КОРЕЙСКИЕ СЕРИАЛЫ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КОРЕЙСКИЕ СЕРИАЛЫ » ОБСУЖДЕНИЯ, ИСТОРИЯ ТУРЦИИ, НОВОСТИ СЕРИАЛА » Эстер Дженкинс. Ибрагим паша.


Эстер Дженкинс. Ибрагим паша.

Сообщений 31 страница 49 из 49

1

и не только.

Благодарим Фирузчик за предоставленную информацию.

0

31

Честно говоря, не знаю, освещены ли эти события в сериале, но они настолько показательны, что им следует уделить достодолжное внимание.
События эти детально описывает Исмаил Хани Данишменд, коего мы уже упоминали, в своей книге «Хронология Османской Империи с комментариями», том 2.
Когда произошли эти события? Тут, мне кажется, никакого бинома Ньютона нет, и чи-татель это сразу же поймет.
Поскольку первенец Сулеймана и Хуррем Мехмет родился у пятнадцатилетней Роксо-ланы в 1521 году, то, соответственно, уважаемые читатели и располагайте.
Итак, серальная камарилья, воспользовавшись отсутствием Сулеймана (султан был в очередном походе) решила, мягко говоря, «сплавить» совсем еще юную Хуррем.
И Валиде, и тем более Махидевран это казалось мероприятием несложным. В конце концов – кто была на тот момент Хуррем?
Так себе фигура, простая русская наложница – одалиска, совсем девчонка, только-только ее крымские татары притащили в Константинополь.
Ни Валиде, ни Гюльфем, ни Махидевран не могли даже предположить, что в нее – в Хуррем – можно глубоко влюбиться, тем более так, как влюбился Сулейман:
РАЗ и НАВСЕГДА и на ВСЮ ЖИЗНЬ.
Умный турок Исмаил Хани Данишменд отмечает, что и пониманию было взяться неот-куда. И Гюльфем, и Махидевран, как ни странно звучит, были женщины в области чувств, в том, что затрагивало интимную сторону жизни, абсолютно невежественные.
Впрочем, это странно звучит лишь в первом приближении.
Исмаил Хани Данишменд разъясняет:
Обе – и Гюльфем, и Махидевран – вышли замуж (ну, не совсем замуж в нашем европоцентристском понимании, ну, да как хотите называйте!), итак, повторюсь, вышли замуж совсем-совсем юными крохами, в нашем понимании детьми.
Никого не только в интимной, но даже и в платонически-любовной сфере они – кроме Сулеймана – не знали, да и знать не могли.
И обе потерпели неудачу. Гюльфем потеряла ребенка. Не просто ребенка – сына, шах-задэ.
И уж не знаю почему – считалась непосредственной виновницей этой потери.
(Так, кстати, полагает и Исмаил Хани Данишменд, но в чем дело – ни он, ни Ахмет Рефик Алтынай – не объясняют).
Гюльфем «типа» простили, она жила во дворце, но больше Сулейман ее к себе уже не приближал.
Махидевран – да то же самое, вышла замуж – ну, так выразимся; было – как мы под-черкивали в предыдущей статье – еще двое детей, но появляется славянская наложница – и Все!
Красавица с прекрасным именем Гюльбахор (напомним, что «Гюль» – это роза, а «Бахор» – весна) – теперь уже лишь мать первенца султана Мустафы.
Первенца и – до поры до времени – стопроцентно легитимного наследника престола.
Однако Исмаил Хани Данишменд делает еще более парадоксальный вывод: если в сложнейшей алгебре человеческих взаимоотношений – тем паче взаимоотношений полов – никак не могли разобраться молодые султанши (просто в силу отсутствия должного опыта), то еще хуже обстояло дело с Валиде Айше Хафса Султан, матерью Сулеймана.

Изначальная обреченность Валиде в борьбе с Хуррем

Валиде Айше Хафса Султан – пожалуй, первая в истории Блистательной Порты жен-щина, которая не ограничилась узкими пределами гарема (Сераля), а играла самостоятельную государственно-политическую роль.
Следующей будет Хуррем – Роксолана.
Да вот беда – никакой такой заслуги (в отличие от Хуррем) в подобном достижении у сулеймановой Валиде вовсе нет.
Она родилась дочерью крымского хана из рода Гиреев и представляла хоть и вассальную, но близкую и родственную Османлы династию.
То есть Валиде Айше Хафса Султан изначально была особой монарших кровей, а не потому лишь, что стала женой Селима I – Свирепого, Бешеного, да хоть Грозного! словом, Селима Явуза.
Таким образом, в отличие от всех наших героинь – всех этих Гюльфем, Махидевран, той же Роксоланы – Хуррем, она отнюдь не была рабыней, кою ее «муж»-султан мог в любой момент попросту обезглавить.
Вновь подчеркну: мать Сулеймана Великолепного и сама по себе была особой монар-ших кровей.
Конечно, не надо преувеличивать сказанного мной; вряд ли султан Селим Явуз, коли счел бы сие необходимым, поколебался бы отправить свою супругу и мать Сулеймана на эшафот.
(Красиво сказал; хотя – с другой стороны – какой там в серале эшафот? Удавили бы Валиде где-нибудь шелковым шнурком – и вся недолга).
Собственно, многие историки отмечают, что Явуз самого Сулеймана – единственного своего наследника – собирался ликвидировать. Просто не успел, умер…
А вот интересно: убей отец Сулеймана, повторюсь, единственного законного наслед-ника – что было бы с династией Османов после смерти уже самого Селима I Явуза?
Династия Османов никак, ну никак не могла прерваться – ведь она была крае-угольным камнем целой – огромнейшей в истории Ислама – Империи.
И что же делать?
Мне кажется, что ситуация, особенно ежели учесть, что по неписаному закону Мехмета II Фатиха почти все мужское потомство каждого султана – поколение за поколением – безжалостно вырубалось, была безнадежной.
Некая турецкая исследовательница (в Internet’е мне о ней посоветовали разузнать – спасибо читателям!) пришла к выводу, что династия бы отнюдь не прервалась, по-скольку у Явуза и Валиде Айше Хафса оставались – и после смерти (как гипотеза, по-вторяю), и после смерти Сулеймана цельных две вполне законных дочери: Бейхан и Хатитдже.
Подобного рода аргументация лишь подтверждает то, о чем мы, уважаемый читатель, уже говорили: нынешняя Турция – Турция, созданная Мустафой Кемалем Ататюрком – государство вполне западное (в отличие от империи Османлы).
И как в таковом, эмансипация женщин в сем государстве зашла весьма далеко.
Ну как могли Бейхан и Хатитдже возглавить исламскую империю?
Нонсенс!
Кстати, в уже достаточно «просвещенной» Европе подобные номера или не проходили вообще – либо проходили с огромным трудом.
Во Франции прервалась вполне естественным путем королевская династия Ка-петингов, когда один за другим скончались все три сына одного из величайших французских королей – Филиппа Красивого.
Была возможность возвести на французский престол наследника престола английского, единственного внука Филиппа Красивого (сына дочери великого короля Изабеллы Французской – «Французской волчицы»), и тем самым даже объединить две державы.
Но французская аристократия резко выступила против («НЕГОЖЕ ЛИЛИЯМ ПРЯСТЬ!»), возвела на престол семью Валуа, всего лишь родственников Капетингов и самого Филиппа Красивого – и это при наличии живого внука, к тому же наследника престола английского.
Кончилась вся эта эпопея (точнее – началась) Столетней Войной, в ходе которой огромное пространство между Пиренеями и Альпами было залито океанами француз-ской, бургундской, наконец, британской крови.
Вы представляете, что произошло бы в Константинополе, если на престоле внезапно оказалась … Хатитдже?!
Власть Валиде Айше Хафса Султан базировалась отнюдь не на ея выдающихся личных качествах. Вовсе нет! Просто Валиде до поры до времени везло.
Повезло родиться в семье хана огромной и сильной Гиреевской Орды, коего опасались и в Москве, и в Кракове.
Повезло выйти замуж за сына Баязида I Святого, который – Явуз – не погнушался избавиться от родного отца.
Повезло оказаться матерью единственного реального наследника престола – Сулеймана, который на сей престол, собственно, и взошел.
И, наконец, повезло и в том, что сын ее боготворил и почти беспрекословно слушал.
И все бы, что называется, было шоколадно, да нашлась между сыном и матерью точка расхождения: ХУРРЕМ.

+2

32

«Тонкая» интрига Валиде

Именно во всей – достаточно длительной истории противостояния Валиде и Хуррем, выявились слабые стороны самой личности «старой» султанши.
(Не случайны кавычки; ведь в тот момент, когда в серале нарисовалась пятнадцати- четырнадцати?-летняя Сашенька, Валиде Айше Хафса Султан едва исполнилось 40 лет).
Итак, пишет Исмаил Хани Данишменд, воспользовавшись отсутствием Сулеймана (и, кстати, Ибрагима, этот-то был куда осторожней разгневанных султанш!), Валиде решает выдать юную Хуррем замуж.
Тут ничего шибко удивительного нет, такие вещи в Блистательной Порте случались и при иных султанах.
Не то, чтобы «На тебе, Боже, что нам, грешным, негоже», отнюдь. Просто получи, верный мой подданный, Шубу с Царского Плеча!
Были, конечно, и нюансы.
Дарили одалисок – и легко! – коих султан (или шахзаде) даже и в глаза не видел: они, естественно, были девственницы, и тут никаких проблем не возникало.
Дарили и тех, которые NN-ый срок жили с султаном, и вот тут возникали коллизии, и неслучайные.
Как разъясняет Ахмет Рефик Алтынай, одалиски такого рода воспринимались будущими женихами кисло, несмотря на то, что подобных невест (в смысле – женихов подобных невест) султан одаривал особенно щедро – акче и драгоценностями.
Тем не менее, эпоха была отнюдь не такая просвещенно-прогрессивная, как ныне, и потому девственности придавался особливый, сакральный смысл.
А осетрина второй свежести успехом не пользовалась!
Да и потенциальные женихи были людьми достаточно знатными и богатыми (не стал же бы султан дарить свою одалиску Бог знает кому).
Впрочем, дабы покончить с подобного рода скользким сюжетом, вспомните один из лучших рассказов позднего Толстого – «Отец Сергий».
На подобного рода браки, впрочем, существовали и некоторые ограничения.
Так даже сам султан не мог никому подарить мать живого и здорового шахзаде. Поэтому сколько бы лет он не уклонялся от встреч с Махидевран (а эта история стала просто притчей во языцех в Серале), Сулейман обязан был держать ее во дворце – ну хотя бы в качестве будущей Валиде, поскольку первородство Мустафы изначально никем – даже Хурремийе – не подвергалось сомнению.
Что до Гюльфем, то ее – после смерти ее сына от Сулеймана – последний и со-бирался выдать замуж за одного из пашей, но что-то не срослось…
То ли сама Гюльфем не пожелала уходить из сераля, то ли Сулейман понял, что его второй жене придется с этим пашой несладко (уж тот-то бы отыгрался на беззащитной Гюльфем за свое унижение), но, в конце концов, та осталась при дворе.
Валиде обратились, как я понял, к великому паше Румели, человек входил в первую пятерку османской иерархии – на уровне великого визиря, великого сераскира, Шейх-уль-Ислама, примерно так.
У него был сын – парень лет двадцати пяти, блестяще образованный аристократ, на всех восточных языках – как и Сулейман – стихи писал.
Парень был и боевой – принял участие в нескольких походах в Персию, и там себя отлично зарекомендовал.
А самое интересное – он был одним из богатейших османских землевладельцев, при-чем на правах безусловного владения.
То есть не во временное пользование от султана получал за ленную службу, а непо-средственно сии земли его были.
И еще раз подчеркну, крупнейшим землевладельцем был не паша Румели, а именно ЕГО СЫН!
Уж и не знаю как, через мать, что ли?
И вот этому-то паше Валиде со свойственной ей прямотой посоветовала немедля, не откладывая, так сказать, в долгий ящик, женить сына на Хуррем, пояснив, какая в сем для их семейства высокая честь.
Паша с сыном, отмечает Исмаил Хани Данишменд, пришли в ужас: видимо, им, умам не сугубым, не дано было понять, почему женитьба на малолетней русской рабыне, пусть даже и прошедшей через постель султана, такая уж для их знатного семейства шибкая честь.
Паша начал тянуть волынку, уклоняясь от встреч с Валиде, а сынок даже решил по-добру-поздорову вообще убраться из Константинополя – вот уж воистину – от греха подальше!
Но не тут-то было. Валиде приперла их к стенке – и фактически получила отказ!
Это еще раз подтверждает ту простейшую истину, что любой абсолютизм не может быть 100% -но АБСОЛЮТЕН.
Не знаю, чем бы и дело кончилось (Валиде была дама своевольная), но кому-то в се-рале пришла в голову оригинальная мысль: показать двум нашим героям Сашеньку Лисовскую живьем!
Валиде – по крайней мере, так считают и Ахмет Рефик Алтынай, и Исмаил Хани Да-нишменд – сначала чуть чувств не лишилась.
Ведь это означало впустить двух посторонних мужчин в Сераль!
Однако как-то ее убедили: паше Румели и его сыну показали средь бела дня Хуррем в саду (сама Роксолана о сем и не ведала). Хуррем, собственно, ничего и не делала, просто хохотала, как всегда, однако этого хватило.
Сын паши моментально скатился с катушек, и начал средь бела (повторимся!) дня вламываться в сераль, расшвыривая не токмо евнухов, но и здоровеннейших бостан-джи.
МОлодец требовал немедля отдать ему Хуррем, так сказать, на жизнь вечную.
Слегка опешившая Валиде начала объяснять, что с одной стороны, она весьма рада, но с другой ведь Хуррем была – пусть и не очень долго – фавориткой действующего султана, и все надобно, стало быть, организовать по достоинству.
Нужно – разъясняла Валиде – подготовить одежды для невесты, исфаханские ковры, а также немалую сумму в золоте и серебре; да и какой-нибудь дом ей надо дать в Галате, ну как бы в приданое…
Сын паши, проявляя невежливость, перебил Валиде. Он разъяснил, что никакого приданого за Хуррем вообще не хочет, а вовсе напротив, подготовил за невесту выкуп (КАЛЫМ).
Сын паши подчеркнул, что у него в сундуках уже сложены 500.000 золотых акче – пол Константинополя можно было купить – и по первому же мановению руки Валиде он немедля выкупит Роксолану.
Валиде, совсем еще нестарую женщину, едва не хватил удар. Она с трудом выторговала пару дней, объяснив, что хочет должным образом проинструктировать Хуррем (та еще ни о чем и не догадывалась!).
С трудом выпроводив парня, Валиде Айша Хафса Султан созвала своих сообщниц – Гюльфем и Махидевран.
Как отмечает Исмаил Хани Данишменд, присутствовала и Хатитдже.
После сообщения Валиде о случившемся, царственные дамы впали в ступор. 
Некоторые современные турецкие авторы, анализируя сей сюжет, иронизируют: де-скать, первые дамы империи всерьез призадумались о том, найдется ли кто-нибудь, кто даст за всех них вместе хоть десятую часть цены Хуррем. И только Хатитдже – чистая душа! – выдала что-то в том духе, что, мол, Хвала Аллаху, что Хуррем видел только этот парень. Иначе бы, мол, очередь стояла.
И зря выдала.
Немедля явился к Валиде отец парня, тот самый паша Румели, и стал добиваться Хуррем уже для себя, обещая выплатить за Сашеньку сумму еще большую, нежели его сын.
(Вообще сколько у этой семейки денег-то было?)
Валиде уже окончательно пришла в ужас, и принялась усовещивать старого (а, кстати, может и не старого, почем я-то знаю) пашу, убеждая того не становиться на пути у сына.
Паше Румели аргументация Валиде явно не понравилась, и он, что-то бурча, удалился, обещая, впрочем, вернуться.

+2

33

Вообще вся эта небезынтересная история могла бы закончиться попросту смертоубий-ством промеж отцом и сыном (времена были лихие!), но, к счастью, Валиде хватило ума проинформировать обо всем саму Хуррем.
Видимо, впервые осознав всю опасность маленькой славянки для династии (как сказала бы сама Валиде), а, по сути для нее самой, для безграничного влияния, кое она (Валиде) имела на сына, Айше Хафса Султан решила – не мешкая совершенно – выдать Роксолану за сына паши Румели.
И тут Валиде постигла первая ее крупная неудача в отношениях с Хуррем.
Александра ответствовала, что замуж ни за кого выйти не может, поскольку она беременна.
А не принять во внимание сей факт даже Валиде уже не могла. Хуррем проверили, правильность ее слов подтвердилась, и Валиде вынуждена была отступить.
Она еще много раз будет так отступать перед «смеющейся султаншей», пока все не закончится для Валиде смертью.
По мнению, как мне кажется, всех без исключения историков, смертью НАСИЛЬСТВЕННОЙ.
Вот оно как было-то!

Часть 11
Мои попытки тихо свести на нет всю историю с Сулейманом и Хуррем (Роксоланой) как-то не очень задались. И дело не в каком-то там уж шибком отклике читателей, хотя отзвуки есть – почти всегда благодарные (Спасибо за них!), нет критических (наверное, и за это спасибо!), но вот есть совершенно парадоксальные. Из-за них и вернулся к данной теме.
Давайте решим так: сегодняшний, аж одиннадцатый раздел статьи, посвятим Махи-девран, двенадцатый – Хуррем. Ну, а далее дадим завершающий жесткий канонический обзор правления Великолепного Султана, пытаясь быть честными. И кто знает, к каким выводам в отношении знаковых фигур царствования – самого Сулеймана, Хуррем, Ибрагима-паши (Феодора Паргали), даже скромного евнуха Гюль-ага – это может привести? (А взаправду, насколько вообще историк может быть честен и объективен?).
В любом случае подобная объективность (хоть в кавычках, хоть без) может привести к неожиданному результату: ну, скажем, сегодняшняя статья о Махидевран вдруг ока-жется мало что бесполезной – абсолютно лживой.
Вместо пролога
Мы уже обращали Ваше внимание, уважаемый читатель, на активность черкесских, и не только черкесских – вообще северокавказских сайтов, идеализирующих Махи-девран. Да что там, цельные порталы работают на восхваление прекрасной черкешенки, матери Шах-заде Мустафы.
На первый взгляд, это может показаться странным: ведь подобная актуализация образа Махидевран (именно Образа, отнюдь не ее самой!) означает, что та играет какую-то насущную историко-политическую роль – сегодня?!
Значит, Махидевран и сегодня, когда ее прах давно истлел в земле, способна пробуждать не только любовь, но и ненависть? Дело, думается, совершенно не в ней.
Во всей истории человечества женщин, сыгравших существенную роль в поли-тической жизни своих народов, было – да по пальцам одной руки пересчитать! Ну, скажем, Клеопатра, Елизавета I Английская, далее – Екатерина II, Мария-Терезия Австрийская… Да, и, конечно же, Жанна д’Арк. Что-то – кроме Жанны – все сплошь монархини получились.
Ну, можно добавить еще 5-7 действительно значимых женщин-политиков: в их число – убежден – должна войти (а, может и входит уже) Роксолана, хотя бы из-за своеобычности ее биографии. В каком отношении? Да во всех отношениях!
Но Махидевран абсолютна заурядна. Если не считать действительно впечатляющую внешность (вспомните портрет «Босой султанши»!), то во всем остальном и зацепиться не за что. Не десятки – СОТНИ одалисок в сералях османских султанов веками вели себя точно так же: интриговали, скандалили, травили друг друга (в прямом и переносном смысле) и помаленьку сходили с ума – от одиночества… Ничем от них Махидевран и не отличается, по крайней мере, если верить историкам – былым и нынешним.
Это одиночество обусловлено ненормальным состоянием – отсутствием мужчин и за-мкнутым пространством – несвободой. Дени Дидро в своем знаменитом романе «Мо-нахиня» полагал, что как раз это отсутствие чисто женской свободы и верности своему женскому предназначению – все это и есть причина трагедий в двух местах, кои Дидро полагал «ужасными» – в гареме и в женском католическом монастыре.
Эту точку зрения полностью разделял Монтескье в своих «Персидских письмах». Трудно спорить с двумя великими просветителями, но позволю себе не согласиться.
В женский монастырь – кстати, не только католический, но и православный – женщина идет ОСОЗНАННО, дабы удалиться от мира, от мирских удовольствий.
В гареме (тем паче в султанском серале) женщина оказывается отнюдь не за тем, дабы отказаться от плотских наслаждений. Пусть ее никто особо-то и не спрашивает, но, тем не менее, она – наложница. Она и есть орудие плотских утех…
И, тем не менее, уже нам знакомый Исмаил Хани Данишменд отмечает, что когда аж после пятнадцати лет пребывания в серале наложниц сплавляли замуж, большинство из них – женщин за тридцать – оказывались девственницами.
«Обычная» судьба Махидевран
Как ни странно, но Махидевран хоть и была Валиде, то бишь матерью старшего Шах-заде, законного наследника престола, долженствовавшего со временем стать султаном, но, по сути, от вышеупомянутых злосчастных одалисок мало отличалась. Махидевран «была заброшена», как пишет Данишменд, и это пренебрежение ею со стороны Сулеймана длилось десятилетия! Это особо не скрывалось, об этом в серале знали все, а Хуррем так даже и шпыняла соперницу, прозывая ее «нежеланной»… Но опять-таки ничего сверхъестественного во всем этом я не вижу.
Нежеланными женами переполнена история не только исламских, но и христианских династий. Более того, даже в качестве матери Махидевран потерпела неудачу.
В прошлом году на греческом языке была издана книга Эстер Дональдсон Дженкинс (1869-1941) «Ο Ελληνας Βεζίρης» (εκδ. Αιώρα). Книгу я, честно говоря, не читал, но один пассаж из рекламы запомнился.
Автор говорит о Махидевран, и отмечает, что она была «όχι μόνο αποτυχημένη ως πολιτικός,αλλά και ως σύζυγος». Насчет того, каким «политиком» (!) была Махидевран и дискутировать не стоит, но она и супругой, по сути, не была. (По крайней мере, в нынешнем нашем восприятии этого слова).
А вот о том, какой она была матерью…
Не знаю, может ли считаться таковой женщина, которая использует своего единственного сына в качестве орудия – осуществления своих честолюбивых планов, попросту отмщения или даже в качестве ферзя в ей самой малопонятных комбинациях и хитросплетениях высокой политики.
В любом случае Махидевран – желаючи ли, нет ли – все время «подставляла» Мустафу (подстава, подставить – отныне модные словечки в моих статьях). И кончилось все это для Шах-заде смертью.
И все современные турецкие историки убеждены, что кончину Мустафы приблизило не столько коварство Хуррем, сколько «недалекость» его матери. («Недалекость», слово-то какое переводчик подобрал… Нет, чтобы прямо написать – глупость. Ну, да ладно).
Не будем сейчас говорить об отношениях Хуррем с ее детьми (об этом – следующая статья), но вот пример подлинно материнской любви – деятельной! дала как раз мать Сулеймана – Айше Хафса Султан – нам хорошо знакомая Валиде.
Если бы она не спасла сына от страшного гнева его отца – бешенного Селима Явуза, если бы молодая тогда Валиде не догадалась, каким страшным подарком является вышитый золотом кафтан – тогда никакого великолепного века Сулеймана и не было бы… И писать было бы не о чем.
Необходимость Махидевран
Читатель может и возразить: ну да, многого не понимала, где-то совершала глупости, но Махидевран сына обожала, и как отмечают многие ее апологеты – «Дня Не Смогла Бы Без Него Прожить!». Подобные мысли звучат ныне и на турецком, и на русском, и даже на английском языках! Конечно, эта штука посильнее «Фауста» Гете будет.
А ведь как просто. Берешь Энциклопедию – любую! – и сравниваешь даты – вещь полезная. Махидевран родилась в 1498 году, родила Мустафу в 1515, а умерла в 1581. То есть прожила восемьдесят три года! По тем временам – неимоверно много. Мустафа был казнен отцом – Сулейманом в 1553 году в возрасте 38 лет.
То бишь Махидевран пережила сына в горе да в печали (без кавычек пишу, но ведь пережила же!) на целых двадцать восемь лет. А суть дела в том, что сама по себе фи-гура Махидевран – фигура второразрядная, если не третьего ряда. Просто Хуррем (по правилам дихотомии) нужна противница, а иной – кроме Махидевран – не сыскать. Хотя есть повод и поглубже.

+1

34

Сегодняшняя попытка создания «культа» Махидевран связана с неким разме-жеванием на Северном Кавказе – не военным (это само собой), не внутрикон-фессиональным, нет, ИСТОРИКО-ПОЛИТИЧЕСКИМ.
И если одни силы на этом самом Северном Кавказе, ориентированные на Москву, об-ращаются к опыту Великой Русской Империи (см. размышления на эту тему Д. О. Рагозина), то другие – совершенно логично – видят в прошлом альтернативу русским, то бишь свое сверхгосударство: Великую Оттоманскую Империю.
К Империи потомков Османа и апеллируют. И при сем раскладе черкесская красавица Гюльбахор-Махидевран насущно необходима.

Часть 12
Абсолютная апология Роксоланы
Как и обещал, в части двенадцатой поговорим о Роксолане (Хуррем), а в заключительной, тринадцатой части, попытаемся дать жесткую, я бы сказал – сухую, но по возможности объективную оценку всего правления Великолепного Султана.
Что до Хуррем, то сегодняшняя статья будет насквозь апологетической, то бишь я, автор, добровольно беру на себя функции адвоката Александры (Анастасии) Лисовской.
Естественно, это совершенно не  нужно самой Хуррем, ТАМ у нее и судьи, и адвокаты куда круче. Наверное, не слишком необходимо сие и для установления исторической истины.
История – это Вам, господа, не математика, в итоге каждый останется при своем. А вот политологически обыграть образ Сашеньки Лисовской – попытаемся.

Успех сериала «Великолепный век» – ощутимая реалия
О Хуррем ведь много всего понаписано. Роман Загребельного «Роксолана» еще при жизни писателя – и не токмо на Украйне, во всем Союзе – был признан классикой.
Загребельный наполучал почетнейших премий, по-моему, даже Ленинскую, стал ака-демиком, и все такое прочее…
И это при том, что светлый лик Сашеньки Лисовской как-то слабо вписывался в кано-ны  соцреализма: рабыня, знаете ли, наложница, султанша потом.
Но никакого ажиотажа вокруг Роксоланы – даже в пределах Украинской ССР – отнюдь не возникло.
Не была ажиотажа и когда – уже в незалежной – Украине вышел сериал о Хуррем с лицензионной украинской красуней Ольгой Сумской в главной роли. Посмотрели, позевали…
То же и у турок. Ведь «Великолепный век» – второй сериал, снятый о Хуррем на ро-дине Сулеймана Великолепного.
Первый, снятый в начале сего столетия, то есть лет десять тому назад, вообще никакого эффекта не произвел (даже внутри Турции). И вдруг такой триумф!
  И не токмо в землях, кои принадлежали (территориально) к Великой Империи Отто-манов, но и в странах соседних.
И хотя в Греции название сериала перевели как «Сулейман Великолепный» («ΟΣουλεϊμάνοςοΜεγαλοπρεπής»), совершенно ясно, что основной нерв повествования – это Хуррем, ее судьба.
(Может быть, даже и Ибрагим; но в любом случае сам Сулейман, несмотря на блестя-щую игру Халида Эргенча, больше роль представительская, как бы репрезентативно украшающая). Сужу, по крайней мере, на основе тех серий, которые сам видел.
К тому же есть одно НО: только сериальная Хуррем на огромном пространстве от Италии и Хорватии и до Таджикских гор вызывает столь неоднозначные чувства.
К иным – путаным психологически – героям и героиням, к тому же Паргалы, к Ха-титдже, к Нигяр, все же отношение более спокойное.
Подчеркиваю – путаным психологически, постоянно преступающим какие-то каноны, кои, как и положено канонам, были для них обязательны.
Есть в сериале и цельные натуры, у которых мир ясен и чист, такие и на смерть легко пойдут: тот же Бали-бей Малкочоглу, та же Дайе или Насух-эфенди Матракчи.
Да, пожалуй, и поэт-мусульманин Фидани, ненавидевший Ибрагима как «скрыто-православного»?!
А вот среди прочих, не мольеровски однозначных, а по-шекспировски сложных фигур сериала, Роксолана явно выделяется.
Роксолана: самое начало
Роксолана – изначально нехорошая, в отношении Сашеньки Лисовской презумпция невиновности почему-то вообще не действует.
Уже известный нам Ахмет Рефик Алтынай (1880 – 1937) в своем труде «Женский Султанат» прямо обвиняет Роксолану во всех мыслимых и немыслимых грехах.
«….(Хюррем Султан) желала завладеть Падишахом с помощью своей красоты и стать единственной Султаншей во Дворце и в Государстве.

Чтобы осуществить эту мечту, она не гнушалась ни обманом, ни предательством, ни убийством». Да из чего беснуетесь Вы столько, господин Ахмет Рефик Алтынай?!
Ну хотела Роксолана с помощью красоты подчинить своему влиянию Сулеймана, ну так и что? Разве то же самое не делали сотни одалисок на протяжении всей истории Блистательной Порты?
Не у всех получалось, честно говоря, ни у одной не вышло так, как у Хуррем, ну так это история иная… Хотела быть единственной – ну и что?
Любая женщина этого хочет, тем более не забудем, Хуррем, в смысле Александра – Анастасия, вообще дочь православного священника, и ей все эти гаремные установле-ния должны были казаться дикостью. Что, не так?
Спустя несколько столетий французские просветители – и Вольтер, и Монтескье, и Дидро – утверждали, что у мусульман институт брака ВООБЩЕ отсутствует.
Они отрицали полигинию, то бишь многоженство, как форму брака, полагая един-ственно возможной формой такового лишь моногамную семью.
Естественно, и новоявленной мусульманке Хуррем все эти гаремно-исламские тради-ции – как минимум – резали глаз.
Что же до того, что для осуществления своих планов Хуррем «не гнушалась ни обма-ном, ни предательством, ни убийством», то тут и возражать неохота.
Знаете, уважаемый читатель, несколько позже Хуррем, но в том же XVI столетии на Британских островах жили две дамы: Елизавета I Тюдор, королева Английская, и Ма-рия Стюарт, королева Шотландская.
Вот уж где, мои дорогие, были и предательство, и обман. Куда там Махидевран и Хуррем!
Кончилось все сие тем, что Елизавета, лицемеря – по решению какого-то суда лондонского муниципалитета?! – послала Марию Стюарт, законную королеву, монархиню, в конце концов, помазанницу Божию – на плаху.
И были Елизавета Тюдор и Мария Стюарт не какие-то рабыни – вроде Махидевран и Хуррем – отнюдь,  монаршие особы, и к тому же – двоюродные сестры!
Однако Ахмет Рефик Алтынай не успокаивается: «Султан Сулейман был просто ин-струментом в руках Хюррем, который делал все, что она пожелает…
После вереницы убийств он исчезал в объятиях Хюррем и начиналась эпоха султаната Нурбану».

«Завещание» МехметаII Фатиха
Что до султаната Нурбану, то я и сам, как некогда уже поминал, не слишком в курсе всей этой истории, а вот все прочее ясно.
Однако не будем забывать, что Сулейман отнюдь не был самым кровавым османским султаном, и более того, отнюдь не был самым жестоким правителем своей эпохи вооб-ще.
Эпоха Сулеймана – это и эпоха Тахмаспа в Персии (кровь там лилась рекой – и это я еще мягко сказал).
Ну ладно, это мусульмане, но и в христианских странах: в Англии – Генрих VIII Тюдор, во Франции – Варфоломеевская ночь. Да и в Московии с 1533 по 1584 годы правил Иоанн IV Васильевич Грозный.
Вы знаете, уважаемый читатель, с каким пиететом я отношусь к этому – доподлинно – великому государю, но обвинить Грозного в мягкосердечии тоже был бы, конечно, перебор

+1

35

Во многом внутридинастическая жестокость Сулеймана Великолепного была обуслов-лена тем решением, кое принял его прадед, Мехмет Завоеватель, тот самый, который в 1453 году захватил Константинополь.
И до Мехмета Фатиха в вопросе о преемственности престола у турок царил натураль-ный кровавый беспредел, но Мехмет всех превзошел.
У иных народов бытовали по сути три системы наследования трона, простые и понят-ные.
Первая – МАЙОРАТ – то есть переход престола от отца к старшему сыну.
Не будем углубляться в историю, мол, у каких народов и при каких обстоятельствах, суть ясна: от отца – к старшему сыну.
Вторая система –МИНОРАТ – и тоже без экскурсов; от отца к сыну МЛАДШЕМУ.
И, наконец, третья, ЛЕСТВИЧНАЯ система, самая путаная (от церковнославянского «лествица» – лестница).
Это когда престол идет от монарха к следующему по возрасту (как правило, к следующему по возрасту БРАТУ).
Система лествичная – весьма рискованная, поскольку состарившемуся дяде могут противостоять уже весьма взрослые племянники – дети его старшего брата. Однако в любом случае – система ПОНЯТНАЯ.
И, наконец, даже если все три системы по какой-то причине не срабатывают, остается хоть сомнительное, но все же решение: полагаемся целиком и полностью – НА МОНАРШУЮ ВОЛЮ!
Так сделали русские, когда Петр Великий принял решение о назначении монархом собственного преемника, какого угодно преемника, лишь бы тот (та) имели хоть какое-то отношение к монаршей же семье.
В результате на русском престоле оказалась неведомого происхождения прачка Марта Скавронская (жена самого Петра) – Екатерина I, ее незаконнорожденная дочь Елизавета, и даже едва не стала самодержицей(!!!) София, кажется, Долгорукая(или Катерина?), и только на том основании, что была невестой (!) умершего Петра II, сына Алексея и внука Петра Великого.
Слава Богу, что спустя три четверти века, Павел своим «Указом о единонаследии» изничтожил сей театр абсурда, живший по каким-то малопонятным законам. Но у турок ведь и этого-то не было! Просто каждое восшествие на престол сопровождалось массовым избиением шах-задэ, кроме одного-единственного. Того, кто и становился султаном.
В этом смысле даже «Завещание» Мехмета Завоевателя было шагом вперед. Написал – и сам же засомневался; так ли?
Ну, а о чем, собственно, сказал-то в нем (в «Завещании» – Я.Т.) воинственный султан? Мехмет рассудил следующим образом: восходя на престол законный шах-задэ (в смысле самый законный, законнейший), то есть попросту старший, ОБЯЗАН был уничтожить всех своих братьев.
Поэтому, когда сегодня поклонники сериала рассуждают о Мустафе и о том, какие кровавые планы были у «жестокосердой» Махидевран по поводу детей Хуррем, сии поклонники НЕПРАВЫ.
Дело не в персоналиях, дело в соблюдении принципа историзма.
Ситуацию –любую – мы об этом уже говорили, надо оценивать из реалиий того времени, кое описываем. Не из сегодняшних!
Иначе у нас Божественный Леонардо глупее любого первоклашки; он ведь не только не умел компьютер включить, но даже и об электричестве имел сомнительное пред-ставление.
Как говорится, не тычьте мне, пожалуйста, вашим Пушкиным. Малограмотный пиит – он даже Достоевского не читал!
Так вот по реалиям того времени, когда было принято решение об исцелении – чрез муки – несчастного Джихангира, младшего сына Сулеймана и Хуррем, расклад был таков.
Сулейман теряет сознание, его состояние резко ухудшается, и знаменитый врач-еврей, который был во Дворце, заявляет, что шансов на исцеление султана маловато, да и те сомнительные.
Немедленно все дворцовые крысы перебегают на сторону Махидевран и Мустафы – и ждут смерти Сулеймана!
Мустафа держится, скажем так, с холодком, дистанцируясь от  всего и вся – на деле предоставляя матери, ее наперсницам и башибузукам, изничтожить все потомство Хуррем.
А новый султан (то бишь Мустафа – Я.Т.) потом вылез бы, как ни в чем не бывало – в белоснежном халате!
Надо отдать должное Хуррем: она не впала в отчаяние, а из-за всех сил попыталась перетянуть на свою сторонувсех, кого могла. А это были те, кто не хотел самовластия Махидевран:  от самой Валиде и до главных евнухов – Сюмбюля-аги и Гюль-аги.
Более того, в решающий момент Хуррем поддержал даже Ибрагим-паша (Паргалы).
Тут Исмаил Хани Данишменд приводит, на мой взгляд, целый ряд блестящих мотивировок: блестящих в плане интуиции, продемонстрированной турецким историком.
Во-первых, отмечает Данишменд, Ибрагим опасался полагаться на Мустафу, несмотря на то, что с раннего детства его воспитывал.

Умный грек понимал, что любовь к Махидевран, любовь к матери, отягощенная своего рода комплексом вины за отца, всегда пересилит в сердце юного султана привязанность к ментору.
Ибрагим знал, что ничего умного от Махидевран ждать нельзя, но дров она может сходу наломать больших. Второе – даже если Ибрагим и хотел бы СТО-ПРОЦЕНТНО поддержать Мустафу, то ему пришлось бы столкнуться с соб-ственной женой.
Не знаю точно, как там, в сериале, но в книгах Алтыная и Данишменда отноше-ния Хатитдже и Мустафы – заурядные, я бы сказал, дежурные отношения тетки и племянника. И все тут Да и к МахидевранХатитдже не была привязана. Она дружила с Гульфем (ну ладно, это совсем уж другая истрия).
А вот Роксоланой любимая сестра Сулеймана всегда искренне восхищалась, завидовала ее (цитирую одного русского критика из «Литературки»)«ВОЛЕ К ЖИЗНИ», и честно говоря, побаивалась русской фаворитки своего брата.
Но то Хуррем. А вот племянницу Михримах, дочь Сулеймана и Хуррем, которая – по мнению турецких исследователей – была еще красивее общепризнанных красавиц, то бишь Махидевран и собственной матери, Хатитдже просто обожала.
По мнению Валиде Айше Хафса Султан – не менее, нежели собственных близнецов.
И сие не могло не сыграть свою роль: Хатитдже приютила и Хуррем, и всех ее сыно-вей, и Михримах в своем собственном Дворце (он же Дворец Ибрагима, как Вы понимаете).
И теперь уже Махидевран и Мустафе пришлось бы уничтожать потомство славянской султанши во дворце любимейшей сестры Сулеймана.
Трудно представить себе, чтобы Валиде отнеслась к этому спокойно. Да и Паргалы не смог бы устранившись, умыть руки.
И, наконец, в-третьих.
Хатитдже, как и Валиде Айше Хафса Султан – ее мать, попросту боготворила Сулеймана. Она, как и Валиде, любила его безо всяких оговорок, и не видела в Великолепном Султане никаких недостатков.
Для нее, как и для ее матери, Сулейман был не столько султаном – светским влады-кой, сколь халифом –  владыкой духовным, то бишь наместником Аллаха в сем бренном мире.
Нельзя не согласиться с этим удивительно верным замечанием Исмаила Хани Да-нишменда.
При этом от себя подчеркну, что отнюдь не имею в виду, что Сулейман был мужчиной, коего и могли любить лишь мать или сестра. Отнюдь.
(Кстати, у другой полнородной сестры – Бейхан, также дочери Селима Явуза и Валиде Айше Хафса Султан, отношения с Сулейманом были – хуже некуда.Ну да ладно, постараемся все же не уклоняться от магистральной линии нашего повествования).
Но вот настал момент, когда после трагедии с его младшим сыном Джихангиром, султан Сулейман впал в «бессознательное» (привожу сей, видимо, малограмотный с врачебной точки зрения термин, поскольку НИГДЕ упоминания о «коме» не встретил).

+1

36

Во многом внутридинастическая жестокость Сулеймана Великолепного была обуслов-лена тем решением, кое принял его прадед, Мехмет Завоеватель, тот самый, который в 1453 году захватил Константинополь.
И до Мехмета Фатиха в вопросе о преемственности престола у турок царил натураль-ный кровавый беспредел, но Мехмет всех превзошел.
У иных народов бытовали по сути три системы наследования трона, простые и понят-ные.
Первая – МАЙОРАТ – то есть переход престола от отца к старшему сыну.
Не будем углубляться в историю, мол, у каких народов и при каких обстоятельствах, суть ясна: от отца – к старшему сыну.
Вторая система –МИНОРАТ – и тоже без экскурсов; от отца к сыну МЛАДШЕМУ.
И, наконец, третья, ЛЕСТВИЧНАЯ система, самая путаная (от церковнославянского «лествица» – лестница).
Это когда престол идет от монарха к следующему по возрасту (как правило, к следующему по возрасту БРАТУ).
Система лествичная – весьма рискованная, поскольку состарившемуся дяде могут противостоять уже весьма взрослые племянники – дети его старшего брата. Однако в любом случае – система ПОНЯТНАЯ.
И, наконец, даже если все три системы по какой-то причине не срабатывают, остается хоть сомнительное, но все же решение: полагаемся целиком и полностью – НА МОНАРШУЮ ВОЛЮ!
Так сделали русские, когда Петр Великий принял решение о назначении монархом собственного преемника, какого угодно преемника, лишь бы тот (та) имели хоть какое-то отношение к монаршей же семье.
В результате на русском престоле оказалась неведомого происхождения прачка Марта Скавронская (жена самого Петра) – Екатерина I, ее незаконнорожденная дочь Елизавета, и даже едва не стала самодержицей(!!!) София, кажется, Долгорукая(или Катерина?), и только на том основании, что была невестой (!) умершего Петра II, сына Алексея и внука Петра Великого.
Слава Богу, что спустя три четверти века, Павел своим «Указом о единонаследии» изничтожил сей театр абсурда, живший по каким-то малопонятным законам. Но у турок ведь и этого-то не было! Просто каждое восшествие на престол сопровождалось массовым избиением шах-задэ, кроме одного-единственного. Того, кто и становился султаном.
В этом смысле даже «Завещание» Мехмета Завоевателя было шагом вперед. Написал – и сам же засомневался; так ли?
Ну, а о чем, собственно, сказал-то в нем (в «Завещании» – Я.Т.) воинственный султан? Мехмет рассудил следующим образом: восходя на престол законный шах-задэ (в смысле самый законный, законнейший), то есть попросту старший, ОБЯЗАН был уничтожить всех своих братьев.
Поэтому, когда сегодня поклонники сериала рассуждают о Мустафе и о том, какие кровавые планы были у «жестокосердой» Махидевран по поводу детей Хуррем, сии поклонники НЕПРАВЫ.
Дело не в персоналиях, дело в соблюдении принципа историзма.
Ситуацию –любую – мы об этом уже говорили, надо оценивать из реалиий того времени, кое описываем. Не из сегодняшних!
Иначе у нас Божественный Леонардо глупее любого первоклашки; он ведь не только не умел компьютер включить, но даже и об электричестве имел сомнительное пред-ставление.
Как говорится, не тычьте мне, пожалуйста, вашим Пушкиным. Малограмотный пиит – он даже Достоевского не читал!
Так вот по реалиям того времени, когда было принято решение об исцелении – чрез муки – несчастного Джихангира, младшего сына Сулеймана и Хуррем, расклад был таков.
Сулейман теряет сознание, его состояние резко ухудшается, и знаменитый врач-еврей, который был во Дворце, заявляет, что шансов на исцеление султана маловато, да и те сомнительные.
Немедленно все дворцовые крысы перебегают на сторону Махидевран и Мустафы – и ждут смерти Сулеймана!
Мустафа держится, скажем так, с холодком, дистанцируясь от  всего и вся – на деле предоставляя матери, ее наперсницам и башибузукам, изничтожить все потомство Хуррем.
А новый султан (то бишь Мустафа – Я.Т.) потом вылез бы, как ни в чем не бывало – в белоснежном халате!
Надо отдать должное Хуррем: она не впала в отчаяние, а из-за всех сил попыталась перетянуть на свою сторонувсех, кого могла. А это были те, кто не хотел самовластия Махидевран:  от самой Валиде и до главных евнухов – Сюмбюля-аги и Гюль-аги.
Более того, в решающий момент Хуррем поддержал даже Ибрагим-паша (Паргалы).
Тут Исмаил Хани Данишменд приводит, на мой взгляд, целый ряд блестящих мотивировок: блестящих в плане интуиции, продемонстрированной турецким историком.
Во-первых, отмечает Данишменд, Ибрагим опасался полагаться на Мустафу, несмотря на то, что с раннего детства его воспитывал.

Умный грек понимал, что любовь к Махидевран, любовь к матери, отягощенная своего рода комплексом вины за отца, всегда пересилит в сердце юного султана привязанность к ментору.
Ибрагим знал, что ничего умного от Махидевран ждать нельзя, но дров она может сходу наломать больших. Второе – даже если Ибрагим и хотел бы СТО-ПРОЦЕНТНО поддержать Мустафу, то ему пришлось бы столкнуться с соб-ственной женой.
Не знаю точно, как там, в сериале, но в книгах Алтыная и Данишменда отноше-ния Хатитдже и Мустафы – заурядные, я бы сказал, дежурные отношения тетки и племянника. И все тут Да и к МахидевранХатитдже не была привязана. Она дружила с Гульфем (ну ладно, это совсем уж другая истрия).
А вот Роксоланой любимая сестра Сулеймана всегда искренне восхищалась, завидовала ее (цитирую одного русского критика из «Литературки»)«ВОЛЕ К ЖИЗНИ», и честно говоря, побаивалась русской фаворитки своего брата.
Но то Хуррем. А вот племянницу Михримах, дочь Сулеймана и Хуррем, которая – по мнению турецких исследователей – была еще красивее общепризнанных красавиц, то бишь Махидевран и собственной матери, Хатитдже просто обожала.
По мнению Валиде Айше Хафса Султан – не менее, нежели собственных близнецов.
И сие не могло не сыграть свою роль: Хатитдже приютила и Хуррем, и всех ее сыно-вей, и Михримах в своем собственном Дворце (он же Дворец Ибрагима, как Вы понимаете).
И теперь уже Махидевран и Мустафе пришлось бы уничтожать потомство славянской султанши во дворце любимейшей сестры Сулеймана.
Трудно представить себе, чтобы Валиде отнеслась к этому спокойно. Да и Паргалы не смог бы устранившись, умыть руки.
И, наконец, в-третьих.
Хатитдже, как и Валиде Айше Хафса Султан – ее мать, попросту боготворила Сулеймана. Она, как и Валиде, любила его безо всяких оговорок, и не видела в Великолепном Султане никаких недостатков.
Для нее, как и для ее матери, Сулейман был не столько султаном – светским влады-кой, сколь халифом –  владыкой духовным, то бишь наместником Аллаха в сем бренном мире.
Нельзя не согласиться с этим удивительно верным замечанием Исмаила Хани Да-нишменда.
При этом от себя подчеркну, что отнюдь не имею в виду, что Сулейман был мужчиной, коего и могли любить лишь мать или сестра. Отнюдь.
(Кстати, у другой полнородной сестры – Бейхан, также дочери Селима Явуза и Валиде Айше Хафса Султан, отношения с Сулейманом были – хуже некуда.Ну да ладно, постараемся все же не уклоняться от магистральной линии нашего повествования).
Но вот настал момент, когда после трагедии с его младшим сыном Джихангиром, султан Сулейман впал в «бессознательное» (привожу сей, видимо, малограмотный с врачебной точки зрения термин, поскольку НИГДЕ упоминания о «коме» не встретил).

0

37

И любить его, кроме Хуррем, вообще некому: все прочие одалиски его сераля играли роль наружного декора.
Они вообще никакими наложницами не были, поскольку не то что годами – десятиле-тиями, на них никто и внимания не обращал.
Сулейман жил вполне законным, я бы посмел выразиться – вполне христианским – браком с Хуррем, и всем прочим обитательницам своего сераля (кроме Гульфем и Ма-хидевран, разумеется) был вообще мало ведом.
А поскольку и Гульфем, и даже Махидевран были от султанского ложа Бог весть когда отставлены, то кроме Роксоланы и говорить не о ком.
А Хуррем, обожая Сулеймана – тут и сомнений быть не может! – видела и его слабости. И эти слабости совершенно ясно вскрыла в своей как бы «перепис-ке», а вернее – обмене стихотворными посланиями с мужем. И вот тут надо отметить следующее.
Славянская султанша обладала не только куда более практическим умом, нежели все при дворе (исключая ее главного оппонента Паргалы), но и была куда более цельной натурой, чем все прочие члены династии – от Сулеймана и Мустафы и до Валиде и Хатитдже. И вот здесь не забудем и Ибрагима с его путаным-разорванным сознанием.

Как же так? – изумится внимательный читатель.  Да немногим выше автор статьи тол-ковал о том, что цельные натуры в сериале – это Бали-бей Малкочоглу, это Дайе-хатун и т.д.
Где они и где Хуррем?
Да, мои дорогие, но ведь Бали-бею и Дайе было куда проще. Сделал дело – готов принять достойную смерть. Верной дорогой идете, товарищи.
Еще краше – Фидани. Жил, писал яркие религиозные стихи. Пришли бандиты Ибрагима-паши (кяфира – грека Феодора из Парги) и придушили Фидани. И все; Фидани вошел в пантеон больших (очень больших!) турецких, вообще исламских поэтов.
Пред Александрой Лисовской такой широты выбора и в помине не было!
А посему и начнем следующий раздел с истории о честном кади, о любви матери к сыну-горбуну и о правах Джихангира на престол.

Апология Хуррем. Еще раз о майорате

Как и обещал, завершу сегодня свой рассказ о Хуррем (Роксолане), а в заключитель-ном разделе данного цикла статей попытаюсь дать объективный анализ всего комплекса проблем, связанных с правлением Великолепного Падишаха, и – главное – итогов правления Сулеймана. (Тут, кстати, опять придется вернуться к Роксолане – Хуррем, куда ж без нее…).
Предыдущую статью мы закончили следующим пассажем, цитирую: «А посему и начнем следующий раздел с истории о честном кади, о любви матери к сыну-горбуну и о правах Джихангира на престол». И начнем, помолясь…
Мы уже толковали о том, что важнейшей проблемой любой монархии (и любого монарха) является обеспечение престолонаследия. Не буду повторяться, но условимся, что идеальной системой (ну хорошо, почти идеальной) является общепринятый в христианской Европе – от Москвы и до Лиссабона – майорат. То есть передача престола от отца к старшему сыну.
Но даже и при этой системе в цивилизованной Европе возникали коллизии (юридические противоречия). Скажем, все Вы, уважаемые читатели, посвящены в знаменитейшую историю «Железной Маски», историю – судя по всему – весьма близкую к истине.
Все читали блестящую трилогию Дюма-отца «Виконт де Бражелон», продолжение «Трех мушкетеров» и «Двадцати лет спустя».  А если даже кто и не читал, то уж бесконечные фильмы о Железной Маске с Жаном Марэ, положим, или с ди Каприо, видели.

Людовик XIV и Филипп

В чем суть дела? Король Людовик XIII, второй король из третьей французской династии – Бурбонов, долго, очень долго ждал наследника… Наконец, его супруга, Анна Австрийская (помните историю с алмазными подвесками?) родила сына, будущего Людовика XIV.
Король немедля сел праздновать с несколькими наиболее близкими и доверенными людьми. Двоих мы знаем: это кардинал герцог де Ришелье и младший брат самого короля, Гастон Орлеанский. Однако минут через двадцать прибежала повитуха и сообщила, что на свет появился второй ребенок. Бедняга король начал радоваться, но его прервал властным жестом великий Ришелье.
«Второй ребенок – девочка?», – осведомился он.
«Нет, Ваше Высокопреосвещенство, родился еще один принц», -  ответствовала пови-туха.
«Тогда и ликовать нечего».
«Но почему, герцог?»,-  не без робости вмешался Людовик XIII.
И Ришелье все разъяснил своему королю…

Парижский университет – Сорбонна – уже тогда был весьма авторитетным в научных кругах христианской Европы учреждением. (И это еще очень слабо сказано).
Впрочем, Парижский университет был отнюдь не только научным, но и религиозным учреждением, поставившим на иную – весьма высокую –ступень  католическую теоло-гию. Ученые Сорбонны были в полном смысле сего слова схоластиками.
Схоластика для меня, Яниса Тиктопулоса, вещь хорошая; схоластики –  это те, кто изучают – факты, явления, да хоть абстракции, да хоть чужие воззрения… Ключевое слово здесь – изучают. А то, что схоластиков попрекают в переливании из пустого в порожнее, в мелкотемье, в интересе к несуществующим проблемам – так это ЗРЯ!
Великий Ришелье, хоть и лицо духовное – кардинал! – но человек в высшей степени практический, схоластиков из Сорбонны даже побаивался. И – вот совпадение так совпадение! – что Вы думаете? Незадолго до описываемых событий в Сорбонне обсуждались проблемы майората. (Уж и не знаю, в честь чего).
Казалось бы, ну какие еще проблемы могут быть с майоратом? Ушел из жизни отец – престол унаследовал старший сын. Прибрал Господь монарха, а у него сына-наследника нет, стало быть, идем на линию следующего брата. Все с майоратом ясно и прозрачно. Ан нет; Ришелье не зря тревожился.
Дело в том, что как раз на этом диспуте в Сорбонне встал вопрос: а что делать, коли первородные наследные принцы – близнецы мужского пола? Люди простые – навроде меня – и рассуждали просто: тот принц, который родился первым, и есть законный (законнейший!) наследник престола. Так полагало и большинство ученых Сорбонны, и тогда ситуация абсолютна ясна: по смерти Людовика ХIII ему наследует родившийся первым Людовик XIV, а далее – буде у старшего брата не будет сыновей – трон займет Филипп.
Но нашлись в Сорбонне иные ученые, занявшие кардинально противоположную точку зрения. Вот их и именуют в исследованиях схоластиками, хотя, на мой взгляд, они вообще какие-то извращенцы от академической науки; есть и такие! Сии ученые рассуждают следующим образом: наследник престола – Филипп (!), поскольку он родился позже… А, следовательно был раньше зачат!

+1

38

Ришелье, зная о том, что есть и такая точка зрения, и, опасаясь того, что два законных наследника попросту раздерут Францию надвое, распорядился изолировать Филиппа, и принца в сей изоляции и воспитали. Кстати, вроде бы после кончины великого кардинала, Людовик ХIII призадумался над тем, как возвернуть Филиппа, но ничего предпринять не успел. Он и пережил-то Ришелье всего на несколько месяцев. А дальше – случилось то, что случилось. Одна из версий – в «Виконте де Бражелоне».

Невыгодность стартовой позиции Мехмета, сына Хуррем

Вернемся к событиям в Блистательной Порте. К тому моменту, как присягу при торже-ственном построении корпуса янычар принял Мехмет, старший сын Сулеймана и Роксоланы, его старший брат Мустафа, сын Сулеймана и Махидевран, собственно единственный шах-задэ, не рожденный Хуррем, был уже достаточно зрелым мужчиной.
Присяга, кою янычарам – в присутствии отца и всей знати – принес Мехмет, означала по сути две вещи: во-первых, Мехмет уже совершеннолетний, ему полагается гарем и он уже может вступить в свистопляску междинастической борьбы, борьбы за власть.  С кем иным? Конечно же, с Мустафой.
Во-вторых, Мехмет приносил присягу не империи, не какой-то абстрактной Турции (а существовала ли тогда реальная Турция?) и даже не собственному отцу. Он приносил присягу ИСЛАМУ. Исламу суннитского толка.

Не будем забывать: отец Мехмета – Сулейман Великолепный – был прежде всего не султаном – светским правителем, а ХАЛИФом, то есть духовным главой правоверных, «чистых» (хальса). И здесь у Хуррем и ее сыновей была немалая проблема, даже две.
Во-первых, османы уже начали привыкать к тому, что на престол восходят урожден-ные 100%-ные мусульмане. Если у прадеда Сулеймана Мехмета Фатиха (Завоевателя), взявшего Константинополь, мать была греческой пленницей, то и дед его, Баязид Святой, и отец, Селим Явуз, были рождены от мусульманок. То есть действительно «чистые» мусульмане (хальса).
Мать самого Сулеймана Великолепного, Валиде Айше Хафса Султан, вообще была крымско-татарской царевной. Подданные Сулеймана привыкли: султан должен быть рожден не от омусульманенной христианки, а от прирожденной мусульманки. И здесь Мехмет оказывался в невыгодном положении.  Ведь что ни говори о Махидевран (о недалекости ее легенды слагали), но два фактора работали в  пользу черкешенки: она была красавицей и мусульманкой.
Конечно, красотой отличалась и ее соперница, а статью, величественностью Хуррем на голову превосходила Махидевран… Но вот с мусульманством у дочери православного попа Александры Гавриловны Лисовской были сложности. И это должно было ударить и по Мехмету, и по Рыжему Селиму, и по Баязиду – по сыновьям Роксоланы.
Была и иная проблема: Мехмет был младше Мустафы, и Хуррем не без оснований опасалась, что в случае смерти Сулеймана ее потомство будет вырезано. В полном соответствии с традициями султанского двора и с указаниями Мехмета Завоевателя. Кстати, когда умер отец будущего покорителя Константинополя, Мехмет встретился с одной из младших одалисок (наложниц) покойного и утешил ее, разъяснив, что его крохотному братцу, сыну этой самой одалиски, ничего не угрожает. Как раз в эти минуты люди, посланные новым султаном, топили грудного младенца в мыльне…

Подлинное величие Хуррем

Казалось бы, ситуация для Хуррем аховая. Но славянская султанша подключила свои плюсы.  И это вынуждены признать даже те турецкие историки, кои отнюдь не являются апологетами Хуррем. Да что там Алтынай и Данишменд! Даже те турки, которые всей душой не любят Роксолану, вынуждены признать (цитирую!), что, дескать, Алекс (так они ее именуют!) была «интеллектуально значительно выше, нежели Махидевран», и к тому же «обладала куда большим даром предвидения, чем Хатитдже».
Вот эта самая пресловутая политкорректность – добралась и до турок! Помните у До-влатова, что-то в духе «нельзя, мол, говорить шалава, надо – женщина с повышенными физиологическими потребностями». Какой там к чертям дар предвидения у Хатитдже, которая была настолько глупа, что долгие годы осуждала свою сестру (единственную!) Бейхан за приверженность памяти мужа, расстроившего султана.
То, что по приказу Сулеймана парня придушили, в расчет не принималось. Потом, правда, ликвидировали и обожаемого Хатитдже Ибрагима… Нет, не зря Ататюрк пола-гал Хатитдже  набитой дурой. И безо всякой политкорректности. Ну, да ладно, это Ке-маль, он вообще был – спустя века – влюблен в Хуррем, и сего не скрывал.
Но как Вы, уважаемый читатель, оцените то, что Хатитдже беспрерывно третировала и Хуррем, и Махидевран, подчеркивая, что она, мол, принадлежит к династии, а они, дескать, рабыни какие-то, грязь под ногтями. И именно в таких вот выражениях!
При этом сестре султана и в голову не приходила простейшая мысль: она наверху – пока правит Сулейман. Вступает на престол Мустафа, и у Махидевран появляются ши-рокие перспективы не токмо удавить Хуррем (это само собой!), но и избавиться от своевольной Хатитдже. Точно так же могла разобраться с Хатитдже и Хуррем, буде на престоле очутился Мехмет.
Что до интеллектуального превосходства Роксоланы над Махидевран, то это даже как анекдот не проходит. Образованнейшая женщина своего времени, писавшая стихи – и хорошие! в различные хрестоматии попали! то ли на семи, то ли на восьми языках, и неграмотная горянка, которая – как в той чУдной сказке – ни единой подлости, ни од-ного «жульства» не могла как следует организовать.

Но здесь срабатывает и еще один фактор, о коем сегодня почему-то не говорят. Хур-рем – идеальнейшая (ну почти!) мать. Она все делала в интересах своих детей, и сыновей, и Михримах, она ни разу своих детей не подставила. Махидевран же беспрерывно использовала Мустафу как какую-то ракету – и все для достижения своих собственных целей, кои она и сформулировать  никогда не могла. Кончилось все это для Мустафы крайне печально.
Что до Хатитдже, то она своих детей  использовала как орудие давления на Ибрагима, как орудие шантажа.т И, кстати, о материнстве.
Найдите мне в истории восточных (ну, скажем иначе, гаремных) монархий, хоть ОДНУ! монархиню, которая дотянула бы до зрелого возраста, до возраста, когда они могли бы реально претендовать на престол аж четверых кронпринцев: Мехмета, Селима, Баязида и Джихангира. Родила – и дотянула!
Однако умница Хуррем, понимая, что позиции Мехмета, как ни крути, слабее позиций Мустафы, принуждает Сулеймана Великолепного всерьез заняться вопросом о престо-лонаследнике. И именно с этого мгновения (хотя Сулейману оставалось еще жить да жить, хотя он еще переживет и любимую женщину, и обоих старших сыновей), именно с этого момента стало ясно; пора подводить итоги царствования Великолепного Султана.

Итоги Царствования. Непреходящее величие Сулеймана 

Сулейман Великолепный или КанунИ (Законодатель, от греческого канон – закон), сын султана Селима I Явуза (Грозного, или даже Бешеного) и красавицы крымско-татарской царевны Айше Хафса Султан, взошел на престол в 1520 году и правил вплоть до смерти в 1566.
Эти сорок шесть лет считаются главными в истории Сверхдержавы Оттоманов и турецкого этноса вообще.
И сие в самой Турции никогда и никем не подвергалось сомнению.
Даже когда у власти оказывались откровенно антиисламские (младотурки Энвера, к примеру), а то и антиисламско-антиосманские (Ататюрк, Инёню и прочие) сегменты турецкого общества, даже и тогда Сулейман, его обожаемая  мать – Валиде Айша Хафса Султан и возвеличенная Великолепным Султаном законная жена – Хурремийе Хасеки Султан, мать его сына и преемника Селима II Рыжего (она же Роксолана, она же Сашенька – или Настенька (?)– Лисовская), даже и тогда вся сия отнюдь не святая троица была окружена чуть ли не религиозным поклонением во всех слоях турецкого общества.

+1

39

Во всех – в кемалистской правящей верхушке (Анкара), в коммерческой ари-стократии (Смирна), в новой турецкой литературно-поэтической (в первую очередь!) элите, базировавшейся в Константинополе…
Во всех слоях турецкого общества, включая даже такие низы, как – и по сей день ма-лограмотные и оборванные – туркмены-пастухи в Каппадокии.
Это продолжалось все восемьдесят с лишним лет правления самого Мустафы Кемаль-паши Ататюрка, Исмета Иненю и множества их наследников, опиравшихся на главную БАЗОВУЮ НЕСУЩУЮ всей кемалистской реформации турецкого общества: наднацио-нальный (чтобы не сказать – антинациональный), лаицизированный (в смысле – светский) генералитет сухопутных войск Анкары.
(Подчеркнул – сухопутных – так как и на флоте, и в авиации, даже при чрезвычайно жестких Исмете Иненю и Бюленте Эджевите наличествовали весьма серьезные проис-ламские – турки их называли – «коранические» – настроения.
А ведь Исмет Иненю был президентом во время Второй Мировой войны; да и Бюлент Эджевит правил, скажем, во время военного конфликта турок с греками на Кипре в 1974 году).
Тем более сегодня, когда у власти в Анкаре оказались достаточно последовательные исламисты (премьер-министр Реджеп Тагип Эрдоган и президент Абдуллах Гюль), ре-ставрация интереса к славным страницам правления наиболее правоверного мусульманина на константинопольском троне, неизбежна.
Не случайно даже поэт Назым Хикмет, коммунист (а по сути – левый кемалист) писал, что Сулейман – единственный османский монарх, который был не столько правителем светским, сколько – духовным.
(«Не столь султаном, сколь халифом…»).
Вообще это даже несколько удивительно; ведь только в 1517 году, за три года до восшествия Сулеймана на престол, его отец Селим Явуз отнял у последнего аббасидского халифа контроль над святыми городами суннитского Ислама – Меккой, Ятрибом (Мединой) и Иерусалимом.
С той самой поры – и до 1924 года, султаны Порты стали халифами всех суннитов.
Однако Сулейман немедля показал – и доказал! – свою приверженность канонам суннизма: впрочем, здесь, как мне кажется, сказалось метафизическое беспокойство, вообще свойственное Сулейману как личности.

Неосманский взгляд на историю
В любом случае «исламизм» Сулеймана Великолепного должен весьма импонировать исламистам нынешним – Эрдогану и Гюлю, и сие заметно.
Но еще более, нежели у «просто» исламистов Эрдогана и Гюля, образы Сулеймана и особливо Хуррем, вызывают восторг у теоретика неоосманизма, министра иностранных дел сегодняшней Турции Ахмета Давутоглу.
  И, может быть, как раз потому, что в сегодняшнем турецком обществе все больший вес приобретают идеи, изложенные Давутоглу в его книгах – идеи неоосманизма, мо-жет быть, как раз потому так хорошо и «накатил» разбираемый нами сериал.
Сериал сей – просто какая-то иллюстрация ко взглядам Давутоглу: ведь что есть сул-танский двор в показе авторов «Великолепного века»?
По огромному дворцу Сулеймана толпами бродят кто угодно – мужчины, женщины, евнухи, воины, писцы…
Но только не урожденные турки!
Но только не прирожденные мусульмане!
Борются без конца – за власть, за влияние на Сулеймана, за будущее османского трона – хитрющий грек Феодор из Парги (он же – великий визирь Ибрагим-паша), хитрющая славянская одалиска Александра Лисовская (она же  Хасеки Хурремийе Султан), ничуть не менее изощренный то ли серб, то ли хорват – родом почему-то из венгерского Сегеда – МекрИ Оппукович (он же великий визирь Дамат Рустем-паша).
И ведь это трио – публика с хорошо развитыми уголовными наклонностями, готовые – все трое! – в любой момент вешать, травить, отрубать головы – добилось (оно – трио) успехов.
Хуррем стала матерью султана, и чуть ли не Матерью нации в восприятии миллионов турок и турчанок.
Ибрагим и Рустем не просто стали вторыми лицами в Империи – после Сулеймана – но и пытались – по мере сил – этого самого действующего, Законнейшего султана чуть ли не подменять, во всяком случае манипулировать им!
Оба они – и Паргалы, и Оппукович – женились на любимейших сестрах действующих султанов:
Ибрагим – на Хатитдже, сестре Сулеймана, а Рустем – на Михримах, дочери Сулеймана и Хуррем, сестре Селима Места.
Хотя не забудем: вся сия Греко-славянская троица ведома не токмо злодействами.
Рустем-паша – и справедливо! – почитается наиболее сильным финансистом, и как бы так поизящней выразиться – хозяйственным руководителем («Крепкий Менеджер»!) в истории  Оттоманской империи.
Ибрагим Паргалы – блестящий полководец, а его победа над венграми в битве под Мохачем (1526) – может быть, наряду с битвой на Косовом Поле (1389) и взятием Константинополя (1453) – одна из трех самых ярких побед османского оружия.
А посему сам Паргалы должен стоять в ряду таких блестящих Сераскиров, как султан Баязид I Молния (Йилдырым), разбивший сербские войска Лазаря на Косовом Поле, и султан Мехмет II Завоеватель (Фатих), утвердивший Полумесяц на Босфоре.
А ведь и Йилдырым, и Фатих были полновластные султаны!
Над их душой никакого Сулеймана «не стояло».
Ну, а о достоинствах Роксоланы и повторяться не след…
Собственно, весь этот цикл статей им большей частию и посвящен.
Верно осознавая все вышесказанное, Ахмет Давутоглу и проводит свою неоо-сманскую политику.
Главная задача неоосманизма – так, как оный сформулирован Давутоглу –  осознание принадлежности к Османской империи, к ее великой – прежде всего ВОЕННОЙ – истории.
Османская империя – это не турецкое государство, подчеркивает Давутоглу.
Османизм – это ощущение причастности к великим свершениям Порты, а их творцы – не токмо султаны – турки, но и русская Хуррем (Роксолана), и  семейство рыжебородых флотоводцев – греков Барбаросс, и хорват Рустем, и снова грек Ибрагим Паргалы, и целые семейства великих визирей и полководцев – сербы Соколлу (Соколовичи), албанцы – Лютфи и Кёпрюлю, и снова грек, на сей раз с Понта – Юсуф-ага…
Значит, империя династии Османов – объясняют нам авторы фильма и Ахмет Давутоглу – наднациональна.
Это – общая гордость всех народов, находившихся под властью Блистательной Порты.

Взгляд из Афин
И как грекам бороться с этим?
Слышны голоса: снять подобный же фильм, скажем, о Феодоре и Юстиниане…
Не снимут…
Ведь с 60-х годов, со времен так называемого «теплого» новогреческого кинематографа (Карези там, Констандарас, Динос Илиопулос) греки снимали либо комедии для олигофренов, либо зануднейшие «проблемные» фильмы типа фильмов Ангелопулоса…
В смысле – фильмы, кои не то, что до конца – вообще смотреть невозможно.
И к тому же о терминологии; надо развести в новогреческом языке два понятия – «турок» и «тюрок».
Это разные вещи, а иначе какой-нибудь чуваш или якут у греков  получается просто ТУРОК!
Сие, конечно же, устраивает Эрдогана, устраивает пантюркистов, устраивает прежде всего Ахмета Давутоглу.
Именно Давутоглу стремится к тому, чтобы все ТЮРКИ воспринимали Османскую империю как СВОЮ империю, ее историю, ее победы – как СВОЮ историю, как СВОИ победы.
И у турок получается.
А грекам надо не просто пересмотреть некие стереотипы – нет, должно отказаться от неких глупейших установок.

0

40

Например, в вузовских греческих учебниках утверждается, что «οι Τούρκοι είναι μια φυλή Μογγολική», то бишь турки – племя монгольского происхождения.
Смотрят греческие зрители – из тех, кто приучен мыслить – фильм «Великолепный век», и задумываются: а где, здесь, собственно, монголы? Европейские сплошь физиономии…
Вот эта европеизация, своего рода гуманизация всей истории расцвета Османской империи – истории Сулеймана Великолепного – и есть главное достижение всего сериала «Великолепный век».
И не случайно Давутоглу, человека более дальновидного, в отличие от его более горячего шефа – Реджепа Тагипа Эрдогана – вообще не затронули сцены из первого цикла, где Хуррем смущает зрителей своим откровенным декольте.
(Классно – декольте в гареме!).
Главное для Давутоглу – это история с Джихангиром, подтверждающая глубинную человечность турок (ТУРОК!),  и к тому же строжайшие законодательные устои Османской империи.
Хотя, что греха таить: во всей коллизии с Джихангиром и сказалось подлинное вели-чие Сулеймана Великолепного, а также и широта славянской души Александры Лисовской – Роксоланы.
Итоги царствования. Наследование. Мустафа
Итак, Сулейман, уже будучи вполне зрелым мужчиной, столкнулся с проблемой, с коей и сталкивается всякий восточный монарх.
То бишь монарх державы, в которой отсутствует жесткий МАЙОРАТ – передача престола по старшинству, от отца к старшему сыну.
А, следовательно, на престол может взобраться фигура подчас весьма и весьма неожиданная.
Великий властелин монголов Тэмуджин (Чингисхан) имел четырех вполне законных (в восприятии тогдашнего монгольского общества) наследников, сыновей от старшей и любимой жены Бурте – Джучи, Джагатая, Угедэя и Толуя.
И решил Чингисхан проблему отнюдь не как Соломон, сын Давидов, а попросту, как Бог на душу положит. И престол (после смерти «Потрясателя Вселенной» и в соответ-ствии с его посмертной волей) перешел к третьему сыну, Угедэю.
И что характерно, Курултай Монголов, состоявшийся после смерти Чингиса, этот выбор принял и подтвердил.
У Сулеймана ситуация была посложнее. В отличие от монголов, у османов сколь-нибудь четких воззрений по вопросу престолонаследия вообще не было. (Не полагать же таковыми кровожадные заветы Мехмета II Фатиха, о коих мы уже толковали). К тому же за долгие десятилетия в Константинополе забыли о существовании проблемы престолонаследия, поскольку ее попросту не было!
Дед Сулеймана, Баязид Святой (Баязид Дервиш) вообще вопросом о наследнике не заморачивался, поскольку престола лишился еще при жизни. Его сверг с трона собственный сын, отец Сулеймана Великолепного – Селим I Явуз.
У Явуза же был только один законный наследник – сам Сулейман. Поэтому и задумы-ваться о престолонаследии не стоило – бери, что дают. (Хотя, впрочем, Селим Явуз как раз-то задумывался: он даже отправил юному принцу отравленный – пропитанный ядом – кафтан. И если бы не чутье совсем еще молодой тогда Валиде Айше Хафса Султан, матери Сулеймана, даже трудно понять, что было бы. Возвели б на престол Хатитдже? Или Бейхан? Совсем девчонок – и на трон великой исламской империи?).
Однако никогда – ни до, ни после – в истории Державы Оттоманов вопрос о престолонаследии не стоял так остро, как в поздние годы царствования Сулеймана.
Можно сказать, что проблема наследника расколола тогдашнее турецкое общество.
Слышу голоса скептиков: а что, было у турок в XVI веке общественное мнение? И оно могло расколоть османский социум? Разве не все решал султан?
Ну, не знаю, уж какой там был общественный темперамент у суннитов Сулеймановой Поры, но раскол был, и был налицо.
Он был в Константинополе, в военно-политической верхушке, в самом Серале, был в провинциальных центрах власти, в Манисе, в Адрианополе (Эдирне), в Трапезунде (Трабзоне), в Алесандрии (Искендерии) Египетской и даже в только лишь обретенном турками Тунисе.
Явно был расколот даже янычарский корпус.
И линия раздела была четкой – Мустафа, сын Махидевран, насупротив троих старших сыновей Хуррем.
Раскол был настолько налицо, что когда сам Сулейман (еще при жизни Валиде Айше Хафса Султан) впал, скажем так, в забытье, и всем казалось, что дни Великолепного Султана сочтены, Махидевран и ее сторонники начали готовить вырезание всей линии Хуррем.
О позиции Мустафы ничего внятного сказать не могу; он вроде бы и любил потомство Хуррем, особливо Мехмета и Михримах, но тут избрал тактику «абсентеизма» (от ла-тинского absent – отсутствовать).
Возможно для того, чтобы в нужный момент вынырнуть на авансцене в шоколаде (а конкурентов-то и нет, а братья уже в мире ином!).
Естественно, когда Сулейман пришел в себя, он узнал все детали. Никаких сомнений!
Султан глубоко любил Роксолану (ее и любил!) и ему было отнюдь не безразлично, что славянской султанше и его детям от нее перережут глотки… Но, как ни странно, было и нечто похуже.
В этой истории с тяжкой болезнью Сулеймана и возможным восшествием на престол Мустафы в первый и в последний раз (единственный!) в османской истории, обречен-ная на заклание часть султанской семьи оказала сопротивление, не желая просто подставиться под под ханджары убийц, подосланных (в перспективе!) Махидевран.
Турецкие историки, в частности хорошо нам уже знакомый Данишменд, главной при-чиной сего полагают недальновидность Махидевран (Гюльбахор), то, что, дескать, красавица-черкешенка «засветилась», преждевременно раскрыв свои карты, и в итоге ее раскусили и Валиде, и Хатитдже, и сама Хуррем.
Более того, подчеркивает Данишменд, когда султан пришел в себя, он узнал, что черкесская жена не шибко переживала по поводу его смертельной болезни, а готовилась чуть ли не плясать на его могиле.
И из всего вышесказанного делается вывод, что во всех бедах виновата недалекая Махидевран, которая всегда грешила торопливостью и потому подставилась.
Это уж какой-то особый случай анахронизма, когда не только реалии настоящего пе-реносятся в прошлое, но и умственные способности сегодняшних авторов экстраполи-руются на их героев. Что до меня, то я довольно невысокого мнения об умственных возможностях Валиде Айша Хафса Султан, а уж тем более ее дочери – Хатитдже. Но чутье-то у них было. И Махидевран обе знали множество лет.
И раз уж и Валиде, и Хатитдже резко выступили против прихода к власти чер-кешенки (не Мустафы, отнюдь, его матери!), и пошли даже на блок с Хуррем, значит, у них на то были основания. Тем более не приходится сомневаться в реакции столь мудрых голов, как Сулейман и Роксолана.
Ну, не могла быть для Сулеймана нежданной реакция Махидевран на его болезнь и возможную кончину! Султан-то ведь прекрасно знал, что некогда любившая его черкешенка, теперь с не меньшей силой его же и ненавидит – ну хотя бы даже не то, что за годы, за десятилетия унижений…
Да и брак их был, говоря сегодняшним языком, давно уже фиктивным…
Ну, а у Хурремийе никаких иллюзий быть не могло; она прекрасно знала, что ни ее самую, ни ее детей черкешенка не пощадит. А посему Александра Лисовская готовила свои контрмеры.

Наследование. Проблема Махидевран

Естественно, что в те месяцы (!), когда Сулейман находился в забытьи, все «антимахидеврановские» силы сплотились вокруг Мехмета, старшего сына Хуррем.
Против Махидевран выступить вынуждены были практически все сколь-нибудь значимые фигуры Сулейманова царствования.
Враги Хуррем отмечают, что, дескать, главные евнухи – кызлар-агасы – то есть Сюм-бюль и Гюль, а также будущий великий визирь Рустем – Мекри Оппукович – вообще были людьми Роксоланы, что уж тут мол…
Но ведь русскую султаншу поддержали и имевшие реальную силу при дворе Бали-бей Малкочоглу и Матракчи (Насух-эфенди).
А эти двое почему? Они никакими креатурами Роксоланы отродясь не были.

+1

41

Ну и, наконец, против Махидевран выступила – и достаточно сплоченно – вся дворцовая камарилья, которая все эти годы последовательно гнобила Хуррем: от Валиде и Хатитдже и вплоть до Гульфем. Ну, да ладно, эти дамы, понятное дело, пороха не выдумали бы.
Но против Махидевран выступил и умница Ибрагим, хотя – по Алтынаю – она и пред-лагала Паргалы практически абсолютную власть при юном и еще неоперившемся Му-стафе.
Мои объяснения очень просты; вся сия публика прекрасно отдавала себе отчет в том, что горянка вырежет всех подряд, и даже Федору Паргалы несдобровать…
Здесь необходимо подчеркнуть следующее.
Повсюду, где сегодня муссируется тема сулейманова «Великолепного века» – от Хор-ватии и до Казахстана, уже как данное воспринимаются два тезиса.
1. Махидевран – добрая, неповинная, несчастная жертва жестокосердой Хуррем.
2. Махидевран – идеальная мать (в отличие от Александры Лисовской – Роксоланы), идеальная мать, которая никогда бы не причинила вреда единственному сыну и не смогла бы и дня прожить без него. Без Мустафы то есть…
Подобные велеречивые рассуждения особенно в моде в тех турецких кругах, коим сама мысль о славянской, кяфирской султанше непереносима.
Ну и плюс бесчисленные северокавказские порталы, для коих Махидевран – свет в оконце, что, впрочем, вполне логично.
А теперь попробуем толком разобраться: уже с момента появления Александры-Роксоланы в Серале Махидевран приложила все силы к тому, чтобы физически уничтожить новую русскую одалиску.
Часами и с упоением уже достаточно взрослая черкесская султанша пинала ногами четырнадцатилетнюю девочку, которая не могла ей ответить: наперсницы Махидевран держали Сашеньку за руки-ноги, к тому же избиения нежеланной фаворитки прикры-вались и авторитетом Валиде Айше Хафса Султан.
Когда же Сулейман призвал Махидевран к ответу, та жестко и прямодушно отвечала, что Александра еще и мало получила, и что в дальнейшем, мол, она, как старшая жена султана, соперницу вообще убьет!
Кто назначил Махидевран старшей женой понять трудно, но факт остается фактом.
Именно Махидевран регулярно избивала Роксолану – Хуррем, сама же не была избита ни разу. Именно Махидевран, а также Валиде Айше Хафса Султан, да и Хатитдже не отставала, без конца устраивали натуральные покушения на Хуррем.
А Хуррем никаких покушений ни на них самих, ни даже на ненавистного Ибрагима не устраивала. И это – факт, факт, который признавали (и признают!) даже недоброжелатели Хуррем.
К тому же никто даже из мусульманских недоброжелателей Хуррем не может отрицать, что в случае, коли Сулейман не вышел бы из своего забытья, то Махидевран ни соперницу, ни ее детей – включая Михримах и горбуна Джихангира – не пощадила бы.
А вот Хуррем после казни Сулейманом своего первенца – Мустафы – могла с легкостью неописуемой ликвидировать Махидевран.
Но Роксолана не только сего не сделала, но и завещала на смертном одре, чтобы Се-лим после смерти отца позаботился о Махидевран. (Уже было ясно, что к власти после Сулеймана Великолепного придет Рыжий Селим, других сыновей, кажется, просто не осталось).
И Селим наказ матери выполнил, в результате чего Махидевран надолго пережила всех действующих лиц «Великолепного века» (в кавычках или без), проклиная давно скончавшуюся соперницу. Так почему же тогда Махидевран добрая и неповинная, а Хуррем – жестокосердая? Я постичь не в силах. И еще.
Мы уже подчеркивали, что создается – и искусственно создается – образ Махидевран как идеальной матери, неспособной причинить вред своему единственному сыну и неспособной дня прожить без него, пережить его…
Я бы обратил внимание, прежде всего на термин «единственный». У Махидевран был один-единственный сын, один-единственный шах-задэ, Мустафа.
У Хуррем, которая матерью по мнению всех сих мыслителей была не очень, сыновей было цельных пятеро: Мехмет, Селим, Баязид, Джихангир и еще Абдулла (после Селима), который помер в трех-четырехлетнем возрасте.
Почему многодетная мать – и одна из совсем немногих на престоле султанов таковая – мать плохая, а женщина, имеющая лишь одного сына, пусть даже он первенец Сулеймана Великолепного – образец материнской любви для всех мусульманок – тайна сия велика есть. 
Но в отличие от Махидевран, которая всю жизнь тупо использовала Мустафу как ракету, то выталкивая его вперед, то прикрываясь им, Хуррем во главу угла ставила, прежде всего, интересы своих детей.
Удивительно, но полагающие ее плохой матерью Данишменд и Алтынай сами себе противоречат, приводя следующий пример: во время какой-то ссоры отца с матерью, старшие – Мехмет и Михримах – решительно поддержали Хуррем, отказавшись встре-чаться – нет, не просто с отцом, с самим ПАДИШАХОМ!
Более того, Михримах, которую Сулейман обожал и прощал ей все, даже «наехала» на старшего брата, потребовав, чтобы тот уехал к войскам в Адрианополь (Эдирне). А ведь Мехмет по сути был еще мальчишкой, едва успевшим принять присягу в корпусе янычаров.
Мехмет пытался противостоять натиску Михримах, но резко возражать первой краса-вице империи в ее семье не мог никто, кроме матери.
И Роксолана вмешалась, вынудив Мехмета и Михримах дать клятву, что они – во-первых, никогда и не под каким предлогом не выступят против отца (даже ради нее), а во-вторых и не поссорятся никогда, ни в малейшей степени ни друг с другом, ни с младшими братьями – даже во имя своей Валиде (то бишь самой Роксоланы).
«Я знаю, мне не доведется слишком долго жить,– пророчески заявила детям Роксолана (как в воду глядела!). Но и после моей смерти Вы должны быть дружны, чтобы оказаться во главе мира».
В конце концов, симпатии и антипатии могут быть различны. И с моей точкой зрения можно соглашаться и не соглашаться.
Но правда состоит в том, что Мустафа на престол так и не взошел. Он был казнен от-цом, и откровенно топорные происки собственной матери немало тому поспособствовали.
Это признают и апологеты Махидевран, тем не менее, считающие ее идеальной мате-рью!!!
А вот на престол Великой Оттоманской империи уже после смерти своей «неидеаль-ной» матери вступил сын Сулеймана и Хуррем – Селим II Мест, правивший с 1566 по 1574 годы.
Что же до того, что Махидевран и дня не смогла бы прожить без обожаемого сына, то это, господа, даже несмешно.
В конце концов, есть такая наука – хронология. Берете две даты и сопоставляете.
Мустафа был казнен отцом 6 ноября 1553 года. Мать Мустафы, Гюльбахор Махи-девран, скончалась в Бурсе (Пруссе) 3 февраля 1581 года. Вот и все.
P.S.
А, впрочем, шансы избежать казни Мустафы и несомненного убийства Мехмета, то есть насильственной смерти двух старших сыновей султана, шансы такие, несомненно, были.
И связаны они с изысками благородного кади в области исламской юриспруденции (не только шариата) и с судьбой несчастного шах-задэ Джихангира, сына Сулеймана и Роксоланы

+1

42

я частично отредактировала перевод этой статьи, но меня на всю не хватило, но в любом случае очень интересно прочитать как там была развита кухня и ритуал еды во дворце
Кухня организации, ритуальные и праздничные блюда в Османской империи
Док.  Доктор Metin Saip Sürücüoğlu
Введение
В конце 13-го века Османского государства, основанного на северо-западе Анатолии имеют Sakarya реки и долины ее притоков, быстро развивался и превратился в великую империю.  Принимая месту своего предшественника Византийской империи и протерев его с карты, турки стали большой политической присутствия, а также самые мощные представители исламского мира.  Люди из регионов достаточно удаленных друг от друга, и из разных этнических культур объявление собрались вместе под одним политическим зонтиком (1).  Распространение на трех континентах, Османской империи таким образом, смешивается с различными культуры и как в каждой области, так и в области продуктов питания и напитков, а также, оказался в культурном обмене с ними в них.
Параллельно с развитием и ростом Османской империи, кухни дворца также показали большое развитие, и сбор высокопоставленных жителей дворец стал одним из самых важных социальных мероприятий этого периода.  Это привело к развитию чрезвычайно богата и вкусные блюда, которые отображаются все творчество и мастерство поваров (2).  Султанов и государственных чиновников, для того, чтобы кормить и держать праздники для иностранных гостей, послов и других гостей дворца, были свои повара развивать определенные рецепты.  Из тех, кто работает во дворце и особняки, повара были одними из самых любимых, французские государственные попросил разрешения, чтобы сохранить шеф-повара которых султана Абдулазиза взял с собой своего визита в Париж (3).  Во время подъема империи, турки добавили кухне каждой области они завоевали для своей кухни (4).  Таким образом, кухня османского дворца и Стамбул, в частности, стали еще богаче за этот период, чтобы достичь своего пика в 18 и 19 веков, когда империя переходит в быстрое снижение (5).

Организация кухни и правил, касающихся питания во Дворце Кухни

Историки отнесли в период с созданием империи до конца 16-го века "классического периода"; следующий период, который продлится до 18-го века "пост-классического периода", а 19-го и 20-го веков, в течение которых различные Эксперименты в модернизации были предприняты, "заключительный период (1)." историк Cevdet Паша сказал: "Если Стамбул не была завоевана, империя бы не достигли этой повышенной мощности". Согласно этому его словам, Стамбул был в одном из самое идеальное географическое мест в мире, и это было естественно, что все, что принадлежит государству было бы также иметь власть над другими народами.  Как Наполеон сказал: "Если бы не было единого мирового правительства, его центр должен быть Стамбуле.  (6). «Очевидно, Стамбул никогда не терял свое значение на протяжении всей истории.

После Фатих Султан Мехмет (Мехмет Завоеватель) занял Стамбул и поселилась во дворце Топкапы, он также постановил, официальный этикету и манерам, касающиеся пищи и еды.  По этой причине, кухня занимает важное место в жизни дворца.  Каждый день, дворец Топкапы пищевых продуктов, произведенных для 1,500-2000 человек, включая слуг, янычар, члены дивана, государственных служащих, султан и его семьи, а на праздники и другие специальные дни это число увеличилось в три раза (5).

Приемы и праздники дано на диван для иностранных послов следуют более или менее тот же протокол.  Большие серебряные подносы подшипник еды, принесенной на дворцовых слуг были размещены на низ-кие столики и гости ели в малых группах.  Информация по этому вопросу, полученные от иностранных послов и путешественников, а также османских источниках показывают, что турецкое общество включено чрезвычайно богатыми кулинарными традициями и практикой.  Кроме того, свадеб, военные награды и торжеств включены некоторые из самых блестящих страниц истории Османской империи.  С их обряды, гости, дани, дисплеи, и еда и напитки подаются эти торжества были культурными сокровищами.

В этой статье будут рассмотрены темы, включая организацию кухни, правила для приема пищи во дворце, в еде и этикет султанов, есть этикет для уплаты ulufe (деньги, выплачиваемые янычар на фураж), приемы послов и иностранные гости и встречи Диван, продукты питания и таможенного во дворце во время месяца Рамадан, и праздники данного по случаю князей обрезания и других торжеств.
     Дворец, в котором проживал султан был обычно называют Saray_ı Хумаюна.  Са-мым известным из них является дворец Топкапы, сегодня музее Топкапы.  In1640, Дворец Топкапы был домом для 40.000 человек, а в 1478 году, во время правления Мехмета Завоевателя, только 726 людей жили во дворце.  С учетом числа людей, живущих их во время правления его преемников, мы должны заключить, что правление султана Мехмета был одним из простоты и бережливости (8).

Первый дворец, который султан Мехмет Завоеватель построил после того, Стамбул был Эски-Сарай, или "Старый дворец.« Бегун в 1454 году и закончено в 1457 году, этот дворец был сад, где Beyazit университета сегодня (8,9).  До завершения этого дворца, Мехмет жил во дворце в Эдирне.  Позже старого дворца был отведен для матери умершего или свергнутого султана, некоторые из старых жен (cariye ы), кто пал в немилость и сестры султана (8).  Строительство нового дворца (Топкапы) было начато в 1465 году, и первый этап строительства был завершен в 1478 году.  Первый дворец будет построен был Çinili Köşk, второй был Sirca дворца.  Bab-ı Хумаюн (1473) была завершена лишь в последние годы жизни Мехмета. I Arz Odas, диван и Ода была построена во время правления Мехмета; гарема была построена в более поздние годы (8).  Османских султанов жили в дворец Топкапы до 1873 года, когда дворец Долмабахче был построен (10).  Таким образом, до правления султана Абдюлмецида, сердце Османской империи был дворец Топкапы (3).

Османских дворцов, как правило, состоит из трех разделов, известный как Birun, Enderun и Mabeyn (10).  Enderun является внутренней части дворца; Гарем был расположен в этом разделе.  Birun, известный как Mabeyn-и Хумаюн после периода Реформации, состояла из внешнего разделы дворец (7).  Настоящее имя Гарем является Дар üssaade », что означает« дом счастья ». Поступающих от одного из двух своих ворот придет в гарем ağaları или гарем господ, стоящих на страже.  Османская гарем был построен по квартире султана и что из Валиде Султан, мать (10).

Третий ворота дворца Топкапы, Баб üssade, охранялся белыми евнухами.  За воротами kuşhane, или от-дельная кухня, управление гарем был в руках черный евнух охранников (10).  Те, кто работает во Дворце вступит через первые ворота дворца Топкапы, Баб-ı Хумаюн, не позднее чем через один час после рассвета молитвы (11).

Ba BUS-Селам является средним ворот дворца, за этими воротами начинается вторая часть дворца, 160 х 130 м прямоугольной области.  Как шествия (Алай) для байрам и других мероприятий были проведены здесь, он был также известен как Алайский Meydan я, или в правой части этой области является Matbah-ı Amire, или дворец кухня "Процессия площади.», И в слева были королевские конюшни (11).

Организация и продовольствия правил во Дворце Кухни

Османского дворца в Стамбуле и Эдирне, содержащиеся две кухни, Matbah-ı Хумаюн и Matbah-ı Amire.  Matbah-ı Хумаюн (Imperial кухня) была использована только для подготовки к султану себя.  На дворца Топкапы, эта кухня, также известный как Шейн ку, был расположен в гареме (13).  На кухнях дворца составляли большую и сложную учреждения.  Повара готовят ежедневные приемы пищи принадлежало несколько отдельных классов.  Во главе списка, наблюдая за пищу, приготовленную для султана, были ку şçubaşlı с, а на очереди были имеет Mutfak повара, который готовил для матери султана, а также жители гарем.  В третьем разделе было Matbah-ı Amire, который подготовил пищу для тех, кто в Enderun и Birun, и всех, кто, по какой причине, ели во дворце.  В дополнение к этому около 300 больше поваров, называют их таким специальностям, как tatlıcı (сладкий производителя), Balikci (тот, кто подготовлен рыбы), hamurcu (кто имел дело с тестом / хлебобулочных изделий) и др. (12).

Tatlıcı с, или сладкий / десерт шеф-поваров, состоит в отдельный класс шеф-повара дворца.  Эта группа, ответственная за подготовку халва, Мацунь ("пасты"), сиропы и другие сладости, были известны как hevac ıyan-Хасса (королевский халва лиц) (12).  В их кухне, helvahâne, они произвели шербет, консервы и даже ароматные мыла.  Самый высокий офицер в helvahâne был ıbaşı helvac (руководитель халва шеф-повара).  Оба турецкие и западные блюда были готовы к большим праздникам, и только в конце периода были печенья, тортов и botansale принесли извне.  В дополнение к другим поварам во дворце были те, чьей единственной обязанностью было сделать плов (3).

Каждый раздел кухне было şçıbaşı, или шеф-повар, а самый высокий рейтинг из них был известен как ОС-НОВНОЕ aşçıbaşı или "голова шеф-повара.« Все кухне персонал работал под Matbah Eminliği, или Кухня Trust.

Как мы рассматриваем идеальную организацию кухню сегодня, интересно сравнить его с иерархией кухни Османской течение 14-го века.  Так же, как в кухне Османской, мы видим, цепочка команд, начиная с Matbaa Eminliği (Kitchen управления - шеф-повар), Üstüdan-ı Matbah-ı Amire (подчиненного шеф-повара), Matbah-я имеет (Специальность шеф-поваров, поваров и т.д. мяса .) до Matbah-я имеет-şagirt (учеников).  Все ученики, независимо от разделов, в которых они работали, не выходят за рамки Matbah-я имеет-şagirt категории (4).

0

43

После рассвета молитвы, печи, состоящая из восьми разделов, были освещены.  В некоторые дни пища была приготовлена в течение четырех-пяти тысяч человек (11).  Дворец персонала ели два раза в день подготовлен во дворце кухни, и остались в квартирах в пределах дворца (13).
В Османской империи, все кухонные счетов держали в своих отдельных книгах (13).  Эти записи велись изо дня в день во всех деталях, книги за каждый месяц, и содержал все, что ели и пили во дворце, то, что было куплено, то, что принес, и сколько, а также пекарня / печи расходы ( 8).  Например, каждое воскресенье и четверг, султан Мехмет Завоеватель, через Kiler Эмини (лицо, ответственное за кладовая / положения), распределенные 150 ак CE хлеб для бедных, эти милостыни были заключены между кухней дворца расходов (8) .  Кроме того, походная кухня расходов, понесенных для официальных и отдыхом принято султана были записаны, как и положения о гареме и Enderun.

Офицер известна как pazarba Si (рыночная голову) был ответственным за приобретение ингредиентов для пищевой быть приготовлены каждый день.  Каждый шеф-повар было 60 поваров и 200 помощников у него на службе.  Кроме того, были люди с конкретным обвинениям: tatlıcı с, tavukcu с, yoğurtçu с, simitçi с, meyveci с (ответственный сладости, курицу, йогурт, SIMIT [баранками], фрукты) и др. Пищевые продукты и хлеб был подготовлен до полуденной молитвы , и размещаются на лотках в соответствии с которой они будут направлены, перевозимых tablakâr (лоток носителей) на их головы.  Только питание для султана были подготовлены в отдельную кухню известной как Шейна ку (1).

Третье место в ранге кухне палаты, "подвал / кладовая палата", был создан султана Мехмета.  Руководи-тель этого отделения был ilerbaşı к голове или кладовой.  Его задачей было служить продукты, подготовленные для султана в надлежащем порядке.  В обязанности сотрудников отделения кладовой было для приготовления и хранения пищевых продуктов и напитков для султанов и их матерей, принцев и принцесс, глава женой и любимой жены, и, чтобы зажечь свечи во дворце.  После Дворец Долмабахче был построен и стал официальной резиденцией султанов, Султан Абдюлмецида отменили кладовой палате и на своем месте, были офисы kethüdalığı Hazine (Министерство экономики) встроенные (14).

В старые времена, два раза в день обычно едят на дворцов Османской империи, один в конце утром и вечером после еды вечерней молитвы (11).  Эта традиция была пережитком времен Османа Гази (1299-1324).  Осман Гази будет сидеть, чтобы поесть в его квартире после вечерней молитвы, вместе с тем не менее многие люди были в своей квартире.  Позже, Мурат II (1421-1451) установил протокол десяти человек Sofra (15).  После 16-го века этот обычай был заброшен, и дворец жители начали едят три раза в день, как на западе (11).

Как ужин был съеден после начала вечерней молитвы, просто вечер "завтрак" тип питания называется "yatsılık» был подготовлен для тех, кто были голодны перед сном.  Эта обязанность упал в кладовку kalfa с (обслуживающий персонал), и состоял из таких продуктов, как черкесская курица, Хасеки плов, Ekmek paparası (блюдо, приготовленное с сухим хлебом и бульоном) и "Дворец яйца" (яйцо блюдо, приготовлен-ное с луком) ( 15).

Эти kalfas ответственность за питание во дворце было с первых дней ели на коврик, покрытый кожей Sofra.  Позже, во время правления Махмуда II, они начали сидит на низкой складной стул вокруг медный поднос.  Эти kalfas работал различного рода обслуживающего персонала; на двери, в зале султана, как прачечная обслуживающего персонала.  Каждый имел конкретную обязанность - питание, стучит в дверь позвонить в гареме лордов, подметание и т.д.

Жены в дворцах и особняках были также называют kalfas.  После их индукции, начинающих жен будет расти в звании и стал kalfa.  По своей красоте и опыта, эти kalfas были отправлены в апартаменты султана, жены султана, князья и любимым слугой женщины султана.  Kalfas были разделены на три ранга в соответствии с их трудовой стаж - большой, средний и малый kalfa.  Kalfa ответственность за приготовление кофе султана и уход за кофейные сервизы было Кахведжи уста.  Порция кофе также была проведена церемония с.  Кахведжи уста и ее помощники носила тяжелый груз работы, особенно во время Bayrams (два главных праздников ислама, одним следующий Рамадан и предоставление других посвященных Божьей оперативной памяти для Аврааму принести в жертву вместо своего сына).  Их главной обязанностью было быстро подготовить и подать кофе в женах и принцесс для посещения ближайшие байрам (10).

Kalfa который курировал кладовых султана и кладовая посуда была известна как kilerci уста.  Ей помогали второй kilerci и cariyes на ее попечении.  Все шербет, фрукты и орехи для султана были храниться в его соб-ственном кладовой.  Kilerci уста и çaşnigir уста служил султану, как он ест (10).

В любое время года, было принято во дворцах Османской иметь hoşaf (тонкий компот) в конце каждого приема пищи.  Hoşaf пришли к еде в медную кружку, и был пьян в порядке ранга.  Первый самый старший kalfa взял кружку за ручки и пили, а затем второй и третьей kalfas.  Этот обычай был известен как hoşaf nöbeti (hoşaf оборотов).  Считается дурным тоном встать с мал, прежде чем выпить hoşaf.  Считается, что hoşaf nöbeti бы только перестать быть осуществлено как в Судный День приближался (15).

Хотя ложки были использованы для жидких продуктов, таких как супы и hoşafs и другие сладости, а также для плова, вилки и ножи стали использоваться в Османской дворца только к концу 19-го века.  Перед их введением, было признано целесообразным, чтобы поесть с тремя пальцами правой руки.  Рука ткани были готовы в случае кончики пальцев стали загрязнения.  Полотенца называется peşkir были накинутой на колени во время еды, и еда служба началась.  После еды руки промывают и сушат, снова в порядке ранга (5).

Это считалось позорным и противоречит этикету дворца, чтобы хлебать суп и напитки, жевать со своим открытым ртом, размолоть зубами, протрите те руки на Sofra, крошки хлеба распространения вокруг и есть с жадностью (15).  Кроме того, это было не очень хорошо смотрели на нырнуть в пищу момент он был доставлен, взять из любого другого блюда непосредственно перед одним и разлива или капать еду на поднос (5).
Подносы с едой не были полностью съедены, они не были отправлены обратно на кухню совершенно пуст, потому что эта пища будет кормить служащих, а также.  По этой причине самым старым человеком на еду даст сигнал к служащим для удаления пластины.  Бабушкины бы показать, как много внимания в Sofra как они это делали на кухне, принимая большие усилия, чтобы соблюдать этикет дворца в прокладке из Sofra и упорядоченного расположения блюд.  Если бы был гостем на еду, хозяин был бы первым начать есть, но не вставал из-за стола до того, как гость.  Это была обязанность çeşnici и kilerci, чтобы увидеть в продовольственной службы приглашенные во дворец.  Установка еду для гостей, и обслуживание продуктов подготовленный kalfas kilerci, такие как салаты и фрукты, была работа çeşnici kalfas.  Çeşnici kalfas ждали в гости посещаемость от начала и до конца еды (3).

Этикет Рестораны и привычки султанов
Султаны могут возникнуть еще до рассвета и выполнять свои утренние молитвы, а затем позавтракать в одиночестве в комнате, кладовой.  Обеда султан прибыл на подносе принес из кухни kuşhane.  Это была обязанность kilercibaşı довести эту еду, подготовить Sofra, снимать крышки с блюд и изменить продукты.  Кроме того, были дегустаторы на дежурстве, известный как çeşnigir.  Блюда к султану, в основном, принесли на золотых пластинах, расположенных на большом подносе.  Эти пластины были также подготовлены для жен султанов.  Лоток был завернут в крышку, и печатью kilercibaşı, которые связали его с лентой.  Это была мера предосторожности против отравления султана и его жен, и наблюдалась до конца.  Лотки были проведены на головы tablakârs, кто взял их в гарем сопровождается kilerci.  Kilerci шел впереди достойно и уважительно, не глядя направо или налево, и вернулся таким же образом.  Они были встречены у двери в гарем на гарем охранников (3).  Блюда принесли для султана номером 24, иногда до 37.  Еда, оставленная после того, как съел султанов были тогда взяты в князья и их матерей.  Согласно протоколу, они были затем к odabaşı.  Султанов никогда не ел с серебряной пластины (16).
Когда султан пожелал, чтобы поесть, он скажет свое kapıağa, или двери охранника, который бы написать для ввода sofrac (один ответственный для укладки Sofra) через евнухов.  Затем он мог бы принести продукты на блюдо блюдо к столу султана.  Его величество будет сидеть, скрестив ноги, на Sofra и kapıağa бы на месте очень ценный peşkir для того, чтобы защитить свою одежду.  Второй peşkir, с которой он вытер рот и пальцы, был помещен на левой руке.  Его еда была не вырезано и подготовлено, как это было для князей, он сделал это сам.  Распространение Sofra был заложен перед ним, на которых всегда было большое разнообразие прекрасных свежий хлеб.  Две столовые ложки были предоставлены, по одному для супа и других шербет или hoşafs.  Блюда были доставлены в один-на-один и когда закончили, пластины были удалены.  Нет соли была использована за столом и не было никаких закусок.  После мяса, пахлава или аналогичные сладкие был подан в обязательном порядке.  В конце еды, он будет мыть руки в золотом бассейне, используя кувшин, инкрустированные драгоценными камнями (17).
До завоевания Стамбула, султанов ели вместе с другими, но после завоевания они ели в одиночестве.  Обычай султаны едят только продолжалось до правления султана Абдулазиза (1861-1876), который был первым султаном, чтобы пообедать с наследным принцем Эдуардом VII в Англии и его семью за одним столом (16).

0

44

Султан Мурат III (1574-1595) было очень много детей, некоторые из которых были три и четыре года.  Каждый день изысканные блюда были доведены до султана, и остатки были поставлены на большой поднос с четырьмя чашами hoşaf каждого, и послал к князьям.  Отдельные Sofra был установлен для каждого (16).
Как Мехмет Завоеватель заявил в своей книге статуй, что «Его Императорское Величество обедает в оди-ночку", султанов съели без сопровождения (11).  До этого времени, Мехмет ел вместе с учеными.  В двор-цов Стамбула и Эдирне и в особняках, он предпочитал, чтобы поесть с теми, кто в соответствии с протоко-лом должны присутствовать, беседуя с приглашенными учеными.  Он не отделял себя от этих мудрецов, даже во время церемоний и свадеб.  В 1456 году в Эдирне, по случаю обрезания его сына царевича Мустафы, он пригласил самых уважаемых ученых к празднованию.  Он сидел Мевлана Фахреддин Acemi на его права и Мевлана Али Туси в своей левой, остальные сидят на их налево и направо.  Мевлана Хызыр бей Челеби и Мевлана Şükrüllah заняли свои места напротив него.  Как упоминалось ранее, он обедал с учеными, но позже объявил, что он будет есть в одиночку.  Одна из причин, по которой он решил съесть только то, что едят с учеными привело к неприятным аргументы о том, кто сидел за левую или правую его (13).
Некоторые из Мехмет любимые продукты Завоевателя включены жареная курица, рисовая каша, сыр пиде, яйца, шпинат пиде, манты, borani, суп, börek, мед, muhallebi, Зерде, каймак, пахлава, memune халва, kadayıf молоко, виноградный патоки, боза, nardenk и шербет.  Был также тип айран с мятой и изюмом.  Его любимые орехи и фрукты были груши, гранаты и миндаль.  В 1473 году, когда султан Мехмет пошли на кампанию Узун Гасана, он оставался в течение девяти дней в Afyonkarahisar.  Среди продуктов, которые он съел, а здесь дикие абрикосы, свежие груши LUMS, яблоки, виноград, овощи, салат, суп с кислым виноградным патоки, глава ягненка и ноги, tarhana с сыром, хлебом и börek.  Эта информация была получена из записей вошли в кухню регистров.  Не готовые к употреблению продукты был куплен другим, чем фрукты.  На протяжении этого путешествия он избегал тяжелых продуктов, заботясь, чтобы съесть немного, и несколько продуктов (13).
В дни, когда не было ни одного совещания Диван, султан вообще пошли в камере королевской, где он будет проводить время со своими бухгалтерами и дамы в ожидании, читать или заниматься своим частным интересам.  Одно из мест, где sltans сидели и развлекали себя ежедневные был великолепный зал султана, расположенный сразу за Fountain Hall, там был трон здесь для него.  Иногда он останавливался в различных киосках дворца до вечера, выполнять свои вечерние молитвы после еды, а затем, после последней молитвы ночью, удалиться в свою комнату спать (11).

Для того, чтобы узнать мнение людей из администрации, и тайно узнать о делах визирей и других государственных деятелей, они иногда меняют свои одежды и побродить по городу в масках, иногда в течение дня, иногда ночью.  Мы знаем, что во время прогулки в маскировке на рынке, Осман III купил и съел продукты, такие как гезлеме, шашлык и leblebi (18).

Как султана Абдулазиза была страсть к вкусной еды, он ожидал, специальные блюда от своей жены.  У него были черные cariye известна своими кулинарными навыками принесли во дворец.  Эти черные женщины знаем свое мастерство в создании определенных продуктов, включая равнины встречаются долму называют Эмина dolması, баклажаны с оливковым маслом, фаршированный перец и различные овощные блюда.  Блюдо, которое мы знаем сегодня, как Hünkârbeğendi было подготовлено одно из этих черных женщин.  Султан наслаждался этим блюдом очень, таким образом, его имя стало "Hünkârbeğendi" (избранное султаном) и название осталось неизменным и по сей день (15).
Как вестернизации движения в стране набрала обороты после периода реформ, обычай был принят, в частности, во время правления Абдульхамида, едят в отдельной комнате или зале, сидя на стульях за сто-лом, с отдельными пластинами, и с ножом и вилкой.  Все также был отдельный стакан воды.  Не обращая внимания на дворец правила, Абдульхамида II съел свой полдень и ужин наедине со своей любимой женой Müşfika Kadınefendi течение двадцати лет.  Вилка и нож он был из чистого золота (5).
О еде ее отца, Абдульхамида дочь Айше Osmanoglu писал:
Мой отец уйдет на пенсию рано, и вставать рано утром, пойти в хамам и занять его ванной. Затем он мог бы иметь свой завтрак, который был очень легким. Из-за его болезни, он будет пить порошковое сенны, смешать с сахаром. Ye бы выпить полстакана молока смешать с минеральной водой, а затем кофе и сигареты. Он любил кофе, и только пил кофе из Йемена. В дополнение к кофе после еды, он также заказать шесть или семь кофе между ними. Он пил кофе без сахара, ни слишком сильным, ни света. Кофе был сделан в кафе. Kahvecibaşı надеть белые перчатки и принес кофе к двери гарема, позвонил в колокольчик, и отдал ее охраннику. Кофе лоток был маленький и золота, на ней был серебряный кофейник турецкая и две белые фарфоровые чашки.
Позже он пошел бы в гареме кварталов, а оттуда в selamlık (четверти мужчин), сидеть за столом и называем его голову секретарь. Здесь он будет работать с официальными вопросами примерно до 11:00. Когда обед был готов, он пойдет в гарем и сесть, чтобы поесть с мамой. После обеда, он будет лежать на шезлонге и отдыха в течение 15-20 минут. После ужина он выходил в сад и прогуляться с генералами. В часы пик он будет оставаться в Mabeyn до полуночи. С немногими исключениями, в течение двадцати лет, как султан, он съел ужин каждый вечер с моей матерью. В лимонада вечером или шербет из смородины или граната была доставлена в своей спальне.
Серебро было золото. Это был старый обычай дворца, обед был в одиннадцать часов и ужин в пять лет. Kilercibaşı впереди, за ним второй, третий и четвертый kilercis, принесет в посуду, которую они ставили в Basketweave случаях, вместе с tablakârbaşı, одетая в короткие серебряные вышитые рубашки и широких шаровар, и большой поднос на голову, выйдет из королевских кладовых во дворе возле столовой. Вот они бы на месте поднос, на откидной столик, а также подготовить обеденный стол. Двое охранников ждал у двери, и kilercibaşı ждали в зале ожидания для еды, чтобы быть изложены. Как только она была готова, казначей пойдет к маме и сказать: "Наш хозяин хочет, чтобы вы." Моя мать бы сразу пойти и сидеть с моим отцом за столом. Какую бы пищу в списке мой отец выбрал придет. Что касается продуктов, мой отец ел больше всего - на обед, он бы яйца всмятку или яйца, приготовленные в масле или омлет, котлеты баранина или панированные котлеты. Из рыб, он предпочитал путассу или rockling. Иногда ему приходилось börek, и его любимым сладости были kadayıf с взбитыми сливками или muhallebi, его любимые западные десерт был Шарлотте. Он всегда ел легкий ужин, мясной бульон, некоторые супы и фрукты, которые он предпочитал клубники, дыни, арбузы и персики. После еды kilerci с придет и очистить стол "(19).

Таблица Этикет в диван
Правительство Османской империи был известен как Диван-и Хумаюн (Королевского совета), или Диван для краткости, и вплоть до правления Мехмета Завоевателя, под председательством султанов.  Султан Мехмет делегировал эту обязанность великого визиря и наблюдал за работой Дивана встречи из замкнутого пространства известны как Кафес (клетку).  Мы знаем, что во времена правления Йылдырым Beyazid (1389-1402), Диван встречи прошли в открытой и в присутствии людей.  После Эдирне стала столица, Диван встреч в отдельном пространстве за закрытыми дверями.  После Стамбула был взят и построен Дворец Топкапы, Диван совещания были проведены в специальном здании, известном как Dıvanhane.  Это здание использовалось до правления Сулеймана Великолепного (1520-1566), после этого момента здание под названием Kubbealtı ("Под куполом") был построен и диван встречи были перемещены сюда.  Бывший divanhane затем был зарезервирован в качестве зоны ожидания для послов, которые должны были иметь аудиенцию у султана, и как место, откуда смотреть церемоний.  После того, как великий визирь, наиболее важными членами Диван-и Хумаюн были визири, которые насчитывали до девяти, а затем военным судьям Румели (на Балканах) и Анатолия (20).  В то время как диван ежедневно встречались во время правления Мехмета Завоевателя, с 16-го века на встречах были сокращены до четырех в неделю, как правило, пятницам, воскресеньям, понедельникам и вторникам.  На диван, первым делом дело было вопросов, касающихся людей, с последующим государственным делам.  На диване, весь первый и второй степени правительственные, военные, административные, экономические и правовые вопросы и споры были урегулированы (11).  Диван встретились в очень ранний час.  В тот день, янычар корпуса и конных стражников выстраивались в два ряда по обе стороны от Баб-ı Хумаюн, чтобы встретиться с членами Дивана.  Место, где великий визирь СБ была на полметра над окрестностями.  На его правом, в порядке ранга, сидел визирей, и слева от него, военные судьи Румелии и Анатолии.  В передней и справа от него был nişancı, который был ответственным за подписание официального Tugra, или печать султана, и слева, секретари.  Летом, душистый шербет был лед был подан, и в зимнее время, Мацунь, привел в порядок ранга.  Разрывы были озвучены главой сопутствующих нажав полу с его скипетр, на котором обслуживающего персонала и служащих бы выйти (20).

В этот момент один из слуг будет просить разрешения от великого визиря для приготовления пищи.  Sofra был установлен для великого визиря и одного или двух пашей.  Как это было сделано, слуги бы на месте peşkir над коленями каждого (4).  Если бы не было иностранного посла там, он всегда сидит за Sofra великого визиря.  Абсолютно никаких гости могли сидеть на Sofra с военных судей (21).

Первая еда состояла из мяса, таких как баранина, индейка, голубь, гусь, баранина и курица.  Еда был до-ставлен в больших пластин, одна еда на тарелку и поставил на широкую лотков.  В то же время различные свежий хлеб привозили.  За этим последовали плов, овощи и сладости, и еда была подан в веселой атмо-сфере.  Других членов Дивана поели в лотках приготовили для них и имел все, что они желали принес с кухни (14).  Другие продукты, служил включены щи, пахлава, borani со шпинатом и йогурт, баранина головы и ног, рисовая каша с яйцом, йогуртом tutmaç, йогурт сладкий с виноградной патоки, мангольд, айран и шербет (13).

Продукты были привезены по одному, когда одно блюдо было съедено было немедленно заменено на следующее.  Еда закончилась очень быстро, а остальные продукты были даны другие члены дивана (17).  Лотки для великого визиря и других визирей были подготовлены çaşnigir с, в то время как военных судей были установлены ASI muhzurb (офицер янычар). Mehterbaşı, ekmekçibaşı, глава дворца кухня и управляю-щий стоял через дорогу от великого визиря с их сложив руки.  В этот момент вода носителями принес зубочистки и полотенца и мыть руки закусочных "с бассейнами и кувшины.  После обеда был закончен, шербет был подан в золотом украшенных чаш.  Чемберлен также принесли розовую воду и кухня голову, ладана, который был доведен до всех в порядке ранга (21).  Других государственных служащих на диван, которых насчитывалось по меньшей мере пятьсот, ели суп и хлеб (14).  Кроме того, все остальные на диван - солдат, гражданских лиц, тех, кто исков - привезли еду из кухни (20).

0

45

Мехмет Завоеватель заявил протокол для приема пищи после Диван встречи: Диван-и hümayunda makamda vüzerayi Азам Иль Baş Defterdar vesair vüzera Иль defterdarlar нас nişancılar yerler нас kazaskerler Башка yerler ("В императорской Диван, Великий визирей едят с головой. Секретари, остальные визири есть с секретарями и nişancıs, и военные судьи едят отдельно ") (13).  Таким образом, три лотка были заложены в Divan камеры.

На первом Sofra: великий визирь и глава секретарем (министром финансов)

На втором Sofra: визирей, секретарей и nişancı
На третьем Sofra: военных судей.
Во время правления султана Мехмеда IV (1648-1687), этот протокол был изменен.  С этим изменением, nişancı и некоторых визирей были включены в таблицу великого визиря.  Таким образом:
На первом Sofra: великий визирь, руководитель секретарь, nişancı и второй визирь, если многие визирей присутствовали
На втором Sofra: секретари Анатолии и Румелии
На третьем Sofra: военных судей.
В обоих протоколах, мы замечаем, что военные судьи ел отдельно.  Продукты уделено Диван членов в этой еды не было многих сортов, как правило, один продукт в достаточном количестве, чтобы удовлетворить их (13).
Церемония распределения Ulufe янычар

Раз в три месяца, корпус янычар и других военных классов были выплачены зарплаты, называется ulufe, на специальной церемонии.  Если бы был вновь прибывших посол настоящее время ulufe церемонии распределения был более показным.  После просмотра этой церемонии, послы были приняты на аудиенции у султана (20).

В день ulufe должен был быть оплачен, Диван бы встретиться с великим визирем и других высокопостав-ленных государственных деятелей в Kubbealtı и султан на троне, чтобы присутствовать на церемонии.  Диван разместили ulufe, записанные в книгах для каждого корпуса, в кожаный кошелек.  В то время как это происходило, супа, плова и Зерде была поставлена перед судом султана (18).  Как Диван был монтаж, великий визирь бы приветствовать членов Дивана на его направо и налево, прежде чем принимать свое место, и после того, как сидя, скажем, "Sa bahınız hayrola" (повышенный форме "доброе утро").  На данный момент, в соответствии с требованиями старого закона и в знак добрых намерений военного и верности, янычар вообще бы распространять конфеты членов Дивана, начиная с великого визиря и продолжается в порядке ранга, и все приняли участие .  Это называется "akide şekeri" (букв. "добросовестно / верности конфеты"), то же название все еще используется сегодня для этого традиционные жесткие конфеты.

На данный момент, камергер в Kubbealtı бы в назначенное время сделать знак с юбкой мундира, на кото-ром янычар ждет на Ближнем Gate будет работать как молния, и едят пищу выложил перед судом султана.  После этого жертвенных овец был убит.  Во время этого распределения заработной платы, были времена, когда янычары не ел пищу, чтобы сделать определенные требования известны.  Жертву овцу был праздник понимание того, что янычары не восстал (18).

В конце трапезы, янычары снова вышли на Ближнем ворота и стоял, потом взял свои кошельки из кожи и ушел.  В дополнение к своей заработной плате, янычары получили мясо, хлеб, булгур и топленое масло, и рис по пятницам.  Каждый день они получили 100 дирхемов мяса и 50 дирхемов каждого из булгур и топленое масло (риса в пятницу вечером, вместо того, чтобы булгур).  Каждое подразделение янычар был çorbacı (буквально "soupmaker"), который был комендантом.  Однако в этом контексте слово не означает, офицер, который сделал суп.  Так же, как янычары, для того, чтобы похвалить хлеба и благословения даровал им султана, называют свои организации "очаги", они называют их должностных лиц либо çorbacı или аски уста (шеф-повар).  Они назвали свою чайники Казань-я засечек (почетный чайник) и показал больше уважения к нему, чем к их флаги.  Когда они подняли восстание, термин Казани kaldırmak (чтобы забрать чайник) означает "бунт" (22).

Среди янычар, распределение суп был проведен в особым образом.  Для обеспечения безопасности в окрестностях Стамбула, достаточном офицеров из корпуса янычар были направлены в одну или несколько станций жандарма в различных кварталах.  Каждое утро офицера известна как ОСНОВНОЕ karakollukçu (руководитель жандармерии офицера) могли бы принести большой ковш супа железа и позади него, два янычар принесут суп чайник висел на шесте они несли на своих плечах, и таким образом будет раздавать Суп (22).

Учитывая праздники иностранных послов

В период Османской империи, иностранные послы входа в границах страны считались гости этой страны, а расходы на его средства к существованию были покрыты принимающей страны.  Османских султанов дали различные подарки страны послов после их возвращения.  Таким же образом, послы также принесли различные подарки султана, великого визиря и верхней главы государства (23).

В 1530 году венгерский король Фердинанд I послал Иосифа фон Ламберг и Никлас Jurischitz в качестве послов султана Сулеймана Великолепного.  Послы были приглашены во дворец на 14 ноября 1530 в восемь часов, и до встречи с султаном, они и их рыцари были поданы еда во дворце.  Семьдесят два различных блюд были доставлены в зал, и семь блюд пришли к каждой группе из двух или трех человек, таким образом богатые праздника была предоставлена в соответствии с требованиями традиции.  Согласно протоколу, четырех таблиц были установлены (24).

Первая таблица: четыре паши (Ибрахим, Касим, Ayas и Хадим Паша) и двух послов сидел за столовое серебро.

Вторая таблица: два высокопоставленных священнослужителей мужчины сидели за столовое серебро.

Третья таблица: Здесь, в высшие регистратора султана.

Четвертая таблица: Здесь сидели четыре султан евнуха.

Во время еды, шербет был подан в гости.  После еды, четыре евнуха принял послов в зал, в котором султан ждал, и там они оставались в течение получаса.  Султан дал послам десять тысяч ак CE S (мелкой серебряной монеты), две золотые изделия каждого, различные изделия из серебра, платки и свечи (24).

Первый полностью уполномоченные послан английской королевы Елизаветы Эдвард Бардон, и его доклад посла заявляет, что он ел ста различных блюд во дворце и пил выросли шербет (14).  Когда Эдвард Бартон был приветствовали во дворце в 1595 году во время правления Мехмета III, он вышел из дома и сел в лодку с семью мужчины, одетые в шелковые под серебряной нитью вышитые костюмы а также сорок помощников, на коротком он был встречен двумя Генералы и сорока до пятидесяти сержантов, которые привели посла и его людей лошадей.  Придя во дворец, посол приветствовал великого визиря, который принял письмо от Ее Величества.  Затем они вошли в банкетный зал.  Сотни вкусные блюда были подготовлены, большинство из которых были на гриле или на медленном огне.  Сорок или пятьдесят человек были обвинены в порции пищи.  Им дали воды, смешанной с розовой водой и сахаром (шербет), чтобы пить.  Если порция пищи, которую заняло полчаса, было проведено тихо и упорядоченным образом; сбор блюд был одинаково шумно и неорганизованно (9).

Petis де Crois, член французской миссии в Стамбуле, в значительной степени пользуются блюда он ел за столом султана Мехмеда IV в 1674 году.  Среди блюд, включенных в этот праздник были различные сезонные салаты с лепестками роз, баранина и куриные шашлыки принесли блюда под названием "Мартабан," Голуби жареные в масле с луком, а затем запеченный с каймак, сахар и розовую воду, различные виды рыбы, фаршированные курицей и мясо-фаршированные виноградные листья, супы, плов, Борекс, Tavuk göğsü (сладкий молочный пудинг) производится с груди каплунов, миндаль пахлава, яблоки и груши, запеченные с мускусом и амброй, вишневый пудинг, hoşafs и шербет (25).

0

46

Среди воспоминаний Джона Covel, секретарь сэра Дэниэла Харви, который в течение семи лет (1670-1677) в качестве посла английском языке, был раздел, касающийся праздник служил для них после того, как они были получены Мехмета IV от 27 июля 1675 в Эдирне (26):

Бассейны, кувшины и полотенца были привезены. Великий визирь, Регистратор, Nişancı и господин мой (посол) умыли руки. У каждого были свои слуги. Позже, небольшие круглые столы, идентичные друг другу, были проведены дюйма Одна из них была покрыта тканью, и другие с кожей, после чего хлеб был распределен между таблицами. Небольшие деревянные ложки были заложены на столах. Во-первых, небольшие миски с оливками, зеленью петрушки и укропа привезли. К этому были добавлены соленые огурцы, рассол, соль и перец. В трех таблицах зарезервированы для великого визиря, Секретарь и Nişancı были созданы таким же образом. В таблице великого визиря место было отведено для посла. В таблице nişancı СБ г-н Северный (казначей) и г-н Hyet (финансовой attahe), г-н Кук и я сидел за столом регистратора. Другие купцы и господа были проведены в другую комнату, некоторые из них сидят за столом Reisül-Куттаб и другие за столом Çavuşbaşı 'с. В таблице, где мы сидели был равным. Двадцать пластины мяса были введены по одному. Когда одна платформа была закончена, следующим был доставлен и распространены в организованном порядке, без потери времени. Порции блюд было организовано таким образом, что благодаря мастерству тех, кто отбывает отдельные таблицы, все таблицы закончено в то же время. На место салфетки полотенца были размещены в наши руки, они должны были уничтожить наши руки. Существовал меньше, но более высокого качества версия этой полотенцем, это была предоставлена для нас, чтобы уничтожить наши рты и бороды.

Блюда подаются в этой еды было в порядке обслуживания: курица с грибами и не соусе, жареные на вер-теле, жареных голубей (это, возможно, была куропатка), жареные пряные kebat, виноградные листья, фаршированные мясом и рисом (etli япрак сарма ), суп с рисом и пшеницей, плов с курицей, другой очень вкусное блюдо, для которых не название было дано, другой плов с кедровыми орешками (IC плов), изюм hoşaf, запеченные börek заполнены с кусочками мяса (Талас böreği), то вкусный молочный пудинг (sütlaç или muhallebi), десерт с медом, и большие кувшины с лимонадом и шербет, чтобы утолить жажду.  Covel утверждает, что мясные блюда были съедены с рук (26).  Османская праздники были, несомненно, включает в себя несколько видов мяса, шербет, и оба на основе молока и печеные сладости.
Наибольший из обрезанных торжеств, которые держали Мурат III в Стамбуле, которая длилась в течение пятидесяти пяти дней.  Правители со всего мира были приглашены и те, кто не смогли принять участие прислали своих послов.  Это был самый большой праздник, проводится в 16 веке, был крупнейшим празднования когда-либо проводившихся в мире (28).

Это обрезание празднование было проведено в трех различных разделах утром, днем и вечером.  Начало 29 мая 1582 года, он закончится 21 июля 1582 года.  Два блюда были поданы каждый день, чтобы жители и гости с султаном и его семья, главы государств, приглашенные гости и простые люди едят в отдельной Sofras.  Более подробную информацию об этом праздновании, см. (30).

В воскресенье, 10 июня, завтрак был подан к народу завтрак вареная курица и индейка, жареная баранина, ягнятина, различные пловы, типа çörek с медом, различные сладости и шербет.  После того, как люди были обслужены, была серия выступлений и вечером, фейерверк.

Утром в понедельник, 11 июня, еда была подана до четырех тысяч конницы солдат и офицеров под боль-шой палатки.  Ужин был съеден на соломенных матов, и состоял из риса плов на хлеб, с телятиной.  Это блюдо подавали к простым людям, а также.

На Wednestay, 13 июня, праздник был проведен на срок до трех тысячную армию личных и артиллеристов под палатки.  Вечером ежедневная еда была также служили людям.

В пятницу, 16 июня, более пяти тысяч гостей, в том числе Генеральной военно-морского флота и моряков, питались в палатках.  Как не было большого количества пищи, все было закончено.

В понедельник, 18 июня, после праздника служил до четырех тысяч человек, были различные шоу, и дру-гую еду после шоу.

В пятницу, 7 июля, Мехмет Паша взял князя в комнату, и в присутствии трех свидетелей, князь был обрезан.  Князь был введен в прекрасно подготовленную постель.  Затем они сообщили султана, который дал прекрасный подарок к врачу, который проводил обрезание.  Празднование продолжалось весь день и всю ночь.

Беспрецедентное празднование было также проведено на начало образованию Махмут II сын Абдюлмецида автора.  Этот праздник был проведен в 1832 году, в Ибрагим-ага лугах вблизи Кадыкей, и продолжалась три дня.  Палатки были установлены на лугу, по этому случаю, и двадцать четыре тысячи солдат были призваны поддерживать порядок.  В мероприятии почти 150 тысяч человек.  Султан посадил своего сына на попечение своих учителей с церемонии.  Для правого султана были шейх-уль Ислама и дворец учителей и слева от него, высокопоставленные государственные чиновники, и перед престолом были командирами армии и на флоте вообще.  В заключение церемонии, различные виды развлечений, была проведена с участием людей (28).

За исключением больших праздников состоялся в 1765 году в Эдирне Мехмет IV, все празднования 16-го века были проведены в Стамбуле.  Крупнейший празднование состоялось Мурата II в этот период был в 1450 году, по случаю свадьбы его сына Мехмета.  Этот праздник включен праздники и спектакли, а также литературные встречи, стихи читать и народные выступления прошли.  Известный как самый длинный сва-дьба в истории Османской империи, этот праздник длился три месяца (28).

Мехмет Завоеватель был его сыновей Beyazid и Мустафа Челеби принес в Эдирне для их обрезания, и к празднованию он пригласил величайших ученых того времени, своих господ, и народ Эдирне.  Празднова-ние включена богатая театральные представления и показы фейерверков, а также стрельба, стрельба из лука, верховой езде конкурсах и скачках.  Самые любимые части был вечер фейерверков, ракет и лампы.  Этот богатый дисплей повторяется каждую ночь в течение периода.  Как и в показной позже торжества, этот праздник также включены мастерски создал цифры сахара.  Можно с уверенностью сказать, что с праздников, подарков и выступления, протокол на эти праздники следовали той же порядка, что и позже празднования султана.  На церемонии поступили следующим образом (28):

Первый день: обсуждение среди ученых
Второй день: Прием шейха Султана
Третий день: военные игры и спортивные мероприятия
Четвертый день: подарки, праздники и сладости для простых людей

В 1675 г. султан Мехмед IV был его старший сын Мустафа (Mustafa II) и Ахмет (Ahmet III) обрезан в Эдирне.  Это обрезание началось Воскресенье, 14 мая 1675 и закончилась в понедельник, 29 мая, общей продолжительностью пятнадцать дней.  Подготовка к празднованию началась в конце 1674 года, и потребовалось шесть месяцев, работая день и ночь.  Для праздников, Huseyin Aga из Мерзифон был привезен из Стамбула и назначен шеф-повар, и было дано 150 дворце шеф-поваров и 300 провинциальных поваров в качестве помощников.  В общей сложности сто человек были выбраны для распространения кофе, шербет и ладана.

До торжества, 37000 кур, гусей, 5000 и 6000 уток были доставлены.  Кухонная утварь закупаемых включены 4000 деревянных лотках еды, 2000 пластинах, 200 крупных Платеров, 1100 новых блюд заимствовано из купцов Эдирне, 30 больших котлах, 3000 mevlit платц, 7000 пластин, 1500 банки хранение, 1.600 стеклянные пластины и 3.000 фарфора пластин.

Хан был арендован у султана Селима вакф для изготовления необходимых п AHIL с (богато украшенные фигуры из воска и других материалов для определенных торжеств), конфеты и другие предметы, необхо-димые для свадьбы.  После большой работы, больших и малых nahıls, конфеты, сахар и т.д. цифры были готовы.  Два больших nahıls и сорок маленьких были сделаны для празднования.  Эта работа требует 200 производителей конфет, 150 Наиль лиц и около 50 помощников.

Область выбрана для праздника была широкая площадь перед дворцом Эдирне, который был когда-то известен как Cirit Meydanı ("Копье площадь").  Семь павильон палатки были установлены в этой области, некоторые из них для султана и принца Мустафы, а остальное для визирей, шейх и другие государственные деятели.  В передней части этих павильонов были украшены навесы в форме полумесяца для мужчин, чтобы посмотреть спектакли.  Рядом с павильоном султана, был праздник палатки созданы для гостей.  Бывший алебардщиков дворец стоял праздник имеет тенденцию давать щербет, кофе и курение.  На правой стороне в форме полумесяца палатке было обрезание, как правило для детей простолюдинов.  Это было через дорогу от королевской печи (28).
На следующий день программа для обрезания 1675 celebraton:

0

47

1.  Великий визирь или других визирей с ним, вместе с другими приглашенными гостями, введите
2.  Праздник был дать людям павильона, чья очередь была.
3.  Алебардщиков распределенных щербет, кофе и курением
4.  Султан и государственные остальное
5.  Давать подарки
6.  Зрелищные виды спорта и драматические спектакли

7.  Фейерверки, танцевальные и театральные представления.

На несколько дней, если бы не было большого количества подарков, давая эти начались еще до еды, и продолжал потом.

На празднование обрезания:

1-й день: Рано в воскресенье, великий визирь, визирей, высокопоставленных судей и охранников, шейх и hodjas пришли к императорского павильона диван и ждали султана, который вышел из гарема и сел на трон.  Мехтер группы перед Divanhane начал играть.  В соответствии с рангом, руки целовал, и церемония закончилась.  Встав со своего трона, султан пришел в павильон империи.  Тогда Sofras были поставлены и все сидели, чтобы поесть.  Отдельные Sofra был установлен для великого визиря.  Официальный слово было направлено в янычар, а также, которые в свою еду быстро.

На 2-й по 15 дней, питание было дано для всех чиновников и офицеров различных рангов, а также местных шейхов, военные, корпус янычар и другие.  Обрезание было проведено на 12-й день, а также 200 детей из Эдирне.  В последний день, праздник был предоставлен для людей, Эдирне, в том числе иностранцев, которые оказались там в то время.

Питание включено большое количество плов и Зерде.  Были сахара фигуры в форме соловьи, львы, павли-ны, олени, верблюды.  В дополнение к этому были akide конфеты, а также.  Иностранцы, которые приехали в Эдирне на торжества были получены с большим гостеприимством (28).

Османская Торжества начались в ранние часы утра и продолжался до полуночи.  Утром были посвящены главным образом церемоний, подарков и праздников, после чего кофе, шербет и ладан был распространен, и все отдыхали.  В начале вечера шоу началось.  Эти празднования включены пожара танцоров, фокусников, пиротехника, акробаты, и различные другие проявления таланта и развлечений.

Рамадан Таможенного во дворце

Помимо своей религиозной и социальной значимости, месяц Рамадан является чрезвычайно важным с точки зрения нашей культурной истории.  В Османской империи и в Стамбуле в столице Стамбуле, ифтар питание, посещения, время до Сахур, и Сахур были все установлены строгие правила и ничто не было слу-чайностью.  Как быстро должны быть разбиты и какие продукты будут на столе было все диктуется особыми правилами.  Когда Рамадан прибыли, дней на дворцов Османской империи и гарем продолжалась в более активном темпе, чем раньше.  Резиденция дворец и гарем держали быстро, и те, кто были грамотные читали весь Коран.

Во дворце, наиболее важным стартера блюдо во время Рамадана были яйца с луком.  После того, как продукты питания и лотки были собраны, кухня сотрудник будет приносить воду с добавкой ладан и передать его великий визирь первой, а затем другие визири и члены Дивана.  После еды, подача воды ладан и шербет были одними из самых заметных таможенных дворца.  Благовония воды был сделан кипения сандаловое дерево, мирра, полыни, нигеллы семена, кунжут корня, мускуса, апельсина и розовой воды и других ароматных материалов в воде в течение определенного интервала.  Когда вода была напряженной, была белая часть, которая была дана султана, а остальные служили в других государственных деятелей в бутылки и чаши с и без сусального золота.  Было принято дарить подарок тому, кто служит ему.  Чтобы передать ладан воды государственные деятели дворец служил приглашением к горка-я церемония Saadet (в котором плащ пророка смотрели), состоявшегося на 15-й день Рамадана (31).

С 15-й день Рамадана началось приглашения на ифтар (ужин, посвященный разговения после поста) в дворцах и особняках.  Перед ифтар, свет продукты для начальной разговения после поста, известного как iftariyelik, были изложены.  К ним относятся даты, оливки, сыры, варенья и соленья.  Когда пушки стреляли, с указанием официального времени на ифтар, короткой молитвы и благословения читалась, и праздник был сломан с глотком воды Земзем из Мекки.  Тогда можно было бы съесть дату, после Рамадана пиде (специальный богатой хлебом за месяц) вместе с iftariyelik.  После вечерней молитвы, еда начнет.  Праздник Рамадан начался с супом, после чего различные продукты, и закончился со сладким (5).

Абдулхамит дочери Айше Osmanoglu дал следующую информацию о Рамадана во дворце:

Рамадан во дворце было замечательно, началась подготовка неделю заранее. Различные сиропы и различные iftariyelik пришли в большой кувшины из дворца кухне, и были разосланы во все квартиры. В первую ночь Рамадана, золотой листвой ширмы были созданы вокруг столов в каждой квартире, молитвенные коврики были изложены и молитвы были выполнены. Ночью, двери были открыты, Сахур (предрассветной еды) были привезены, и когда пушки стреляли, все встали. В тот вечер, когда пушки пошли, быстро была сломана водой Земзем, iftariye были установлены O ут, и все пили лимонад со льдом и сиропы. Существовал сиропом, приготовленным из ароматных нарциссов производится только во дворце, который был очень вкусным. Те, кто пришел на внутренний дворец получил в подарок от Ba şmabeynci. Каждый вечер батальон солдат будет иметь ифтар в Yıldız площади, выполнять свои молитвы, а затем передать из Рамадан подарки. В Ночь Могущества, 27 ночь Рамадана, было большое шествие. До молитвы, мы отправились в гареме вагонов, с матери султана в передней, и остановился во дворе Hamidiye мечети. После того, как султан вошел в мечеть, все солдаты дали большой pides сыр и вкусный шербет из дворца кухне. Ракеты были выпущены с Yıldız площади до молитвы были более (19).

От царствования Абдюлмецида на, повара готовили блюда ифтар в тайне, как если бы они находились в конкуренции друг с другом, и написал их имена на документы, которые они прикреплены к ткани покрытие пищевых лотков.  Султан вкус различных блюд, и если он любит яйца с луком, он выбрал бы повара, который готовил блюдо, как своего шеф-повара.  Лук для яиц с луком были приготовлены очень медленно масло без поджаривания, пока они не потемнели цвета, этот процесс занял 3 до 3 ½ часов (27).

Два разных видов блюд были установлены в Рамазан, один турецкий и один с с западной кухни.  На турецком стиле еды, столовых сидели широкий лоток меди.  Султанов старые дарил подарки, завернутые в красные мешочки шелк тех, кто прибывает на ифтар во дворце, в порядке их ранга.  Это называется DIS kirası.  Аналогичный обычай практиковался в особняках (3). Ì является kirası тем, кто в необходимости состояло больше денег, а для состоятельных людей драгоценный дар какой-то предпочтение было отдано (32).  Во время отбывания кофе, сигареты и шербет, был серебряный поднос, содержащий золотые часы с эмалью или без, и золотые пластины, с именами приглашенных на листе бумаги.  После этого были розданы один за другим, гости получили в свои вагоны и покинул дворец (3).  В Стамбуле во время правления Мехмета Завоевателя, один великий визирь, Махмут Паша, после которого квартале именем, всегда готова его гостей "плов с нута", которая содержала "Нут" сделаны из золота.  Когда кто-то наткнулся на одну из нута во время еды плов, который считался его DIS kirası.  В то время как в 19-м веке, во время правления султана Абдюлмецида и Абдулазиз, богатые продолжают традиции давать DIS kirası друг к другу, Султан Абдульхамида II продолжили эту традицию для бедных (32).

С 19-го до 20-го века, процессия Ночь Могущества был проведен во дворах Nusretiye мечети в Tohpane, который был заказан Абдюлмецида, и Hamidiye мечети в Йылдыз, по заказу Абдульхамида II.  В ту ночь, мечеть район был украшен красочными фонарями и двор был превращен в мире света.  Для наступила ночь, жен и принцесс в гареме получили бы на две конные экипажи которых будут стоять в специально отведенных местах во дворе.  Не будет выходить из вагонов, и занавески остались вничью.  Для каждой перевозки, евнухов принесет iftariye, продуктов питания и фрукты на серебряные подносы, мороженое если бы это было летом, и будет служить кофе (10).

Во время Рамадана, государственные бы служить едой ифтар друг с другом в соответствии с их рядах.  Каждый Рамадан, список тех, которым будет предложено было подготовлено и объявлено.  На эти объяв-ления каждый был проинформирован, когда он придет.  В течение этого месяца, султан пожелал остаться в одиночестве, и великий визирей пошлет вкусную еду к нему (21).

На 20-й ночи Рамадана, янычар офицера и его корпорации были приглашены на еду ифтар дается великий визирь, и две таблицы были заложены в зрительном зале.  На первый столом сидел великий визирь и высокий рейтинг янычар, и на второй сидел нижней офицеров (21).
Два других офицерского корпуса поели в двух Sofras создана в комнате для гостей.

0

48

На 26-й день Рамадана, это был обычай великого визиря, чтобы перейти к шейху предложить пожелания на предстоящий Байрам (праздник Рамадан).  С 26 на все государственные бы предложить свои пожелания Байрам друг с другом в том порядке, продиктованные протокол.  Это продолжалось три-четыре дня.  В первый день Байрама, после молитвы, корпус янычар впервые приехал во дворец, и встал в отношении на место ближе к середине ворот.  Султан вместе с визирей и других государственных деятелей, пришли через Ближний ворота, а затем вернулся в свою квартиру, после чего янычары пошли, чтобы поесть супа.  Кофе и конфеты были съедены в течение Байрам
престол получил Рамадан приветствия в Куббе-и Хумаюн, после чего еда была съедена.  Jannisaries ели плов и Зерде.

Праздник служил в депутаты во внутреннем дворце на Пятницы, 24 июля 1912 включен 1 Okka (1,28 кг) икры, 1 Okka из голландского сыра, 2 Оккас сыр балканского Касар и 5 Оккас строки сыра.  В меню ифтара в тот день было (14):

Çubuk börek
Жареная баранина
Барабулька в работе
Холодная курица
Спаржа
Плов с помидорами
Фисташки и клубникой мороженое
Миндаль muhallebi

Во время Первой мировой войны, питания стал дефицитным в Османской империи, и это повлияло на дворец кухни, а также.  Некоторые стриктуры были применены к распределению пищевых продуктов на лотках.  Лотки в котором содержится курица не будет включать мясо по вечерам, только курица, а те, которые не включают куриного мяса будет включать по вечерам.  Таким образом, пища подается на ифтар были 1 суп, одно яйцо, две овощей, один плов, 1 сладкий и 1 iftariye.  Сахур содержал 1 мяса, 1 овощ, 1 плов, 1 börek и 1 hoşaf.

В Рамадан 1914 года, меню для еды ифтар подается к губернаторам было (7):

Суп из спаржи
Sigara böreği
Жаркое из курицы
Рататуй
Плов с ароматом амбры
Keşkül-ü fukara
Фрукты

Кирка-я засечек посещения церемонии

Каждый год на 15-й день Рамадана, горка-я засечек (мантию пророка Мухаммеда, который хранится во дворце как реликвия) был просмотрен, все государственные заняли свои места в соответствии с протоко-лом, во главе с султаном.  За день до посещения день, приглашения были написаны и отправлены камергера.  Первый Священный Коран был прочитан.  После этого султан бы открыть сундук, в котором хранится плащ и было разрешено, чтобы почистить его по лицу.  После этой церемонии, было принято служить пахлавы в янычары и другие санитары.  На кухне офицер, шеф-повара и другого персонала кухни распределенных пахлава, записанных в регистры, каждый корпус (21).  Перед янычары были отменены Махмут II, кастрюлю пахлава подготовлен во дворце кухни был представлен к султану, и одной кастрюле в течение каждых десяти янычар.  Кастрюль подготовленные для янычары были доставлены в своих комнатах в церемонии, в которой каждая кастрюля была проведена двумя янычар.  На следующий день кастрюли и фута (ткань, в которой они были завернуты) были возвращены во дворец (27).

После султанов перенесли свою резиденцию в дворец Долмабахче, официальная процессия прошла для просмотра плащ.  В тот день они сломали их быстро во дворце Топкапы.

Церемония отправки Surre-и Хумаюн

На церемонии, состоявшейся на 12-й день месяца Реджепом, в которой деньги и подарки были отправлены из дворца в Медину и Мекку, был известен как Surre-и Хумаюн.  Для этой церемонии официального письма был впервые отправлен в гареме господина в ЗАГС, главный библиотекарь и nişancı, чтобы проинформировать их.  В день церемонии, все заняли свои места в соответствии с протоколом.  На данный момент кофе и сладости были поданы.  После Surre-я Хумаюн регистр получил печать гарем господина, за которыми следуют из гарема инспектор, и подписано регистратором.  После уплотнения и добавление Tugra, официальной печатью вода султан, шербет и ладан был пьян, а потом все ели еду вместе (21).

Кандиль

Другая группа дни религиозного значения в Турции с Кандиль, который отмечать концепции Пророка Мухаммеда, его рождение, откровение Корана и его вознесение на небеса.  Kandils было время великих деятельности.  Султан послал приглашения на Кандиль, государственные деятели и духовенство пришел во дворец и были доставлены в зал, подготовленный для Кандиль, где они приветствовали султана, который стоял.  Князей и наследный принц заняли свои места рядом с султаном.  Если бы не было экранированного местами для женщин, они будут сидеть там, а если нет, экраны будут переведены вложить одной части зала.  Женщин во дворце, принцесс, принцессы за пределами дворцов и других женщин пригласили будет сидеть на подушках, размещенных там для них (10).

Как Мевлют в настоящее время скандировали: обслуживающий персонал были посыпают розовой водой, и конфеты был принят вокруг в хорошем миски.  Когда Мевлют закончилась, султан будет стоять, и гости сразу же покинуть зал.  Султан будет идти оттуда в гарем, где он будет получать приветы из женщин гарема.  Когда церемония встречи заключили, он будет стоять рядом с матерью, и они говорят немного.  За это время, в палатах распределенных шербет всем присутствующим (10).

Меню к празднику дано в депутаты во дворце Кандиль 9 июня 1912 года (7):

Sigara böreği
Барабулька в работе
Мясо запеченное в кувшине
Рататуй
Жаркое из курицы
Göveç плов
Клубничный крем
Мороженое
Фрукты
Навруз

Как Навруз (весеннее равноденствие) была в первый день весны, специальные конфеты была подготовлена в аптеке дворец (Eczane-и Хумаюн) называется Навруз macunu.  Это был красный, и посыпали золотой пылью.  Эта конфета была введена в богато украшенных чаш связаны тюль, и распространил среди членов династии, визирей, и высокие государственные чиновники разных рангов.  Еда вкусная конфета это утром на пустой желудок считался целебным.  Кроме того, Навруз macunu был помещен в серебряные подносы, вместе с семью продуктами, название которых начинается с буквы "S" Эти продукты были Susam, SUT, SIMIT, су, салеп, Safran и sarımsak (кунжут, молоко, баранками, вода, sahlab, шафран и чеснок).  Было принято считать, что употребление в пищу часть каждого из этих принесет хорошее здоровье едока (19).

Один Навруз, Абдулхамит II получила в подарок от Ирана Мацунь и иранских сладостей стиле, в фарфора и украшены коробки.  На конфеты Невруз имя Абдулхамит II была написана на золото (19).

Месяц Мухаррем

На десятый день Мухаррем, ASURE была приготовлена на дворцы.  Это Asure был доставлен в дворцовых апартаментов в кувшинах и разослан всем  членам династии.  Кроме того, ASURE сделал во дворце был распространен среди бедных, а также солдаты и все казармы.  Так же, как Asure был послан из дворца на ложах из религиозных орденов (Текке ы), tekkes также направил Asure во дворец.  Военные командиры и большие семьи также направил Asure во дворец, в хорошем кувшины связана с тюлем, они были опустошены и наполнен Asure сделал во дворце, и вернулся.  Это была традиционная практика во дворец (19).

0

49

"В Оттоманской империи,все кухонные аккаунты держались в собственных книгах (13). Эти записи делались день за днем в полной детальности,отдельная книга на каждый месяц,и в них держалось все о том,что было съедено, что кто выпил, что приносилось, что покупали и сколько, и траты на выпечки (8). К примеру, каждое воскресение и четверг, Султан Мехмет Завоеватель, через kiler emini(человек ответственный за провизию и выпечку) раздавал 150 akçe хлеба для бедных.Эти пожертвования были вписаны в кухонные затраты дворца (8). А так же,кухонные траты на оффициальные походы и удовольствия султана, и провизии гарема и Enderun также были записаны.
Оффицер под названием pazarbaşı(глава рынка) был ответственен за покупки ингридиентов для кухни каждый день. Каждый главный повар имел 60 шеф-поваров и 200 ассистентов в своем сервисе. А также были люди ответственные за особые продукты; tatlıcıs, tavukcus, yoğurtçus, simitçis, meyvecis( сладости, цыплёнок, йогурт, симит(хлебные кольца), фрукты) и тд. Еда и хлеб были приготовлены до молитвы в полдень, и разложены на подносы в зависимости куда еду надо отправить, которые относили tablakâr (носители подносов) на своих головах. Только еда для султана была приготовлена в отдельной кухне под назнанием (kuşhane)(1).
Третии ранг кухонных рабочих-погребные; подвальные/чуланные был основан султаном Мехметом. Глава этих рабочих был kilerbaşı или глава чуланных. Его работа состоит в том ,чтобы султан правильно получил свою еду. Его рабочие были ответственны за готовку и хранение еды и выпивки султана и его матери, принцев и принцесс, главной жены и любимых жен, а так же зажигать свечи во дворце. После того как Dolmabahçe дворец был построен и стал оффициальным домом султанов, Султан Abdülmecid отменил Чуланный отдел, и вместо него построил оффисы Hazine kethüdalığı(Министерство экономии)(14).
В старые времена, обычно питались дважды в Оттоманских дворцах, поздним утром и вечером после вечерних молитв(11).Эта традиция началась с времен Osman Gazi (1299-1324). Osman Gazi садился в своем апартменте после вечерних молитв,вместе со всеми кто были в его апартменте. Потом, Murat II (1421-1451) внес протокол ,что должны сидеть десять человек к sofra(15). После 16-го века эта традиция была забыта, и проживающие во дворце начали есть три раза в день ,как в западных странах(11.)
После вечерних молитв и вечерней еды,простой вечерний -завтрак- называющийся yatsılık был приготовлен для тех,кто был голоден перед сном.Эта работа была отдана kalfas-ам (слугам), и включала в себя Circassian цыпленка, haseki pilaf, ekmek paparası (блюдо из сухого хлеба и бульона) и -дворецкие яица- (блюдо из яиц и лука)(15).
Эти kalfas-ы которые занимались этим сервисом во дворце,всегда ели на ковре покрытом кожанной sofra. После,во время Султана Mahmut II, они стали сидеть на низких складных стульях вокруг медного подноса. Эти слуги работали в разных частях: привратники, в зале Султана, и рабочие в прачечной. У каждого были свои обязаности - сервис еды, стучать в дверь, чтобы звать главных гарема,уборка и т.д.
"Жены в дворцах и особняках тоже назывались kalfa.После их введения в должность, новые жены поднимались в рангах и становилис kalfa-ми. В зависимости от их красоте и опыта, эти kalfa-ы были отправлены в особняки султана, к жене султана, принцам и к любимой женской помощнице султана.Эти kalfa-ы были разделены на три ранга по старшенству - высшая, средная и малая kalfa. Kalfa ответственна за кофе султана и наборами для кофе была названа kahveci usta.Кофе-наливание было целой церимонией.
Кahveci usta и ее помощники имели большое количество работы, особено во время байрамов(bayrams)(два главных праздников Ислама, одно после Рамадана и второй,после напоминания ,как Бог дал Абрахаму барана ,чтобы барана принесли в жертву вместо его сына.) Их главная забота была быстрая готовка кофе женам и принцессам приходившим во время байрама(10).
Та,кто смотрела за кладовой султана и посуды называлась kilerci usta. Ей помогала вторая kilerci и cariyes под ее руководством. Все шербеты, фрукты и орехи для султана были в его собственной кладовой. Кilerci usta и çaşnigir usta обслуживали султана во время еды (10).
В любой сезон, был обычай в Оттоманских дворцах пить hoşaf в конце каждого ужина/обеда и т.д. Hoşaf приносили в большой медной кружке и его пили по рангу. В начале самая старшая kalfa брала кружку за ручку и пила, потом вторая и третья.Эта традиция называлась hoşaf nöbeti (hoşaf по очереди). Считалось грубо вставать после еди не выпев hoşaf. Верили ,что перестанут праздновать hoşaf nöbeti только ,когда Судный День будет рядом(15).
Хотя ложки использовали для жидкой еды, вилки и ножи вошли в использование в Оттоманских дворцах только к концу 19-го века. До них использовали три пальца правой руки для приема пищи. Тряпки для рук использовались, если концы пальцев были грязными. Тряпки под названием peşkir стелили на коленях во время еды, и сервис еды начинался. После еды, руки мыли и сушили,снова в зависимости от ранга(5).
Считалось грубо,стыдно и не по этикету хлебать суп и выпивку, жевать с открытым ртом, молоть зубами, вытирать руки об sofra,крошить хлеб и есть жадно (15). Также было грубо хватать еду ,как только ее подавали, брать еду из под носа у другого, или проливать еду на поднос (5).
Еду на подносе не ели до конца;подносы не отправляли на кухню пустыми потому,что эта еда отдавалась подданым и слугам. Поэтому, самый старший смотритель за едой давал сигнал слугам ,чтобы забрать тарелки. Старшие жены старались как можно лучше заботиться за sofra(так понимаю это ковер для еды), так и на кухне, очень осторожно следить за этикетом дворца и правильно выставлять тарелки. Если был гость за столом, хозяин первым начинал есть, но не вставал до того,пока не встанет гость.Это была должность çeşnici и kilerci ,чтобы обслуживать гостей во дворце. çeşnici kalfas смотрели за нуждами гостей с самого начала до конца обеда/ужина и т.д(3).

+1


Вы здесь » КОРЕЙСКИЕ СЕРИАЛЫ » ОБСУЖДЕНИЯ, ИСТОРИЯ ТУРЦИИ, НОВОСТИ СЕРИАЛА » Эстер Дженкинс. Ибрагим паша.