – и Махидевран, и Роксоланы.
Нигяр Калфа – единственная женщина в Османской истории, которая играла важную роль в политико-дипломатических перипетиях Блистательной Порты, не будучи воз-любленной султана!
И что же, сценаристы сосредоточились на уме и чувстве такта Нигяр Калфы?
Да нет, как я понял, весь интерес к ней в сериале связан напрямую с Ибрагимом.
Да что там женщины!
Насух-эфенди Матракчи – ярчайшая фигура османской жизни эпохи Сулейманова Расцвета. Блестящий художник-миниатюрист, именно исламского типа (животный там орнамент, растительный и прочее), знаменитый военный инженер, без коего не было бы ни побед Паргалы, ни побед Малкочоглу…

И сегодня турки его и любят, и ценят.
Как реформатора и крупнейшего мастера, однако, турецкого кулачного боя (в смысле – мордобоя) – МАТРАКА (потому и Матракчи).
То же и авторы сериала. А что им, показывать, как Насух-эфенди чертит или рисует?
Спорить не о чем – кулачный бой куда интересней.
В конце концов, во втором турецком сериале, завоевывающем мир (первый называется «Королек – птичка певчая», журнал «Искусство кино» так полагает), во всех главных женских ролях – а они-то и есть основное в костюмно-исторических сериалах, безо всякой иронии подчеркиваю, так вот в «Великолепном веке» во всех главных женских ролях снялись какие-то странные турчанки…       

Из того же журнала «Искусство кино» выписал.

Итак, исполнительница роли Хуррем Мерьем Узерли – полунемка, она в Германии и родилась, что, впрочем, и заметно.
Менее заметно, однако немка по матери и Сельма Эргеч – исполнительница роли Ха-титдже. И тоже родилась в Германии.
Анемичная красавица Нур Айсан (Нур Феттахоглу), сыгравшая Махидевран, вроде бы чистая турчанка, но родилась … в Дуйсбурге. Прямо эпидемия какая-то.
Наконец, похожая на хорошенькую узбечку исполнительница роли Нигяр Филиз Ахмет – вообще славянка! Она, оказывается, даже родилась в Скопье.
А Валиде – Небахат Чехре, чье имя уже десятилетия у турок синоним женской красоты (она «Мисс Турции» стала чуть ли не в 14 лет!)  – и она оказывается не турчанка, аджарка.
А это уже грузины…
  И все же не следует полагать, что сериал « – это такой шибко модернизированный турецкий «Машкерад».
Нет, нет, и модернизация отнюдь не всегда вредит правдивости изложения.
А увязки с прошлым у нас есть, с них и начнем в следующий раз.
Ведь об эпохе Сулеймана Великолепного нам свидетельствуют два полотна западных художников.
Одно знаменитое –  «Махидевран Султан» («Босая султанша») – художника Чарльза Николса, хотя сам художник – мягко говоря, не из первого ряда.
Второе полотно – «Роксолана», написанное в 1550 году – полотно малоизвестное, хоть и создано гениальным Тицианом Вечеллио.
Вглядимся в лица султанш…

Часть 9
«Босая Султанша»
Итак, в восьмой части данной статьи я упомянул о портретах двух главных женщин в жизни Великолепного Султана – портрете Махидевран работы Чарльза Николса («Босая султанша») и полотне «Роксолана», созданном великим Тицианом Вечеллио.
Что ж, вглядимся в лица султанш.
Портрет Махидевран, насколько я понимаю, создал англосакс Чарльз Николс; но если так, то это художник ХХ века, и, следовательно, претендовать на историческую достоверность он и не может.
Впрочем, это отнюдь не значит, что единственный официальный портрет Махидевран не заслуживает нашего внимания. Николс, в конце концов, высокопрофессиональный художник, работавший у Диснея.
Вот и получилась Махидевран прехорошенькая, как диснеевская Русалочка. Причем на портрете она совсем – совсем молода.
Мы уже поминали, что из героев Великолепной Эпохи Махидевран пережила всех – прожила больше восьмидесяти, тогда как ее главная соперница – чуть больше пятидесяти.
Но на портрете Махидевран – в самом начале; она совсем юна и беззаботна. В общем, прехорошенькая черкешенка.
Кстати, спасибо читательницам из «Клуба Поклонниц Махидевран» – с ума сойти, есть и таковой! – хотя меня изумили их искренняя боль и даже гнев по поводу выбора турками актера на роль взрослого Мустафы.
Я, мои дорогие, с Вами не соглашусь. Как раз одно из достоинств сего сериала – это и есть удачнейший выбор актеров; и как раз на центральные роли.
Я, правда, сам взрослого Мустафу еще и не видел, но Вам растолкую, что к чему.
И нечего обижаться.
Прекрасная поговорка у узбеков:
«Лучше всех посоветует, как плов приготовить тот, кто вообще не ведает, как в руки взять КАПГИР».
Что такое капгир – не помню, но смысл, я думаю, Вы уловили.
Ну, хорошо, положим, это шутка. Но уж точно, не является пороком то, что якобы ак-тер, играющий взрослого Мустафу, выглядит куда старше Нур Айсан, сыгравшей Махидевран.
Подобные номера в кинематографе – сплошь и рядом.
Возьмем только суперклассику – шекспировского «Гамлета».
Сэру Лоренсу Оливье было за сорок, когда он сыграл датского принца; исполнитель-ница же роли Гертруды – его матери – была на десять лет моложе. (Фильм 1948 года выпуска).
В классическом же фильме 1969 года с Николом Уильямсоном (1936 года рождения) сам-то Гамлет был – по возрасту, имею в виду – отнюдь не стар, в возрасте Христа, но вот мамочка сего Гамлета была не только моложе сыночка на девять(!) лет, но и на два года моложе Офелии!!!
Мэриэнн Фэйтфулл только-только исполнилось 24 года, а поскольку она была не только кинозвезда, но и британская топ-модель начала семидесятых, то и выглядела Мэриэнн – и того моложе.
(А вообще–то читательницы правы: актер, играющий роль взрослого Мустафы – Мех-мет Гнусур – действительно взрослый. Он 1975 года рождения, и если учесть, что Нур Айсан, играющая роль Махидевран, родилась то ли в 1981, то ли в 1982 году, то некая пикантность наличествует).
Махидевран была очень красива и стройна («Черкешенка была подобна газели»), и на портрете работы Николса это хорошо видно.
Впрочем, экранная Махидевран куда привлекательнее и значительнее, нежели «Босая Султанша» Чарльза Николса.
Хотя по сути, как мне кажется, никакой такой уж глубокой натурой Махидевран не была.
Как оповещают нам черкесские сайты, по всей видимости, сейчас валом пойдут даже и книги с биографией «Матери Черкесов».
Будут восхваляться красота Махидевран, ее ум и необычайно отзывчивая доброта.
По поводу красы Махидевран – что телевизионной, что реальной – и спору быть не должно

0

30

Еще не хватало, чтобы одна из двух РЕАЛЬНЫХ жен Сулеймана Великолепного не была красавицей.
А вот ума я в ней вообще никакого не примечаю.
И дело не токмо в том, что ВСЕ, без исключения ВСЕ, деяния Махидевран терпели неудачу, а она просто упорно повторяла те же самые ходы. И даже не в том, что в итоге черкешенка осталась у разбитого корыта, и после смерти Мустафы просто жила воспоминаниями. Такое со многими случается.
Нет, дело в том, что Махидевран изначально избрала глупейшую стратегию (если только она отдавала себе в этом отчет).
Не понимая, что ее соперница куда значительнее как личность, она поначалу попыталась попросту ее сжить с белу свету.
Не вышло.
Тогда Махидевран попыталась конкурировать с Хуррем (Роксоланой) в том, что касается красоты и женской привлекательности.
И снова провалилась.
Тип красоты у них с Анастасией (она же – Александра) был абсолютно разный, и тут уж – на любителя.
Венценосный любитель выбрал славянку.
А что до привлекательности, так она ведь связана и с человеческой значимостью.
И здесь мы имеем Роксолану, тонкую, поэтичную, быстренько выучившую – и в совершенстве (!) все восточные языки – и арабский, и персидский – не только турецкий.
И Махидевран – ограниченную горянку, которая дальше Сераля ничего не видела, потому что кроме Сераля, ничего и не знала.
Она, по сути, и оказалась в стенах гарема четырнадцатилетней девчонкой, и весь круг ее интересов за пределы сего женского суперобщежития в принципе-то и не мог выйти.
А атмосфера в Серале была соответствующая. Как в СЕРПЕНТАРИИ.

Изначальная обреченность Махидевран
Но даже на то, чтобы это понять, чтобы руководствоваться принципами внутригарем-ной (внутрисеральной) борьбы у Махидевран-султан не хватило ни ума, ни интуиции.
Вся ее борьба за власть делится на три этапа, но до того еще, как ее начать, Махи-девран-Гюльбахор смогла все же осознать: умом и хитростью ей с Хуррем не справиться.
Интеллектуально черкешенка была в разы ниже Сашеньки Лисовской, и к чести Махидевран – она это поняла.
Что до красоты и чисто женской привлекательности, то здесь все абсолютно субъек-тивно, и мы можем сказать, что просто Сулейману куда более понравилась Александра, и все тут.
Собственно, большинство турецких изданий, комментирующих сериал, просто в силу того, что куда больше симпатизируют «коренной мусульманке» Махидевран, нежели этой «обнаглевшей русской» – это цитаты! занимают – как бы это почетче выразиться – «промахидеврановскую позицию».
Что сказать: мне, в общем-то, с самого начала показалась, что турки, изрядно модер-низируя историю, придали Александре черты им самим хорошо знакомые. Черты «оборзевшей» русской туристки где-нибудь в Анталье: знаете, женский вариант эдакого «Тагил, бесспорно, рулит!».
Ну, не так же было! Понятно, что перед нами костюмный сериал, как не крути, а не абсолютное восстановление действительности.
Иначе и быть не может; почему, в конце-то концов, никто не возмущается великолеп-ными нарядами «ГАРЕМык» в сериале? Да манекенщицы у Живанши – по крайней мере, за пределами подиума – более консервативно одеты!
Я уж не говорю о Валиде. Она-то в течение всего фильма – вдовствующая императрица, но одевается – во всех сериях, что я видел – как топ-модель.
Для примера: датская принцесса Дагмар – она же Мария Федоровна, жена Александра III и мать Николая II и, кстати, известнейшая европейская красавица – как после смерти венценосного супруга надела глубокий траур, так и до собственной кончины (она Александра чуть не на полвека пережила) траур сей и не снимала.
Ни в России, ни в родной Дании, куда бежала после 1917 года.
А Роксолана резко выделялась не токмо в Серале Сулеймана Великолепного, нет, во-обще в турецкой истории.
Сколь же она была красива, о сем свидетельствует ее великолепный портрет, созданный самим Тицианом Вечеллио. И создан это портрет был великим итальянцем в начале пятидесятых годов, когда Роксолане и было уже под пятьдесят.
Тем не менее, статная, с горделивой осанкой, рыжекудрая красавица выглядит в разы привлекательней, нежели черкесская девчонка с портрета работы Николса.
Сравните сами, уважаемые читатели – и читательницы: портрет Хуррем работы Тициана хорошо известен под названием «La Sultana Rossa».
(Кстати, в том числе и благодаря этому портрету на Западе никто и не сомневается в русском, а, скажем, не польском происхождении Роксоланы. Впрочем, с Тициана – что и взять?
Не ведал итальяшка даже о существовании незалежной Киевской Руси – Украины!
Хотя если всерьез, то сие может помешать поклонникам Мазепы и протчая, воспользоваться именем великой султанши для своих – естественно, не антитурецких, антиМОСКОВСКИХ целей!)
Некоторые любопытные сюжетцы из противостояния двух султанш
Как я и обещал, начал понемногу знакомиться с книгами двух турок – специалистов по Роксолане («хурремоведы», что ли?) – Ахмета Рефика Алтыная и Исмаила Хани Данишменда.
Так вот, по поводу красоты и привлекательности (так и хочется написать сексапильности Роксоланы).
Ахмет Рефик Алтыный поминает в своем труде «Женский Султанат», что когда Алек-сандра еще только попала в сераль, ее красота немедля привлекла всеобщее внима-ние.
Ахмет Рефик Алтынай подчеркивает, что в тот момент в серале еще раз осознали: эпоха любвеобильных султанов прошла.
Последним был прадед Сулеймана, великий завоеватель Мехмет II Фатих –Mohammed the Conqueror, взявший Константинополь.
Его преемник, дед Сулеймана – Баязид II Дервиш (переводят и как Святой) был чрезвычайно набожен и целомудрен.
Что до отца Великолепного Султана – СелимаI Явуза, то у него были несколько иные пристрастия.
По мнению Ахмета Рефика Алтыная, в серале поняли, что Сулейман идет путем своего деда. Гарем (в смысле – сераль) молодой султан посещал нечасто, большинство одалисок числились его наложницами чисто номинально.
Да и к женам (тем, кого с известным допуском можно так именовать), отмечает турец-кий автор, молодой султан относился крайне индифферентно.
Про первую жену – Фюлане – уж и не знаю, о ней Ахмет Рефик Алтынай ничего не пишет, но вот вторую – Гюльфем – после смерти ее сына, султан отдалил от себя, хотя они и сохранили дружеские отношения.
Кстати, Гюльфем продолжала жить во дворце.
Что до третьей жены, то есть Махидевран, то и к ней он не проявлял особливого интереса, хотя и Ахмет Рефик Алтынай, и Исмаил Хани Данишменд подчеркивают: Мустафа не был единственным ребенком Махидевран от Сулеймана.
У нее был также рано умерший младший сын Ахмед и дочь Разийе (не знаю, куда по-девалась).
И вдруг с появлением Александры ситуация кардинально меняется: султан в

часть10

Интрига против совсем еще юной Сашеньки Лисовской
Итак, как мы уже писали, Валиде Айше Хафса Султан – мать Сулеймана Вели-колепного из династии крымских Гиреев, ее «снохи» Гюльфем и Махидевран, а также прочие «мыслительницы» Сераля затеяли против Александры Лисовской, только-только ставшей Хурремийе (то есть только лишь принявшей ислам) интригу, причем весьма паскудную.
Впрочем, что о сем толковать. Не нам судить нравы гаремные… Мы же говорили – серпентарий.

0


Вы здесь » КОРЕЙСКИЕ СЕРИАЛЫ » ОБСУЖДЕНИЯ, ИСТОРИЯ ТУРЦИИ, НОВОСТИ СЕРИАЛА » Эстер Дженкинс. Ибрагим паша.